Элизабет Хейтер – Похищенные (страница 13)

– Какая у Джека фамилия? – спросил он.

– Баллок. – Догадавшись, почему Кайла это интересует, она добавила: – Думаю, он так ведет себя из-за нового похищения. Джек уже работал в местной полиции восемнадцать лет назад, когда объявился Массовик-затейник. Тогда преступления не были раскрыты, и, вероятно, Джеку это до сих пор не дает покоя. Потому что он ничего не сумел сделать.

Ей тоже это не дает покоя. Эвелин не нужно было объяснять – Кайл все прочел по ее лицу. Но, учитывая, что привело Эвелин в Роуз-Бей, она держится лучше, чем можно было ожидать. Либо она слишком ошеломлена известием о том, что похититель ее подруги детства снова начал совершать преступления, и пока еще не до конца осознала, что происходит, либо ей удалось на какое-то время справиться со своими чувствами.

В любом случае ее спокойствие долго не продлится.

Эвелин сидела на кровати в своем номере с папкой на коленях. Надо было снять разорванную испачканную одежду, принять душ, приложить лед к шишке на лбу, но ей не терпелось прочитать один документ.

В папке лежал старый фэбээровский профайл на Массовика-затейника.

Эвелин не позволила себе заглянуть в него, когда обдумывала психологический портрет похитителя Бриттани Дуглас, потому что это могло повлиять на объективность выводов. Теперь, когда ее собственный профайл готов, настало время ознакомиться с работой коллеги и давними списками подозреваемых.

Она исходила из предположения, что Бриттани похитил не подражатель, а именно Массовик-затейник, снова вышедший на охоту. И вот настал момент истины.

Совпадает ли ее профайл с тем, что был составлен в Роуз-Бей восемнадцать лет назад?

Когда пропала Касси, сюда прислали специалиста из ФБР. Эвелин видела его в полицейском участке, уходя после очередного долгого допроса, которому ее подверг Джек Баллок. Потом профайлер – высокий, на голову выше всех полицейских, невозмутимый и уверенный в себе – разговаривал с добровольцами на пункте сбора поисковых отрядов, куда она тоже приходила с дедушкой и бабушкой. А потом, заметив его на пороге дома Байерсов, Эвелин подбежала и спросила, кто он и когда найдет Касси. Этот человек, конечно же знавший, что за девочка перед ним, наклонился, взял ее за руку, представился и объяснил, чем он занимается в ФБР.

Тот разговор кардинально изменил ее жизнь.

Эвелин больше никогда не встречалась с Филипом Хейвоком, но до сих пор помнила его проницательные голубые глаза, темно-серый строгий костюм и спокойную уверенность в голосе. Этот образ запечатлелся в ее сознании на долгие годы и дал представление о том, кем она сама хотела стать. Профайлером. Тем, кто будет спасать таких девочек, как Касси.

Эвелин наводила справки о Филипе Хейвоке, когда поступила в Академию ФБР, хотела узнать, занимается ли он еще профайлингом. Оказалось, Филип годом раньше ушел в отставку. Он проработал в бюро почти двадцать пять лет – гораздо дольше срока выслуги лет, после которого его могли принудительно отправить на пенсию. И большую часть проведенного на службе времени занимался составлением психологических портретов и моделей поведения серийных убийц. Теперь настал черед Эвелин принять у него эстафету.

Эвелин открыла папку. Основные характеристики были в самом верху документа: «белый мужчина… возраст от двадцати до тридцати лет… работа с гибким графиком». Добавить восемнадцать лет, и совпадение с ее профайлом будет стопроцентное.

Она продолжила читать. «Не ясно, холост он или женат, но, если женат, занимает доминирующую позицию в семье. Возможно, у него есть ребенок того же возраста, что и жертвы».

Эвелин замерла. Соображение о том, что у Массовика-затейника могут быть свои дети, она держала в голове, работая над профайлом, однако учла не все аспекты. Одной из вероятных причин похищений ей казалась потеря преступником родной дочери. Еще можно было предположить, что похищения прекратились в свое время потому, что дочь преступника достигла интересующего его возраста. Но другие обстоятельства Эвелин до этого момента не рассматривала, теперь же вдруг подумала, что Массовик-затейник мог похищать чужих девочек, чтобы не причинить вреда своей.

Эвелин закрыла глаза и осторожно погладила шишку на лбу. Перед глазами встала Касси, какой она была восемнадцать лет назад, – веселая, лучезарная, полная жизни. Что случилось с этой девочкой после того, как ее похитили?

Открыв глаза, Эвелин поддернула рукава жакета и вернулась к документам. Закончив читать и захлопнув папку, она некоторое время просидела, устремив невидящий взор в стену отеля.

Филип пришел к тем же выводам, что и она: возможное стремление к сексуальному насилию, возможное желание «спасти» своих жертв.

Но как определить, какой именно из этих мотивов руководит преступником? И как добраться до него прежде, чем погибнет Бриттани?

В старом списке подозреваемых был только один человек, не уезжавший из штата ни разу за последние восемнадцать лет и не полностью избавленный от подозрений. Но он не во всем соответствовал профайлу. И все же, наряду с Уолтером Уиггинсом, с которым пока не удалось поговорить, это был самый вероятный кандидат на роль Массовика-затейника среди тех, кто попал в поле зрения полиции. Карли сказала, что агенты из КБРПД его еще не опрашивали, поскольку ему присвоен далеко не высший приоритет. Томас сообщил, что единственный свободный офицер, оставшийся в участке, – Джек Баллок. В итоге, не теряя времени, Эвелин и Джек отправились в соседний городок Трейтон.

С начала пути Джек не затыкался, обстреливая ее вопросами.

– Если нашим главным подозреваемым внезапно стал Дарнел Конвей, означает ли это, что мы должны выбросить ваш профайл в мусорку? – Он говорил обыденным, ровным тоном, руки спокойно лежали на руле патрульной машины, но сама формулировка таила злорадство и насмешку.

– Вы ведь озаботились прочитать дело Шарлотты Новак? – Эвелин даже не смотрела в его сторону. – Значит, должны понимать, почему я хочу побеседовать с Конвеем.

– А профайл…

– Допускает варианты и отклонения. В профайле не может быть никаких конкретных деталей, это основа, общее представление, которым нужно руководствоваться.

– Какое-то очень уж общее…

Она повернулась на пассажирском сиденье, чтобы взглянуть Джеку в лицо.

– Дело об убийстве дочери Кики Новак, любовницы Конвея, так и не раскрыто. Но после расследования, зашедшего в тупик, Конвей и Новак переехали из своего штата сюда. Знаете, сколько лет должно было исполниться Шарлотте восемнадцать лет назад, когда произошли первые похищения?

Джек, насмешливо посматривавший на нее, резко посерьезнел.

– Да ладно!..

Эвелин кивнула:

– Двенадцать, если бы она в то время была жива. Столько же было первым трем жертвам Массовика-затейника.

– Тогда почему федералы, ваши спецы, которые собаку съели на таких делах, не прижучили этого парня сразу же?

Эвелин пожала плечами:

– Его не арестовывали по делу Шарлотты. Он был всего лишь подозреваемым. У полицейских не хватило улик, чтобы предъявить обвинение. Возможно, он и невиновен. Других криминальных историй в прошлом Конвея нет, и гибель Шарлотты была единственной причиной его внесения в список подозреваемых в похищениях восемнадцать лет назад. Возможно, ему просто повезло.

– Ага, повезло так повезло. А почему им в то время вообще заинтересовались?

– Вероятно, он участвовал в поисках пропавших девочек, и профайлеру что-то не понравилось в его поведении.

Я доверяю профессиональному чутью коллег. Так или иначе, профайлер тогда навел справки о Дарнеле Конвее, и мне тоже нужно на него взглянуть – посмотреть, как он будет реагировать на мои вопросы.

– А если он и есть похититель? Вы говорили, что с Уиггинсом нужно быть поосторожнее, чтобы тот не запаниковал и не убил Бриттани, если она у него. К Конвею это, выходит, не относится?

Эвелин откинулась затылком на подголовник. Она ужасно устала за день, и особенно во время беспорядков вокруг участка; в ушах до сих пор звучали крики толпы. Бросила взгляд на часы – прошли почти сутки со времени исчезновения Бриттани – и закрыла глаза. Отвечая на вопрос Джека, она постаралась говорить бесстрастно, но сама услышала дрожь в своем голосе.

– Если Дарнел Конвей убил дочь своей подруги, он сделал это в первые часы пребывания с девочкой наедине. Если похититель – Уолтер Уиггинс, он действует по-другому: поначалу стремится успокоить жертву, сделать так, чтобы она чувствовала себя с ним комфортно. Ему нужно вовлечь ее в свою игру – это часть его фантазий.

– О'кей. Но Конвея, так же как и Уиггинса…

– Да. Конвея наверняка тоже заметили бы на Хай-стрит. Но мне нужно убедиться, что он не заслуживает подозрений. Информации об этом человеке в старых делах мне недостаточно. Я должна смотреть ему в лицо, когда буду задавать вопросы.

Джек бросил на нее задумчивый взгляд и сосредоточился на дороге. Они как раз въехали на мост, отделявший Роуз-Бей от Трейтона. Вода плескалась в пятидесяти футах под ними и казалась спокойной, совсем безмятежной в угасавшем свете дня.

Память неожиданно вернула Эвелин в ту ночь, когда она впервые попала в Роуз-Бей. Ей было десять лет. Дедушка вез ее по этому мосту в своей машине. В салоне трудно дышалось от жары, но Эвелин не жаловалась – она была босая и в старенькой, заношенной пижаме, так что душная ночь оказалась очень кстати. Дедушка изо всех сил старался не показывать ей свое негодование, горечь и чувство вины, ласково обнимал за плечи загорелой рукой и обещал, что никогда не отдаст ее обратно матери, что теперь она будет жить с ним и с бабушкой, они станут заботиться о ней и защищать.