Элизабет Хейнс – Будь со мной (страница 6)
— И тебе удалось сдержать собственную ревность? — спрашивает Софи.
Ее вопрос наполнен всеми возможными подтекстами. Ты даешь единственный ответ, в котором есть хоть капля правды:
— Мне было не с чего ревновать.
Софи бросает взгляд на Сару, и та удовлетворенно улыбается. Кажется, ты что-то, сам того не понимая, выдал. Нутром чувствуешь: она собирается попробовать расшатать ситуацию. Придется за ней приглядывать или подластиться к ней. Это бы тебе удалось, само собой. С Джорджем ты не разговаривал, если не считать короткого приветствия, но исходя из его поведения становится ясно, что она не прочь сходить налево, если представится такая возможность.
Женщины ее типа никогда этим не брезгуют.
А эти женщины — обе прекрасные и изголодавшиеся. При желании я бы мог заарканить любую из них, достаточно приложить немного усилий.
Милая Сара; в конце концов, мы знаем друг друга столько лет. Неужели я и правда хочу возвращаться к делам минувших дней? Наверное, все-таки нет. Тогда были совсем другие обстоятельства, верно? Но она все равно пригодится.
Нужно сделать пометку: не портить с ней отношения.
А как насчет чувственной Софи? Она горячая штучка, верно? Я это сразу заметил. Но за шармом, улыбкой, прозрачными глазами поджидает что-то более темное, глубокое.
Она хочет поиграть.
Проходит час, единственный ломтик хлеба, перехваченный Сарой, нисколько не приглушил все выпитое вино, и она почти с удивлением понимает, что напилась. Она слушает историю Джорджа о члене парламента, который интересовался, можно ли списать потраченные на гоночную яхту средства за счет государства на том основании, что в его избирательный округ входят три обитаемых острова.
Эту историю уже знают все, кроме Эйдена, который вообще ее не слушает.
Он положил тыльную сторону ладони на коленку Сары под столом, а она обхватила его руку пальцами. Интересно, когда это случилось? И давно она уже держит его руку? Она как будто бы чувствует, как к ней приходит осознание, и после легкого пожатия отстраняется.
Ей тут же начинает казаться, что она все это нафантазировала. Она поднимает на него взгляд. Он смеется Джорджу в ответ, но она замечает, как его взгляд скользит через стол туда, где должна сидеть Софи. Она нетвердо повторяет траекторию его взгляда. Софи болтает с Уиллом Брюэром, тот взгромоздился на низкий табурет, вытянув ноги, и оперся локтями на колени, при этом обратив все свое внимание на Софи. Она что-то говорит, и он хохочет, откидывается назад, потирает бровь большим пальцем. Он не может отвести от нее глаз.
К счастью, Джордж, кажется, совершенно не замечает этого. Не то чтобы подобные вещи имели какое-то значение, учитывая его прошлое. В том году примерно в это же время Джордж сознался, что у него был двухлетний роман с бывшей моделью, с которой они сошлись на одном благотворительном вечере. Софи известно, что тот случай был не единственным походом налево, хотя и первым, который он признал. Как раз перед Рождеством Софи высказала подозрение, что Джордж, возможно, снова взялся за старое. Ничего не было доказано, и никаких признаний тоже не последовало. В любом случае ей бы вряд ли пригодилась подобная информация, она уже допустила прецедент, простив его и сделав вид, что ничего не произошло.
По мнению Сары, Софи достойна большего.
Она снова переводит взгляд на Эйдена и спрашивает:
— Ты не против, если мы скоро начнем собираться?
Когда Сара встает, чтобы попрощаться с Софи, она немного пошатывается и восстанавливает баланс, хватаясь рукой за спинку стула Джорджа.
— Иди ко мне, — говорит Софи, сжимая ее в объятиях. — Я рада, что ты пришла.
— Я тоже. Спасибо, что пригласила.
Она видит, как из-за плеча подруги выглядывает Уилл, нетерпеливо ожидая, когда она снова отпустит Софи. Сара прикрывает глаза.
— Я набралась, — говорит она.
— Будь осторожнее, — шепчет Софи.
— Конечно. Не волнуйся. За рулем Эйден.
— Я знаю, — говорит та. — Я имела в виду другое.
На парковке стоит собачий холод. Ты помогаешь Саре, поддерживая ее рукой за талию.
Она не произносит ни слова до тех пор, пока вы не садитесь в машину и не пристегиваетесь.
— Спасибо, что не рассказал Софи, — говорит она.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, о тебе и обо мне. О том, что было тогда.
Фары машины выхватывают из темноты старого джек- рассел-терьера и его такого же престарелого хозяина, пересекающего парковку.
Ты ждешь, пока собака присаживается помочиться. Старик поднимает руку в знак благодарности.
— Дела давно минувших дней, — говоришь ты.
— Все равно. Она думает, что мы с Джимом были прямо идеальной парой, просто потому, что… — она резко умолкает.
— Просто почему?
Конец фразы повисает в воздухе. Может, она забыла, что хотела сказать.
Ты проезжаешь мимо мотоцикла, который едет по встречке, но поднимаясь на холм, не встречаешь на дороге больше ни души. Ты думаешь о Джиме и о том, была ли та ночь похожа на эту.
— А что это за парень, с которым болтала Софи? — спрашиваешь ты.
— Уилл Брюэр, — говорит она. — Он раньше все время водился с Луисом, в старые времена. Я не видела его с тех пор, как сыну исполнился двадцать один.
— Он куда-то уезжал?
— У него родители расстались. Мать уехала в Моркам с младшей сестрой; отец вернулся в Шотландию, прихватив его старшего брата. А Уилл вроде как остался не при делах. С тех пор жил будто перекати-поле.
Она выглядывает из окна, правда, ты не имеешь ни малейшего понятия, на что именно смотрит. За окном кромешная тьма, и только фары высвечивают серпантин дороги. Когда шоссе забирает под горку еще резче, ты переключаешь передачу.
— Он что, друг Софи? — спрашиваешь ты.
Эта часть вечера интригует тебя больше всего: как за их столом появился молодой человек, одетый в обычные джинсы и клетчатую рубашку. Ты отметил и это, и все остальное: растрепанные волосы, бороду, кожаные браслеты и серебряный гвоздик в носу. Ему самое место развлекаться на каком-нибудь карнавале или продавать дешевые солнцезащитные очки на пляже. Но сидеть рядом с безупречно одетой Софи?..
— Да нет, они только что познакомились, — отвечает Сара.
Больше ты ничего не говоришь. Подъезжаешь к главному дому, выключаешь мотор и какое-то время продолжаешь сидеть в машине. Из дома доносится приглушенный лай собак. И больше ничего.
— Ты держал меня за руку, — произносит она.
Ты переводишь на нее взгляд. Она поворачивает голову, и вы оказываетесь лицом к лицу.
— Да, — говоришь ты.
На мгновение повисает пауза.
— Хочешь зайти?
Прижатая к краю кухонного стола, Сара дает себе мысленное наставление: «Я хочу запомнить это».
Она уже забыла, как выглядит животный голод. Забыла, каково это, чувствовать на своей коже прикосновение чужих рук, когда тебя держит, сжимает в объятиях кто-то сильный, ощущать натиск поцелуев этого человека, имеющих легкий привкус вина и старых воспоминаний. От него доносится едва ощутимый запах бальзама после бритья, чистого пота, теплой кожи. Его щека трется о ее щеку, как наждачка. Все действо, точно шепот прошлого, выплывает из тумана и снова исчезает в нем.
Ее непослушные от выпитого пальцы одеревенели.
— Ты уверена? — спрашивает он, не выпуская ее губы из своих.
— М-м, — отвечает она, как будто вместе со всем прочим разучилась говорить.
— Тогда пошли, — произносит он, резко прекращает ласки, берет ее за руку и выводит из кухни.
Сара на секунду задерживает взгляд на Тесс, которая наблюдает за ней. Она представляет, как на морде Тесс мелькает некое осуждение, и начинает хихикать от этого образа.
— А здесь, наверху, прохладно, — говорит он, когда они поднимаются в спальню. — Ты не замерзла?
Она трясет головой; чувствует жар и один за другим срывает предметы одежды. Не то чтобы очень эротично… Но она давно забыла все правила соблазнения. Нужно вести себя немного дразняще, ведь так? Хотя, пожалуй, время игр прошло. К тому же он все это видел.
Она думает, что в более трезвом состоянии уже начала бы волноваться из-за всех тех частей тела, которые были куда более упругими в их прошлый раз, больше двадцати лет назад, а ныне потерявших первозданную форму: обвисший живот, в котором она выносила двоих детей, бледные следы растяжек, мешки под глазами.
Непохоже, чтобы он обращал на все это внимание или чтобы его волновали подобные детали, к тому же сейчас темно и он торопится, стаскивая собственные джинсы и снова хватаясь за нее, не успев до конца высвободиться из штанин, — это обнадеживает.
«Ты достаточно набралась, чтобы не зацикливаться на мелочах», — думает она про себя. Он снова спрашивает: «Ты уверена, что хочешь?», как будто ждет, что сейчас она его внезапно оттолкнет. В конце концов, он-то ведь трезвый.