Элизабет Хейнс – Будь со мной (страница 25)

Остались жалкие фрагменты, образ без цвета и формы — как студия, где сохранились стены и окна, но которую перекрасили, застелили ковром и где теперь стоит большой стол с книжным стеллажом из «Икеи», их старый раскладной диван с новыми подушками и пледом. Если она достаточно внимательно всмотрится в стены, то еще сможет вспомнить, как все было. Но ничего из тех вещей не сохранилось.

И здесь появились ее хорошие работы; Сара верит: когда это пространство перешло к ней, она создала тут одни из самых лучших своих иллюстраций. Вся беда в том, что так кажется ей одной.

В подобных условиях продолжать непросто. Неудивительно, что ей приходится туго.

Она пробует дозвониться до Китти с намерением узнать, на каком поезде та решила приехать в пятницу, но никто не отвечает. Тогда Сара отправляет сообщение, допивает кофе и прикрепляет к доске свежий лист для акварели. У нее появилась новая мысль: животные-супергерои. Эти животные не знают о своих сверхспособностях. Она начнет с голубя, обладающего феноменальной силой, но не имеющего о ней ни малейшего понятия; голубь проделывает ямы в дорожном покрытии, валит деревья. Сара набрасывает несколько сцен в блокноте. Вскоре к голубю присоединяется сверхзвуковой козел по кличке Мясорубка. Подходящего имени для голубя она еще не придумала; в голову приходит только «Боб».

За час работы набирается около двадцати легких карандашных эскизов. На каждом из них голубь по имени Боб выглядит потрясенным, а козел зловещим. Она опускает голову на руки и морщит лицо. Все кажется какой-то бессмыслицей.

На телефон приходит сообщение, и Сара хватается за него как за возможность отвлечься. Эсэмэска от Китти:

Извини, что пропустила звонок, мам. Перезвоню позже. хх

На сей раз Сара улавливает что-то одновременно с собаками; те в унисон поднимают морды с пола и поворачивают уши к двери мастерской. Бэйзил встает первым, лает и виляет хвостом. У Тесс уверенности, похоже, меньше.

Наверное, происшествие в сарае расшатало ей нервы, думает Сара. Несмотря на то, что день в самом разгаре и ярко светит солнце, у Сары встают дыбом волоски на руках.

Она открывает дверь, Бэйзил проскакивает в открывшийся зазор, летит к дому и начинает лаять на дверь. Тесс с опущенной головой и прижатыми назад ушами следует за ним. Эйден, скорее всего, не вернулся; его машины до сих пор нет на обычном месте.

Сара проходит через двор к дому и только кладет руку на ручку двери, как та открывается изнутри, заставляя ее подскочить на месте.

— Господи!

— А, ты тут! Я лишь хотел оставить тебе записку. — Уилл отходит в сторону, пропуская ее внутрь. На его лице сияет улыбка. — Я стучал, — говорит он. — Подумал, что ты пошла гулять с собаками.

— Я работала, — отвечает она и почти начинает извиняться, но вовремя себя останавливает. — А в чем дело?

— Я должен тебе кое-что показать, — говорит он. — Только нужно будет взять твою машину.

— И куда мы отправляемся? — снова спрашивает Сара.

Уилл сидит рядом с ней на пассажирском сидении «ленд-ровера». Он выглядит посвежевшим и слишком суетливым, как маленький мальчик, у которого есть какая-то тайна, и это немного смущает Сару.

— Сюрприз, я же тебе говорю, — отвечает он. — Просто едь вперед.

Они направляются к болотам, и, несмотря на неожиданно солнечный день, у Сары нет ни малейшего желания участвовать в мистической прогулке. Она не перестает думать о работе, которой должна заниматься. Одно дело отвлечься на сообщение и совсем другое — на часовую экскурсию.

— Думаю, Софи тебе рассказала, — быстро говорит он.

Сара, повернувшись, встречает взгляд его синих пытливых глаз, он изучает ее лицо, пытаясь понять реакцию.

— Что вы встречаетесь? Да, — говорит она.

— И что?

— В каком смысле, что?

— Что ты об этом думаешь?

Сару удивляет его вопрос. Если по-хорошему, это не ее дело.

— Она кажется счастливой, — в конце концов произносит Сара.

— Ага, — отвечает он, продолжая улыбаться. — Я тоже. Она потрясающая.

— Только… ну, знаешь, будь осторожнее, — говорит Сара. Она просто не может сдержаться.

— Я не собираюсь причинять ей боль, если ты волнуешься об этом.

— Не хочу, чтобы вы пострадали. Просто мне кажется, подобные отношения ни к чему не приведут.

Впервые с тех пор, как она увидела его в центре города, улыбка сходит с его лица и он кажется задумчивым. На какое-то время Уилл затихает, а Сара в очередной раз вспоминает о том, что случилось на дне рождения Луиса. Детали теряются в тумане; чего нельзя сказать об ощущениях, которые остались как послевкусие. Ей хочется спросить, рассказал ли он об этом Софи, и заверить его в том, что она точно не расскажет. Но задать вопрос означает открыть эту тему, а Сара не уверена, помнит ли он вообще о том, что случилось. Если не помнит, то пусть так все и останется.

— На следующем перекрестке поверни направо — вон там, смотри.

— А что там?

На единственном повороте вправо стоят железные ворота из пяти прутьев, ведущие к полю.

— Вот, да, правильно. Поверни сюда.

«Ленд-ровер» подскакивает на кочках и ямах, нащупывая заросшую травой грунтовку на обочине вспаханного поля. Они едут вдоль кустов до конца, пока не показываются еще одни открытые ворота, за которыми расположен неухоженный, частично заасфальтированный двор.

— Я подожду в машине, а ты сама разберешься.

— С чем? С чем я должна разбираться?

Затем она осматривается получше. Замечает ряд из пяти туннельных теплиц, вагончик, старый деревянный сарай и сарай поновее из шлакоблоков и рифленого железа. За сараем притаился бетонный дворик, на котором стоит припаркованный джип темно-зеленого цвета.

Теперь Саре больше не нужно спрашивать, где они и что здесь делают. Уилл снова широко улыбается, а когда она выключает двигатель и смотрит на него, у нее возникает единственный вопрос: «Знает ли он, что я приеду?»

Она находит Луиса в одной из теплиц. Он одет в черную телогрейку поверх серой толстовки, рукава которой закатаны до локтей. «Он выглядит похудевшим», — это первая тяжелая мысль, которая приходит в голову Саре.

— А, это ты, — говорит он вместо приветствия. Улыбки на его лице не появляется.

— Здравствуй, Луис. Как поживаешь?

— Неплохо. А как ты сюда попала?

— Уилл показал мне дорогу, — говорит она, словно оправдываясь. — Для меня самой это стало неожиданностью.

— Ну да. И где он?

— Решил подождать в машине.

— Ну, еще бы.

— Значит, все это твое? — спрашивает Сара, осматриваясь вокруг. В конце теплицы стоят столы на козлах и длинные ряды горшков с саженцами, уже пустившими ярко-зеленые побеги. — А что это?

— Это все салат, — говорит он, глядя на нее так, будто она задала самый дурацкий на свете вопрос.

И, само собой разумеется, так оно и есть. У нее ведь тоже в саду растет латук. Должна знать, как выглядит салат, в конце-то концов. И почему так трудно говорить с собственным сыном?

— Ты разговаривал с Китти? — спрашивает Сара. — Она приезжает домой в пятницу.

— Да, я знаю. — Он не двигается ни на шаг, но поднимает большой пластиковый поднос у двери. На подносе полно блестящих от капель головок латука. — Если хочешь помочь, можешь вынести вон тот.

Она поднимает второй поднос и выходит за Луисом в дверь. Сын проходит к сараю, по-прежнему храня молчание и давая ей время подумать о том, что бы такого спросить и о чем поговорить. В сарае на бетонном полу стоит тележка с колесиками, напоминающая те, что используют в супермаркетах. Он ставит в тележку свой поднос, потом забирает поднос у Сары и ставит рядом.

— Я по тебе соскучилась, — говорит она. И даже для нее слова звучат отчаянно и глупо.

Он на секунду замирает и молчит. Вместо того чтобы сказать что-то, толкает тележку к открытой двери сарая. Колесики производят чудовищный грохот, исключающий возможность дальнейшего разговора, по крайней мере до тех пор, пока Луис не останавливается.

— Ты бы хоть иногда отвечал на звонки, — начинает Сара, — или время от времени посылал бы сообщение. Просто, чтобы я знала, что с тобой все в порядке.

Луис не оглядывается, лишь хлопает металлической крышкой телеги с такой силой, что грохот эхом отражается от стен.

— Как видишь, я в полном порядке, — говорит он.

Сара выходит из сарая вслед за ним. Он направляется в сторону фургона, где, как она полагает, должен находиться офис.

— Когда Китти уехала, мне пришлось совсем нелегко, — говорит она.

Луис поднимает глаза и наконец встречается с ней взглядом. Внешне он сохраняет спокойствие, не то чтобы враждебное, но близкое к тому.

— Оглядываться назад — это здорово, верно? — говорит он. — Вот был бы жив папа. Тогда тебе было бы с кем поговорить и ты наконец оставила бы меня в покое.

Возле фургона стоит столик из огнеупорной пластмассы с железными ножками и три складных стула для пикника. Судя по окуркам и мусорному ведру, полному пакетов от чипсов, именно здесь отдыхают рабочие — кто бы они ни были и где бы сейчас ни находились.