Элизабет Говард – Застывшее время (страница 41)

Полли пересчитала банкноты: двадцать пять фунтов – у нее в жизни не было таких денег!

– Господи, куда мне столько?

– Потом вернешь сдачу – главное, чтоб хватило. Сохраняй чеки. И обещай, что успеешь на поезд.

– Да, конечно.

Полли озадаченно смотрела вслед такси. Отчего-то ей стало не по себе…

Мама не успела на поезд. Полли ждала до последнего момента, выглядывая в толпе, – в итоге пришлось садиться в ближайший вагон первого класса. Проходя по коридору, она увидела в одном из купе тетю Вилли, а напротив – коротышку с копной темных, вьющихся волос (должно быть, тот самый мистер Клаттерворт). Подавшись вперед, он держал тетю за руку обеими руками. Ее не заметили, и она поспешно прошла мимо, чувствуя неловкость. Тетя Вилли не предупреждала, что он приедет в гости… С другой стороны, и мама ничего не говорила о внезапном деле. Что вообще происходит?! Вот если б с ней была Клэри, та бы живо придумала с десяток версий (интересных и смешных). Тетя Вилли и (предположительно) мистер Клаттерворт глазели друг на друга, но говорил только он. Трудно представить, что в тетю Вилли кто-то мог влюбиться, однако так все и выглядело. А вдруг мама тоже отправилась на тайное свидание? Фу, глупости! Во-первых, мама, в отличие от тети Вилли, вовсе не старается выглядеть как можно лучше, а во-вторых, она обожает папу и ни за что не стала бы его обманывать!

Полли решила выбросить все это из головы и принялась думать о своих новых вещичках, однако мысли сами возвращались к матери. Что ее заставило опоздать на поезд?..

Выйдя на платформу в Баттле, Полли огляделась: ей навстречу шла тетя Вилли – одна. Это тоже показалось странным: куда же делся таинственный мистер Клаттерворт?

– А где Сибил? – спросила Вилли, подходя ближе.

– Опоздала на поезд. Сказала, что идет с кем-то повидаться, и велела мне ехать одной.

– Ах да, верно. – Тетю Вилли это сообщение нисколько не смутило, и тут Полли догадалась, что она все знала заранее. – Значит, приедет на следующем. Наверное, мистер Кармайкл заставил ее ждать – важные шишки так часто делают.

– А кто такой мистер Кармайкл?

– А она тебе не сказала? Консультирующий врач, знает все о человеческом организме. Пожалуй, мне не стоило тебе рассказывать. Я знаю, что она не хотела расстраивать твоего отца. – Покосившись на Полли, она добавила: – Да, собственно, и волноваться-то не о чем. Это тетя Рейч ее заставила пойти – ты же знаешь, как она вечно переживает за здоровье других. Наверное, мама решила, что тебе так будет проще не проболтаться папе. Лучше совсем не упоминать об этой теме, договорились?

У Полли неожиданно пересохло во рту.

– Ладно.

– А вот и Тонбридж. Ну как, вы нашли что-нибудь интересное? Я смотрю, покупок у тебя немного.

– А мы отдали бо́льшую часть папе, чтобы привез на машине в пятницу.

Тетя Вилли слегка пожала ей руку.

– Жду не дождусь посмотреть.

Полли улыбнулась. Страх пронзил ее ледяной иглой и тут же растаял от прилива жаркой, слепой ярости: неискренность, фальшь, снисхождение – как она все это ненавидит! Почему люди говорят не то, что думают? Почему считают, что маленьких девочек (а именно так ее и воспринимают, она просто уверена!) легко отвлечь «хорошенькими вещичками»? Делают вид, будто хотят «защитить», а на самом деле прикрывают свои промахи? Я бы мигом стерла эту мерзкую улыбочку с ее лица – стоит лишь спросить о человеке из поезда, сердито размышляла Полли, садясь на переднее сиденье машины. Всю дорогу домой она лелеяла в себе это тайное чувство власти, стараясь не думать об остальном.

– Господи помилуй, какие они все лживые! – воскликнула Клэри.

Она позаимствовала у Зоуи щипчики и теперь пыталась выщипать брови, которые, по ее мнению, слишком разрослись посередине.

– Если не принять срочные меры, они наползут друг на друга. Зоуи сказала, что я буду лучше выглядеть, но боюсь, мне уже ничего не поможет, как думаешь?

– Не отвлекайся! – сердито одернула ее Полли: она считала, что новости о тете Вилли заслуживают более живой реакции. – И вообще, я думала, тебе все равно, как ты выглядишь.

– Мне абсолютно все равно. – Клэри отложила щипцы. – Наверное, у нее роман с этим Лоренцо – и разумеется, она не станет всем разбалтывать, так не делают. Сильно подозреваю, что это часть тайного удовольствия – скрывать от людей. И потом, если дядя Эдвард узнает, он запросто убьет Лоренцо, а ей этого не хотелось бы – вполне логично.

Как она все-таки раздражает порой!

– Тебе не кажется, что тетя Вилли старовата для подобных приключений?

– Ну еще бы! С другой стороны, от этого ее положение становится куда более жалким. Молодящаяся старушка, – добавила она резковато. – Ее любимое выражение, между прочим, хотя у самой седые волосы – это просто смешно! Когда он должен приехать?

– Не знаю. В сентябре, кажется. У него же постоянные концерты и разъезды – так говорила тетя Вилли.

– Значит, когда он приедет, будем следить в оба глаза. «Молодящаяся старушка»… А что, неплохой заголовок для рассказа!

Глядя на улыбку Клэри, одновременно веселую и восторженную (в последнее время та очень серьезно размышляла о заголовках для будущих сочинений), Полли ощутила прилив нежности – впрочем, не без легкого раздражения.

– Ложись на спину – посмотрим, что там с твоими бровями.

Позже, когда они почистили зубы, выключили свет и подняли затемняющие шторы (было слишком жарко), Полли вспомнила, о чем так старательно умалчивала весь вечер. Мать вернулась со следующим поездом (со станции взяла такси), зашла к ним в комнату и извинилась за то, что не встретила Полли на вокзале.

– Мне пришлось кое-куда зайти; в итоге меня задержали, и это заняло гораздо дольше, чем я ожидала. Ты купила все, что нужно?

– Да. Ну и как?

– Что как?

– Тетя Вилли сказала, что ты пошла к доктору.

– А… Ну да. Разумеется, все в порядке. Я не стала тебе говорить лишь потому, что не хотела портить обед – только папу зазря волновать.

И поэтому ты заставила волноваться меня, подумала Полли.

– Здорово съездили, правда, солнышко? Единственное, что я забыла тебе купить, – это плащ. Надо будет посмотреть в следующий раз, как поеду в город.

– А когда ты собираешься?

Сибил промолчала.

– Можно мне с тобой?

И мать ответила легким, небрежным тоном:

– Нет, солнышко, не в этот раз. Мне пора бежать кормить Уиллса. – И она ушла.

Главный вывод, который Полли сделала из этого разговора: мать не просила не говорить отцу – значит, и скрывать нечего. И все же хорошо, что она не рассказала об этом Клэри – ей и без того забот хватает. Тут Полли вспомнила еще кое-что, о чем умолчала.

– Ты не спишь?

– Нет, конечно. Это же тебе не как в кино: голова коснулась подушки, взмах ресниц – и готово!

– Нас обстреляли утром в поезде, забыла тебе рассказать.

Молчание.

– Ты слышишь?

– Слышу-слышу.

Повисла очередная пауза.

– Везет же тебе! – наконец отозвалась Клэри неприязненным тоном. – А еще ты не рассказывала, что ела на обед.

– Закуску, лосося с майонезом и мороженое. А перед этим – херес.

– М-м.

– Ты могла бы поехать с нами!

– Ты же знаешь, я ненавижу ходить за покупками, тем более – за одеждой. А что происходило, когда обстрел начался?

– Ничего особенного, как-то быстро закончилось. Один из наших истребителей сбил самолет, и пассажиры обрадовались.

– А… Ну вот, теперь ты все рассказала.

Некоторое время она сердито взбивала подушки.

– Спасибо, что помогла с бровями, хотя если всегда так больно, то ну его к черту!

– Можешь помазать их перекисью, и у тебя будет блестящий белый пушок.

– Полли, ты не понимаешь! Одно дело – плевать на собственную внешность, другое – выглядеть как помесь короля Лира с Граучо Марксом!

Полли нашла это сравнение ужасно забавным, и какое-то время девочки, давясь от смеха, выдвигали разные предложения.