Элизабет Гаскелл – Руфь (страница 13)
– Не знала, что вы бывали здесь раньше, – проговорила Руфь, пока мистер Беллингем помогал ей снять плащ.
– Да, три года назад приезжал сюда с друзьями. Благодаря доброте и причудам Дженни мы пробыли здесь больше двух месяцев, а потом ужасающая грязь все-таки заставила сбежать. Впрочем, неделю-другую потерпеть можно.
– Но сможет ли хозяйка нас принять, сэр? Кажется, она сказала, что все комнаты заняты.
– Да, так и есть. Но я хорошо заплачу, и она уговорит какого-нибудь простака переехать на пару дней в дом на противоположной стороне улицы. Мы же тем временем найдем приют.
– А разве мы сами не можем поселиться на другой стороне улицы, сэр?
– Чтобы еду нам приносили через дорогу, почти остывшей? К тому же некого будет отругать, если она окажется еще и плохо приготовленной. Ты просто еще не знаешь, каковы эти сельские гостиницы в Уэльсе, Руфи!
– Да, не знаю. Вот только подумала, что будет несправедливо… – заметила она было тихо, но не договорила, так как мистер Беллингем обидчиво сложил губы так, словно собирался засвистеть, и отошел к окну, за которым лил дождь.
Памятуя о былой щедрости мистера Беллингема, миссис Морган сочинила историю, с помощью которой ей все же удалось переселить джентльмена и леди, планировавших остаться не дольше чем до субботы. Гости обиделись и пригрозили уехать раньше, но даже если бы они исполнили свое намерение, потеря оказалась бы невелика.
Завершив первостепенные хлопоты, хозяйка гостиницы порадовала себя чашкой чая в собственной маленькой каморке и проницательно оценила обстоятельства прибытия мистера Беллингема: «Она ему не жена – это ясно как день. Жена наверняка привезла бы с собой горничную и засыпала меня претензиями и требованиями. А эта бедная мисс не сказала ни слова, вела себя тихо, как мышка. Ничего не поделаешь, таковы уж молодые люди. Пока родители закрывают глаза на их похождения, не мое дело задавать вопросы».
Вот таким непростым способом мистер Беллингем и Руфь расположились на недельный отдых в живописном краю. Мисс Хилтон не переставала удивляться величию и красоте впервые увиденных горных пейзажей. На первых порах ее охватил благоговейный страх, но постепенно восхищение пересилило робость, и поздними вечерами она подходила к окну, чтобы полюбоваться вечными холмами, по-новому прекрасными в серебристом свете луны.
В соответствии с желанием мистера Беллингема завтракали они поздно, но Руфь все равно вставала на рассвете и выходила на долгую прогулку по мокрой от росы траве. Высоко в небе распевал жаворонок, и она не понимала, идет или стоит неподвижно, ибо красота величественного края стирала сознание собственного существования. Даже дождь доставлял удовольствие. Она устраивалась на широком подоконнике и смотрела в окно. С радостью вышла бы на прогулку, но такая мысль раздражала мистера Беллингема, коротавшего пустые часы на диване и почем зря костерившего скверную погоду. Короткие ливни проносились подобно сверкающим стрелам. Руфь любовалась сиреневым туманом поросших вереском склонов, вскоре сменившимся золотистым блеском. Любое движение в природе обладало в ее восприятии особой красотой, но мистеру Беллингему больше понравилось бы, если бы она постоянно жаловалась на изменчивую погоду. Восхищение и радость спутницы выводили его из себя, и лишь ее очарование и полный любви взгляд смягчали душу.
– Право, Руфь! – воскликнул однажды он, когда из-за ливня пришлось просидеть все утро в комнате. – Можно подумать, что ты никогда прежде не видела дождя. Сколько можно сидеть на подоконнике и с удовольствием любоваться мерзкой погодой? Вот уже целых два часа ты не произнесла ничего интереснее, чем «как красиво!» или «через Моел-Винн идет еще одна туча».
Руфь послушно встала с подоконника и занялась рукодельем. Как жаль, что она не умеет развлекать! Должно быть, привыкшему к постоянному движению человеку невероятно скучно сидеть без дела. Она старалась придумать, что бы сказать такое, что заинтересовало бы мистера Беллингема, а тем временем он заговорил снова:
– Помню, три года назад погода продержала нас взаперти целую неделю. К счастью, Говард и Джонсон отлично играют в вист, да и Вилбрахам тоже от них не отстает. В итоге мы замечательно провели время и нисколько не скучали. Умеешь играть в экарте или в пикет?
– Нет, сэр. Правда, иногда играла в «нищий мой сосед», – сожалея о собственной отсталости, смущенно ответила Руфь.
Мистер Беллингем что-то раздраженно пробормотал, и молчание воцарилось еще на полчаса, а потом вдруг вскочил и энергично дернул шнурок колокольчика.
– Попросите у миссис Морган колоду карт! – приказал он вошедшему лакею. – Руфи, научу тебя играть в экарте.
Увы, ученица выдалась малоспособной, ничуть не лучше болвана – воображаемого партнера, – а ходить против самого себя оказалось ужасно скучно, поэтому карты тотчас полетели через стол – на пол, куда угодно. Руфь тихо встала и, грустно вздохнув от сознания собственного неумения развлечь и позабавить любимого, покорно собрала колоду.
– Ты бледна, дорогая, – заметил мистер Беллингем, раскаиваясь в собственной вспыльчивости. – Прогуляйся перед обедом, ты же любишь такую отвратительную погоду. И постарайся набраться впечатлений, чтобы было что рассказать. Ну, глупышка, иди сюда – поцелуй меня и отправляйся на улицу.
Руфь вышла из комнаты с облегчением, ведь если он опять заскучает, ее вины в том не будет и не придется корить себя за глупость. Свежий воздух – целительный, успокаивающий бальзам, который заботливая мать-природа дарует всем нам в минуты уныния, – принес бодрость. Дождь прекратился, хотя каждый листок и каждая травинка отяжелели от живых блестящих капель. Руфь быстро зашагала к круглой низине, в которой бурная горная река разливалась глубоким озером, а потом, немного отдохнув, побежала среди камней дальше, в просторную долину. Как она и предполагала, водопад оказался мощным. Захотелось перебраться на противоположную сторону потока; как обычно, переправой послужили специально уложенные в нескольких ярдах от озера, в тени высоких деревьев, большие плоские камни. Полноводная река торопливо мчалась среди серых валунов, но Руфь, не зная страха, легко и уверенно шла вперед. В середине потока внезапно возникло препятствие: то ли один из камней погрузился в глубину, то ли его вообще смыло вниз по течению, только расстояние до следующей опоры оказалось слишком большим, чтобы преодолеть его не задумываясь. Руфь на миг остановилась в сомнении, но все же решила идти вперед. Шум бурной стремнины заглушил все остальные звуки, зрение сосредоточилось на препятствии, поэтому внезапно появившаяся на одном из ближайших камней фигура и голос, предложивший помощь, не на шутку испугали.
Руфь подняла голову и увидела карлика, далеко не молодого, спину которого искривлял заметный горб. Должно быть, незнакомка слишком откровенно его разглядывала, поэтому карлик слегка покраснел и повторил:
– Здесь бурное течение, очень опасно. Может, обопретесь на мою руку? Давайте помогу.
Руфь подала ему руку и таким способом мгновенно оказалась на другой стороне. На узкой лесной тропинке он пропустил ее вперед, а сам молча пошел следом.
Миновав лес и оказавшись на открытом лугу, Руфь обернулась, взглянула на спутника и только сейчас заметила, как он красив, – поражали правильные черты бледного лица: высокий чистый лоб, одухотворенное сияние глубоко посаженных глаз и четко, чувственно очерченный рот.
– Если позволите, я провожу вас. Вы ведь хотите пройти дальше? Разыгравшаяся прошлой ночью буря снесла перила на деревянном мосту. От стремительного потока может закружиться голова, а там очень глубоко.
Дальше они шли в молчании. Руфь спрашивала себя, кто такой этот незнакомец. Если бы она хоть раз увидела человека столь необычной внешности среди постояльцев гостиницы, то непременно бы его запомнила. И все же для валлийца он слишком свободно и чисто говорил по-английски, но в то же время настолько хорошо знал местность, словно жил здесь. Словом, в ее воображении спутник предстал одновременно англичанином и обитателем северного Уэльса.
– Я только вчера приехал сюда, – объяснил незнакомец, словно умел читать мысли, едва тропинка стала шире и позволила идти рядом, – и сразу отправился к верхним водопадам. Они несказанно прекрасны.
– Не побоялись выйти в ливень? – удивилась Руфь.
– Ничуть! Никакая непогода не способна удержать меня от прогулки. Больше того, в дождь эти края становятся еще прекраснее. К тому же времени настолько мало, что нельзя терять ни дня.
– Значит, вы не местный? – робко уточнила Руфь.
– Нет, мой дом совсем в другом месте – в шумном городе, где порой трудно осознать, что
Но каждый год обязательно провожу некоторое время в Уэльсе и часто именно в этих краях.
– Меня это ничуть не удивляет: здесь необыкновенно красиво.
– Да. А старый хозяин гостиницы в Конвее заразил меня любовью к местным людям, истории и традициям. Я уже до такой степени выучил язык, что теперь даже понимаю легенды. Среди них есть невероятно прекрасные, повергающие в трепет, и очень поэтичные, даже волшебные.