Элизабет Фримантл – Соперница королевы (страница 24)
Пенелопа и не предполагала, что рождение двоих сыновей займет столько времени. Глядя на мрачную процессию, она всем сердцем жалела, что не отдалась Сидни, и яростно корила себя за то, что упустила его любовь. Ее вера в Бога почти испарилась. Пенелопа не могла понять, за что Он ее наказывает, дав такого мужа, как Рич, и отказываясь послать сына. Вероятно, дочери означают недовольство Господа за намерение совершить прелюбодеяние, и таким образом Он уберегает от греха.
Господь воистину безжалостен, раз предпочел убить Сидни во цвете лет и сохранить жизнь Ричу. Эта мысль поразила Пенелопу: желать смерти собственному мужу – страшный грех. Однако дьявол коварно нашептывал: достань у нее смелости нарушить неуместный обет верности Ричу, презреть веру в Божье провидение, – тогда третий ребенок, шевелящийся в ее утробе, мог быть от Сидни.
Если это и есть Божье провидение, тогда у Господа нет милосердия, ибо младенец станет ее первым сыном. Пусть Пенелопа и не носит дитя Сидни, однако часть ее души умерла вместе с ним, породив понимание: именно она – ни Бог, ни муж, ни королева, ни бесполезный моральный кодекс – отвечает за свое счастье. Она сама обеспечит собственное будущее, создаст могущественные союзы, сплетет тайные сети, чтобы род Деверо был облечен властью. Последние скорбящие скрылись из виду, барабанный бой стих. Пенелопа ощутила в себе небывалую твердость, словно в ней пробудилась великая сила. Никогда больше она не оставит свою судьбу на волю Господа.
Часть вторая
Устрица
Ноябрь 1589,
дворец Теобальд, Хартфордшир
Сесил останавливается у окна. Один садовник сгребает листья, второй высоко на дереве подрезает ветки. Большой сук с хрустом падает на землю. Начинает моросить. Сесил поеживается. В это время года от сырости страшно ломит искривленную спину, и так будет продолжаться до весны. Однако его мысли не о холоде и слякоти, а о леди Рич и ее письме королю Якову. Сесил внимательно наблюдал за ней: та уже несколько лет негласно заключает союзы и окружает себя и своих близких могущественными друзьями. Однако тайное предложение дружбы шотландскому королю, претендующему на английский престол, – это чересчур. Оттуда лишь один шаг к захвату власти. Или падению Эссекса и всей его семьи. Заполучить бы хоть одно такое письмо – неопровержимое доказательство измены.
Сесил направляется к отцу в библиотеку. Берли дремлет у камина, на полу валяется раскрытая книга. Дряблые щеки запали, глаза ввалились; если бы не громкий храп, его можно было бы принять за мертвеца.
– Отец. – Сесил трогает его за плечо. Старик открывает глаза, недоуменно крутит головой.
– Ты меня напугал. Я уснул?
– Да, отец. Принести вам что-нибудь? Может, вина?
– Пожалуй, я бы промочил горло. Кувшин на столе.
Сесил наливает немного им обоим и придвигает скамью поближе. Они поднимают бокалы и одновременно произносят: «За Сесилов». Этот маленький ритуал повторяется уже много лет. Вино терпкое и сладкое, приятное на вкус.
– В следующем году королева намеревается пожаловать щенку монополию на торговлю сладкими винами, – говорит Берли. Оба понимают, кого он называет щенком: это тайное прозвище для Эссекса, еще с тех пор, как он наглым высокомерным мальчишкой прибыл в их дом.
– На сладких винах можно сделать целое состояние, – замечает Сесил.
– Еще бы. Теперь его нельзя будет назвать самым бедным графом Англии.
– Богатый Эссекс может представлять для нас угрозу.
– Не принимай близко к сердцу. – Сесил хорошо научился скрывать свои чувства, однако отец видит сына насквозь. – Пожаловав богатство, королева вручает веревку, которая в один прекрасный день его удавит.
– Есть новости о сестре Эссекса.
– Какие?
– Мой человек при шотландском дворе сообщает, что леди Рич вступила в сношения с королем Яковом. Предлагает ему дружбу.
– Что ж, партия Эссекса раскрыла карты. Полагаю, преждевременно, – улыбается Берли. – Наша возлюбленная королева еще поживет. – Сесил удивлен уверенности отца, ведь на Елизавету совершено уже столько покушений. В течение пятнадцати месяцев после разгрома Великой армады он кожей чувствует желание испанцев отомстить; с разных сторон до него доносятся тревожные вести.
– Весь католический мир жаждет ее смерти.
– Значит, мы не должны допустить, чтобы паписты достигли своей цели, – задумчиво произносит Берли. – В ближайшее время английский трон Якову не светит. Возможно, корона ему и не достанется – как-никак он не родился на английской земле. Есть и другие претенденты…
– Я мог бы допросить леди Рич. – От подобной мысли Сесила бросает в дрожь. – Возможно, за письмами стоит Эссекс. Ясно, что они хотят принять сторону Якова, когда тот заявит права на престол. Это измена. Они уже наводят мосты. – Он говорит быстро, сам не свой от волнения.
– Разумеется, наводят, а потом скажут, что действовали во благо королевы и Англии. Не торопись. Они раскрыли карты, но игра не закончена. Не стоит недооценивать леди Рич. Ты видел ее при дворе; красота заставляет забыть об остром уме. Она не позволит собой манипулировать.
– Но мы можем их свергнуть.
– Не позволяй чувствам брать над собой верх. Это не вендетта; месть ведет к опустошению, а мы с тобой должны обеспечить процветание нашего рода. Тебе уже двадцать шесть, пора понимать.
Сесил кивает. Отец всегда прав.
– Наше благополучие, как и благополучие Деверо, зависит от того, на кого поставить в вопросе о престолонаследии, – продолжает Берли. – Возможно, Яков Шотландский кажется наиболее выгодным кандидатом, но для нас он не лучший. Лорд Бошан или его брат, Арабелла Стюарт, даже испанская инфанта – все они имеют право на трон. Кто знает, может, и сам Эссекс вступит в схватку, если его популярность продолжит расти.
– Маловероятно.
– Англия любит воинов, а у Эссекса имеется боевой опыт, бездна обаяния и капля королевской крови: гремучая смесь. – Сесил чувствует укол зависти. – Да, это маловероятно, но не стоит его недооценивать. Англичанам нужен король, способный повести за собой армию. Сейчас испанцы повержены, однако они вновь поднимут голову. Популярность Эссекса зиждется на его желании сразиться с врагом, дабы жители нашей страны могли спокойно спать. Им невдомек, что разум и скрытность приносят больше пользы, чем показная храбрость, клинки и порох. – Берли улыбается, потирает руки.
– Кроме того, война дорого стоит. – За годы нахождения рядом с отцом на заседаниях Государственного совета Сесил уяснил: Елизавета не любит тратить деньги на предприятия, не приносящие гарантированного дохода.
– Жди и наблюдай, – говорит Берли. – Ты заполучил ценные сведения о леди Рич, но пока это все, что у нас есть. Смотри внимательно; жди и наблюдай. – Сесил вспомнил, как однажды его обыграл карточный шулер. Тот тоже говорил: «Смотри внимательно». Тогда он проиграл все золотые пуговицы с дублета и хорошо запомнил урок. – Эссекс молод и глуп. Он сам выроет себе яму и утянет за собой свою семью. – Берли задумчиво потирает затылок. – Вода и камень точит. Мы возьмем не силой, а терпением.
Возбуждение Сесила утихает, уступая место унынию. Что бы он ни предпринимал, ему не добиться одобрения отца.
– Я сделал Лестера своим заклятым врагом, – продолжает Берли. – Это была одна из моих величайших ошибок. О, как я желал его свергнуть. В какой-то момент он едва не женился на королеве. Только представь: Лестер фактически стал бы королем. Я места себе не находил, мечтая увидеть его падение. А потом понял: она никогда за него не выйдет. И как только я в этом удостоверился, моя враждебность к нему испарилась. В конце концов он поддался похоти и женился на той женщине.
– Матери Эссекса.
– Королева никогда не простит Летиции Ноллис, что та вышла замуж за ее фаворита. – Берли протягивает руки к огню. – Лестера больше нет, его место занял щенок. Не стоит заводить врагов – никогда не знаешь, как жизнь повернется. Сила Сесилов в дипломатии. Лучше мирные переговоры, чем война. – Он делает паузу. – К тому же мы всегда в курсе событий. С выгодой для себя, разумеется.
– Королева обращается с ним и с его сестрой как с родными детьми. – Сесил не в силах сдержать обиду. Почему в присутствии отца он вечно чувствует себя ребенком? Какая ирония – его все боятся, он много трудился, чтобы этого достичь, однако в глазах отца он как будто… Сесил подыскивает подходящее слово… «неполноценный». Да, неполноценный.
– Но они не ее дети. – Берли улыбается. В слезящихся глазах отражается пламя. – За Сесилов! – вновь произносит он, поднимая бокал с остатками сладкого вина.
Май 1590,
Лестер-хаус, Стрэнд
Пенелопа чувствует, как бьется сердце младенца в ее утробе. На дереве свищет птичка – кажется, зяблик; листья шевелятся, но самой пташки не видно. Пенелопа возносит молитву, чтобы малыш оказался мальчиком, думает о своем первом сыне, малыше Хоби, – он сейчас с сестрами в Лейзе – и сердце сжимается от нежности. Мать считает, что она чересчур потакает детям, однако Пенелопа не в силах сдержать кипучую любовь. Особенно по отношению к Люси. Наверное, балуя старшую дочь, она пытается восполнить недостаток любви, которой не смогла оделить ребенка сразу после рождения. Доктор Лопес оказался прав – со временем Пенелопа полюбила свое дитя, однако даже спустя восемь лет ее по-прежнему мучает совесть. Если сейчас родится мальчик, долг перед Ричем будет исполнен и она освободится от супружеских обязанностей. Сделка с мужем превратила ее из девочки в… В кого? Недавно кто-то назвал Пенелопу амазонкой, желая оскорбить, однако ей понравилось подобное сравнение. Она даже представить не могла, что Господь заставит так долго ждать, прежде чем подарит сыновей.