Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 98)

Тогда он воспользовался старым трюком. Звонил во все квартиры, кроме Ларк. Один из жильцов открыл дверь подъезда, ничего не спросив. Люди никогда ничему не учатся.

Тани постучал, и Ларк открыла дверь. Словно примирившись с его присутствием, она отступила назад, позволяя ему пройти.

Живот у нее был огромным. Гораздо больше, чем в прошлый раз. Значит, новый отпрыск Абео скоро появится на свет. «Интересно, какой будет жизнь у этого малыша?» – подумал Тани.

– Я позвонила твоему отцу, – сказала Ларк. – Тебе придется уйти, когда он вернется.

– Мне нужны только паспорта. Отдайте их мне, и я уйду.

– Какие паспорта? Чьи паспорта? – Ларк прижала ладонь к пояснице и охнула. Ей было жарко, она выглядела усталой и опустошенной.

– Мой, Симисолы и мамы, – ответил Тани. – Дома их нет, и мы знаем единственное место, где они могут быть.

– Неужели? Тогда я сразу это вспомнила бы. Но я не вспомнила – и не вспомню. – Ларк прошла на кухню, открыла морозильную камеру холодильника. – Чертова жара, – сказала она, порылась внутри и вытащила пакет со льдом, какие используют спортсмены после тренировок или соревнований. Прижав лед к затылку, подошла к обеденному столу и села. На столе лежали цветные карандаши и книга для раскраски, раскрытая на странице с персонажами из диснеевских мультфильмов, в которых все герои были белые, а всех героинь нужно было спасать. «Дерьмо», – подумал Тани.

Он ждал. Его не привлекала идея обыскивать квартиру Ларк в поисках паспортов. Он сделал бы это, если нужно, но Ларк сказала, что позвонила отцу, и он ей верил. И Абео не пойдет сюда с рынка пешком, когда его планы висят на волоске. Он объявится через несколько минут, и Тани не хотелось дожидаться его прихода.

Ларк переместила лед с затылка на грудь. Потом хмуро посмотрела на Тани и снова приложила лед к затылку. Взгляд ее переместился на явно страдающее от жажды растение в горшке, стоящем на подоконнике, и задержался там. Затем Ларк заинтересовал диван, и она долго смотрела в ту сторону.

Тани понял, что она пытается его обмануть. И выиграть время. Куда же он не должен смотреть? Ответом могло стать единственное мгновение ее нерешительности, когда она приняла неверное решение, а затем это осознала и попыталась скрыть.

Тани направился к холодильнику. Послышался скрежет ножек стула, который Ларк отодвигала от стола. Тани сунул руку в морозилку и стал сбрасывать ее содержимое на линолеум. Вот они.

У его ног среди замороженных чипсов, трех пластиковых формочек для льда, двух пакетов овощей, полуфабрикатов, упаковки пончиков и двух упаковок рыбных палочек лежала маленькая коробка, в которой обычно хранят сэндвичи. Внутри лежали паспорта, темные обложки которых выделялись на фоне инея, покрывавшего коробку. «Наверное, они лежали тут не один месяц, – подумал Тани. – Или даже не один год».

Он взял паспорта.

– Оставь их. – Ларк уже была на ногах. Он, не ответив, открыл коробку и достал паспорта. – Оставь их, я сказала. Оставь.

Тани не обращал на нее внимания. Он раскрыл каждый паспорт, чтобы убедиться, что это они, и бросил коробку для сэндвичей на пол, к остальному содержимому морозилки. Ларк шагнула к нему. Потом еще. Подняла руку.

Он сунул паспорта в задний карман джинсов.

– Я бы не поднял на тебя руку, но, если нужно, я это сделаю. Поняла?

– Плевать. Давай.

– Не глупи.

– Ударь! Докажи, что ты такой, как он говорит; что не остановишься ни перед чем, чтобы получить то, что тебе нужно.

– Это неправда, – ответил Тани. – Но тебе лучше не валять дурака и послушать, что я говорю. Я это сделаю. И лучше не связываться со мной – наверное, он говорил тебе, что я и дерусь нечестно.

Ларк попыталась схватить паспорта, но Тани попятился. Она надвигалась прямо на него. Он отступил в сторону. Ларк схватила его за плечо, впившись в него ногтями. Тани сбросил ее руку. Она загородила выход из кухни и принялась звать на помощь. Полицию. Его отца. Ее избивают. Вор! Грабитель! Насильник! Убийца!

Выбраться из квартиры он мог только тем же путем, что пришел. Нужно как-то убрать ее с дороги. Ларк загораживала ему дорогу и кричала прямо в лицо. И Тани сделал то, что должен был сделать. Оттолкнул ее. Она упала на пол.

Он не стал смотреть, куда она упала и нужна ли ей помощь. Нужно было убираться отсюда. Что он и сделал.

Удостоверения сотрудника столичной полиции оказалось достаточно, чтобы пройти пункт охраны. Когда Линли наконец добрался сюда с севера Лондона и поднялся на семнадцатый этаж, Марк Финни сидел за столом сержанта Хопвуд.

– Послушайте, если вы хотите знать мое мнение, шеф… – говорила та, качая головой.

– Конечно, – ответил Финни.

– Тогда я вот что вам скажу. Никакое принудительное просвещение не поможет, если мужчины будут молчать. Я говорю о нигерийских мужчинах, а не просто о черных парнях с улицы. Пока они не выйдут вперед и не заявят, что хотят и будут счастливы жениться на женщине, которой не делали обрезание, ничего не изменится.

– Это настоящий сдвиг парадигмы, – заметил Марк Финни.

– Называйте как хотите. Если мне будет позволено дать вам совет…

– Вперед.

– Вам для этой работы понадобятся черные сотрудники вместо белых парней. Знаете, это абсурд, если они будут рассказывать черным мужчинам – нигерийцам или кому-то другому, – что те должны поменять свое отношение к черным женщинам. – Она увидела Томаса. – Полагаю, старший суперинтендант Линли со мной согласится.

– Звучит логично, – подтвердил тот. – Но я слышал только несколько последних фраз и не знаю, о чем шла речь раньше. – Потом повернулся к Марку. – Мне нужно с вами поговорить, если не возражаете.

Финни сказал сержанту Хопвуд, чтобы продолжала, и повел Линли в свой кабинет. Там Томас спросил его о машине брата. Выяснилось, что ему повезло. Финни беседовал с Джейд Хопвуд и не проверял сообщения на телефоне. При упоминании о машине он это сделал. Но сначала закрыл дверь кабинета.

– Я ее брал. – Подошел к своему столу, но не стал садиться, а сместился к окну, в которое в это время дня били солнечные лучи, так что лицо Финни оставалось в тени, и его выражение было сложнее прочесть. – Думаю, у меня не оставалось выбора. Я боялся, что она опять поедет к Тео. Смысла в этом не было. Это только расстроило бы ее. Расстроило Тео. Я несколько раз уговаривал Пит. Говорил, что все кончено, и я не лгал ей. Я говорил, что никогда не брошу ее и Лилибет. Как я буду после этого жить? Мне казалось, что все уже сказано. То есть о Тео. Обо мне и Тео. Я мог все это повторять до бесконечности, но какой смысл?

Кабинет Финни был большим. Он прислонился к подоконнику. За его спиной синее небо приобретало желтоватый оттенок от поднимающегося с земли смога, еще один признак того, что Лондон – да и вся страна – отчаянно нуждается в дожде.

– Несколько лет она раз в неделю встречалась с подругой. Единственное общение с внешним миром, на которое она соглашалась. Подругу зовут Грир. Она акушерка и должна была принимать роды у Лилибет. Вышло иначе, но они с Пит сблизились. Иногда обсуждают книги, иногда идут куда-нибудь выпить или поужинать, посмотреть фильм… В тот раз, сказала Пит, они встречались в винном баре.

– Насколько я понимаю, встречи не было?

– Был стук в дверь и Грир на ступеньках крыльца. Была в нашем районе и заскочила на минутку. Поначалу я подумал, что она перепутала место встречи. Или Пит перепутала. Но потом выяснилось, что они вообще перестали встречаться. Пит позвонила и положила этому конец месяца три назад. Я удивился. Что вполне естественно. Я подумал, что если она перестала встречаться с Грир, но каждую неделю куда-то уезжала, есть только два возможных объяснения, где она была и что делала в те вечера. Либо у нее был любовник, либо она… не знаю… преследовала Тео. Следила за ней. Ждала, что однажды я все-таки объявлюсь.

– Это серьезный шаг, правда? – спросил Линли.

– Почему?

– Похоже, вы пришли к выводу, что у нее есть кто-то еще, любовник, и только потом вам пришла в голову мысль, что она преследует Тео Бонтемпи.

– Я просто не представлял, что у нее есть любовник. Никаких признаков этого я не видел, но их не могло не быть. Новая прическа? Макияж? Торопливые телефонные звонки? Текстовые сообщения на ее телефоне? Кроме того, она была – и остается – полностью занята уходом за Лилибет. Я не представлял, что у нее есть кто-то на стороне. С другой стороны, она знала о нас с Тео, так что я подумал… Собственно, я не знал. Я подумал, что она могла поехать в Стритэм. Если это было что-то другое – какие-нибудь занятия, посещение библиотеки, хоровое пение или бог знает что еще, – почему она мне не сказала? Но Пит всегда говорила, что проведет вечер с Грир. Поэтому когда мы расстались – с Грир, – я позвонил Поли. Он согласился посидеть с Лилибет, а я взял его машину. Хотел проверить, не поехала ли Пит к Тео еще раз.

– Значит, Тео сообщила, что к ней уже приходила ваша жена?

– Да, конечно. Но вы об этом уже знаете. У вас есть ее снимок с камеры видеонаблюдения. Вы поняли, что это Пит, как только увидели ее в то утро.

Линли не ответил на это.

– Почему вы просто не позвонили ей на мобильный? – спросил он.

– Я звонил. Но она его выключила, и я не знал почему. И теперь не знаю. – Финни отвернулся и посмотрел в окно. – Пока я сидел в машине Поли, ждал и думал, что делать дальше, появился Росс Карвер. Я видел его фотографии. Я… нашел его в социальных сетях, когда мы с Тео впервые… ну, вы понимаете, стали встречаться. Он вошел в здание, и всё.