Элизабет Бойл – Признание маленького черного платья (страница 34)
– Но если все так, как вы говорите, и этот Ларкен – ваш друг…
Дэш снова начал ходить.
– Вы не понимаете. Ларкен не просто агент. Он – тот, кого посылают, когда не может быть совершена ошибка. Когда все должно выглядеть как несчастный случай или так, чтобы не осталось никаких следов. Он – самый решительный и опасный человек из всех, кого я только встречал. – Он запустил руки в волосы. – Разве вы не помните – он был там той ночью, когда меня арестовали…
– Он был там? – спросила Талли, потрясенная открытием, что она видела его прежде – или, по крайней мере, была с ним в одной комнате. И все же при этом, именно то, как Дэш описал его, совершенно ошеломило ее.
– Да, – подтвердил Дэш. – Это его пистолет взяла ваша сестра и выстрелила в меня из него.
Та ночь осталась в памяти лишь смутным воспоминанием, и даже ради спасения своей жизни Талли не смогла бы вспомнить этого человека, настолько она беспокоилась за Фелисити, еще более того, за Пиппин, которая оказалась на линии огня.
– Вот почему я прижал тебя к себе, – пояснил Дэш Пиппин. – Я знал, что Ларкен не станет стрелять. Ни в тебя. Ни в меня. О, я знаю много о том, что он сотворил – на континенте, ради этого гнусного Пимма – и на что он способен, но никогда не думал…
– Но это хорошо, не так ли? – спросила Пиппин, тоже поднимаясь на ноги. – И если он, как ты сказал, друг, то тогда он, вероятно, не захочет… – Она не смогла закончить предложение.
Дэш печально покачал головой.
– Человек, которого я знал, тот, кого я звал другом несколько лет назад, перед тем, как весь мир погрузился в эту безумную войну и сделал нас врагами, он не стал бы… но мужчина, которого я видел прошлой зимой, которого отозвали домой, совсем не тот, с кем я был знаком.
– Как это может быть? – спросила Пиппин. – Он же твой друг. Ты спас его, не так ли?
На этот раз Дэш ухмыльнулся.
– Ага. Несколько раз. – Затем он рассмеялся. – Однажды снял его с пляжа рядом с Гавром, когда за ним гналась половина французской армии. Меня едва не подстрелили, пока я пытался протащить его через прибой. – Глаза Дэша засверкали, словно это были воспоминания о чудесном времяпровождении, но затем его взгляд так же быстро затуманился и он вздохнул. – Но ничто из этого сейчас не имеет значения…
– Но дружба, – настаивала Пиппин. – Его жизнь…
– Ох, Цирцея, моя милая, добросердечная Цирцея, – проговорил Дэш, протягивая руку, чтобы поиграть с локоном ее волос. – Война может сделать это с человеком. С тем, которого попросили зайти слишком далеко. Сделать то, что он не сможет забрать назад или когда-либо забыть. – Он опустил взгляд на свои сапоги и покачал головой. – Таков агент, которого они послали. В самом деле, его боятся даже собственные коллеги.
Пиппин опустилась на диван, бледная, как ее муслиновое платье, а Дэш зашагал взад-вперед по комнате.
Взгляд Талли следовал за беспорядочным движением Дэша.
– Вы знаете, как он выглядит? Можете описать его нам, не так ли? – Мысленно она возносила собственную молитву.
– Он будет замаскирован, – заявил Дэш. – Этот человек способен стать кем угодно. Швейцарским ювелиром, португальским банкиром, даже священником. – Он помолчал. – Его глаза. Вы не сможете не заметить его глаза. Черные как ночь. Словно смотришь в самое сердце дьявола.
Талли пошатнулась, едва различая остальные произносимые Дэшем слова.
– Однажды я поддразнил его насчет глаз, – засмеялся он. – Мы оба были навеселе, точнее – мертвецки пьяны, и я спросил у него, нет ли в нем испанской крови, или, может быть, его матушка была цыганкой? Этот чертов ублюдок подбил мне глаз. Но я никогда больше не подтрунивал над его честью. Он очень серьезно воспринимает это. Его отец был замешан в каком-то позорном деле и Темпл говорил, что Ларкен десятки раз рисковал жизнью, чтобы восстановить честь семьи. Вот что сделало его таким опасным, таким безжалостным.
– Он здесь, – прошептала Талли. И как только она перестала дрожать, то сумела повторить эти слова. На этот раз – громче. – Лорд Ларкен уже здесь. – Все повернулись к ней. – Это мистер Райдер – он переодетый Ларкен.
Слова Дэша дребезжали внутри нее, словно нестройная мелодия.
– Талли, ты не можешь быть уверена… – возразила Пиппин.
– Глаза, Пиппин, его глаза. – Талли сжала руки в кулаки. – Ты их видела. Ты знаешь, что я права. Я именно об этом и говорила – с самого первого момента, как я встретила его, что-то было неправильно.
Это было не совсем верно, скорее, в нем было что-то слишком правильное. То, что под личиной викария взывало к опасной жилке в сердце Талли.
– Мистер Джонс, стоит ли нам ждать до завтра? – спросила она, паника подталкивала ее покончить с этим делом, и побыстрее.
– Не понимаю, как мы сможем сделать это раньше, – ответил Тарлетон. – Нам все еще нужно провести Араминту в дом, а мои лошади чертовски устали. Но все должно быть сделано завтра вечером и ни днем позже.
– Так быстро? – проговорила Пиппин, словно наконец-то осознав их планы. – И что потом? Как ты можешь просить меня снова ждать? Я не могу, Дэш. Не могу.
– Но ты должна. – Он вернулся к дивану и попытался подбодрить ее. – Думай об этом как о еще одном акте в твоей пьесе.
– Да, Пиппин, – добавила Талли. – Это даст нам время закончить «Елену».
Но Пиппин слишком глубоко погрузилась в свои страдания, чтобы слушать.
И все же, когда она пыталась ободрить кузину упоминанием об их пьесе, что-то всколыхнулось в сознании Талли. Она бросила взгляд на пустое место на своем столе и произнесла забористое русское ругательство. Такие слова могли бы шокировать любую матрону в Лондоне – конечно же, если они бы понимали этот язык.
Неистовства этого восклицания оказалось достаточно, чтобы отвлечь Пиппин от ее переживаний.
– Что такое, Талли?
– Наша пьеса. Наша глупая, нелепая пьеса! – пожаловалась она, поднявшись и бросившись к своему столу, где увидела одну рукопись, но не ту, что нужно. – Я отдала мистеру Райдеру – о, черт, лорду Ларкену – нашу пьесу.
– Я думала, ты сказала, что он хотел прочитать ее, – ответила Пиппин.
– Да, «Слезы Елены». Но, ох, Пиппин, я сделала нечто ужасное. – Талли отвернулась от стола, вцепившись руками в юбку. – Второпях я отдала ему неправильную пьесу. У лорда Ларкена «Рискованная авантюра леди Персефоны». Весь наш заговор и план лежит на его прикроватной тумбочке.
Мисс Браун стояла в центре большой гостиной, собрав вокруг себя гостей, словно была особой королевской крови.
– Я на самом деле питаю к ней отвращение, – недовольно сообщила Талли, повернувшись в сторону Пиппин, стоявшей рядом с ней. После обеда все скопление гостей перебралось в эту внушительную комнату, чтобы провести вечер в легких развлечениях. Двери в сад были открыты и за ними собирались сумерки, покрывая розы и роскошные лужайки романтическим полумраком.
Теперь в число гостей Фелисити входили не только члены семьи, Элсфорды и Брауны, но также лорд Кранвич, сэр Роберт Фоксли и лорд Гримстон – трио, обладающее любовью к спорту, превосходными родословными и, самое важное, отличными поместьями с хорошим доходом. Как Фелисити сумела убедить их приехать, Талли не могла представить, но подозревала, что ее сестра намеревалась свести сэра Роберта, сидевшего на диване рядом с Кранвичем, с одной из сестер Элсфорд, а Кранвич либо Гримстон предназначались для мисс Браун.
По всей вероятности, потому, что их владения располагались рядом с шотландской границей, как можно дальше от владений Фелисити в Суссексе.
Мистер Джонс, маскируясь под кузена Пиппин, мистера Хартуэлла, сидел в углу, пытаясь развлечь не особо радостную леди Джениву.
За фортепиано, рядом с младшей мисс Элсфорд, стоял, переворачивая ноты, лорд Бойс, застенчивый молодой человек, который обеспечил себе почетную запись в «Холостяцкой Хронике» благодаря мягкому нраву и хорошему доходу.
Последним холостяком в гостиной являлся Брент, виконт Госсетт, расположившийся в другом конце комнаты и не сводящий глаз только с одной-единственной леди. Его род был таким же древним, как и записи в «Книге страшного суда»15, и Талли точно знала, для кого он был предназначен: для Пиппин. Похоже, что виконт вовсе не возражал против этого, потому что его интерес оставался прикованным к ее кузине на протяжении всего вечера.
А еще здесь был мистер Райдер. Или, скорее, лорд Ларкен. Талли вздохнула, не в силах смотреть на него и не ощущать… по большей части, вину, потому что даже хотя девушка и знала, кто этот мужчина на самом деле, она не могла избавиться от влечения к нему.
– Вы спрашивали, как получилось, что маман и я все еще в Англии, учитывая, что наши страны находятся в состоянии войны, не так ли, лорд Кранвич? – поинтересовалась мисс Браун у джентльмена, сидевшего перед ней на кушетке.
– Да, мисс Браун, за обедом вы упомянули, что это просто захватывающая история.