Элизабет Бикон – Ловелас и скромница (страница 2)

– Разумеется, – промолвила она и отвела взгляд в сторону от его бессовестно смеющихся глаз. – Прежде всего, вам незачем было меня искать, – сухо заявила она и, повернувшись к нему, увидела, что он смотрит на нее, слегка приподняв бровь, будто о чем-то размышляя. Порой ей казалось, что этот наглец смотрит на нее именно таким взглядом с их самой первой встречи, и она тяжело это переживала, предполагая, что стала объектом какой-то шутки. – Сэр, я присутствую здесь в качестве компаньонки, а не праздной гостьи, у которой на уме только флирт и глупые сплетни, – язвительно добавила она, тактично умолчав, что видела, как он почти весь вечер увивался за хорошенькой белокурой вдовой.

– В самом деле, мисс Уэллс, не думаю, что для меня была бы удачной мысль завести с вами сегодня «амуры», – вкрадчиво проворковал Бен.

Он тихо засмеялся, когда Шарлотта метнула на него взгляд, способный обратить его в камень, и выпрямился на стуле с самым довольным и невозмутимым видом, как олдермен на банкете у лорда-мэра. Ничего удивительного, что у нее руки чесались стереть пощечиной с его красивого лица эту пародию на почтительную улыбку.

– Я не позволила бы себе столь предосудительного поведения в любое время суток – и меньше всего – с вами, сэр! – с гневным презрением возразила она, в глубине души горячо желая, чтобы последняя часть ее отповеди соответствовала истине.

Увы, всем известная суховатая и неизменно респектабельная мисс Уэллс имела ужасного тайного двойника – свое второе «я», которое с ранней юности вело непримиримую войну с ее реалистическими устремлениями. Та, другая Шарлотта сразу обратила внимание на появившегося в поле зрения Бена Шоу и с тех пор заявляла о себе в самый неподходящий момент. Вот и теперь этой легкомысленной особе явно хотелось бы быть одной из тех женщин, которые обмениваются с джентльменом томными взглядами и стремятся соблазнить его на интимные свидания, о характере которых истинной леди даже не следует знать. Разумеется, она весьма туманно представляла себе, как ведет себя «роковая женщина», когда увлекает партнера в свой надушенный будуар. Но та, другая Шарлотта всегда была склонна к импровизации – во всяком случае, неспроста при одной мысли об этом ей стало так трудно дышать. Благоразумная мисс Уэллс мысленно дала тумака своему тайному «я» и встретила насмешливый взгляд мистера Шоу с непоколебимой твердостью.

– Сэр, я – компаньонка. Мой долг – наблюдать за мисс Элстоун и оберегать ее репутацию, чтобы никто не посмел бросить упрек в том, что ее небрежно опекали. Это моя цель и мое предназначение! – В интонацию Шарлотты прокралась унылая нотка, что слегка подпортило эффект ее холодного заявления.

– А вот теперь вы, мисс Уэллс, высказали вздорную мысль! Да юная девица не смеет и мигнуть под вашим строгим оком, даже если и задумает какую-нибудь проделку, в чем я очень сомневаюсь. Поверьте, у нее самые благонравные представления. Кроме того, смею сказать, Шатлуорд настолько благородный и воспитанный молодой человек, что вполне мог бы сам опекать Кейт, и никто бы бровью не повел – если бы вы не были так решительно настроены на роль сторожевого пса! – возмущенно возразил Бен.

Такое вздорное утверждение взывало к чувству юмора, каковое в мужском обществе Шарлотта обычно подавляла, но сейчас не удержалась от осуждающей усмешки. Действительно, лорд Шатлуорд был добродетельным и серьезным юношей, но выглядел бы крайне смешно и нелепо, если бы сидел среди достопочтенных вдов, хмурясь на многочисленных ухажеров Кейт и укоризненно покачивая головой на самых дерзких. Пожалуй, если доверить ему роль опекуна, он играл бы ее слишком усердно и позаботился бы о том, чтобы Кейт танцевала только с ним.

– Вы глубоко заблуждаетесь на этот счет, сэр, и я еще раз прошу вас удалиться, – прямо заявила она, давно уже поняв, что в отношении мистера Шоу не имело смысла облекать свои мысли в вежливые выражения – и так же безрезультатно, как, судя по ее опыту, пытаться резать камень ножничками для вышивания.

– А я надеялся, что вы все-таки сжалитесь и подарите мне хоть один танец. Вы должны признать, что для человека моего роста крайне неудобно нагибаться к невысокой партнерше, как журавлю, когда он кормится на болоте, – поддразнивал он ее, разыгрывая из себя беднягу, нуждающегося в ее сочувствии.

Несмотря на дурное воспитание, а возможно, с его помощью мистеру Бенедикту Шоу удавалось покорить самых опытных красавиц высшего света, и Шарлотта подозревала, что их привлекало вовсе не его солидное состояние. Разумеется, среди увивающихся за Кейт пустых и ветреных юнцов он выделялся своей зрелой мужественностью, но даже джентльмены его возраста тушевались перед живостью и обаянием этого повесы. Она не могла припомнить ни одного человека, равного ему по внушительности фигуры, осанке и независимой манере держаться. Нет, постоянные лишения и унизительные насмешки, которым подвергался незаконнорожденный мальчуган в детстве, прошедшем в жалких трущобах Лондона, не сломили его врожденного упрямства и воли, а, напротив, закалили его характер и сделали человеком сильным, проницательным и коварным. Только полный глупец мог недооценивать мистера Шоу.

Даже если бы Шарлотта была из их числа, то уже та непринужденность, с какой он держался в высшем обществе, известном своей разборчивостью, открыла бы ей глаза на его сомнительные таланты. При этом он скорее скрывал, что в его венах действительно течет самая аристократическая кровь, полученная от отца, не состоявшего в законном браке с его матерью. И, нимало не смущаясь, признавался, что был сыном простой швеи. Тем не менее строгие правила светского общества впервые дрогнули и уступили перед свойственным одному ему обаянием и, конечно, давнишней дружбой с нынешним графом Карнвудом.

Делая вид, что внимательно следит за очередной фигурой танца, Шарлотта исподтишка взглянула на Бена Шоу и с усмешкой отметила, что он пошел на некоторые уступки требованиям высшего света. В наши дни джентльмен не позволяет себе выйти из дома с непокорной гривой белокурых волос, отпущенных до такой длины, что пришлось забрать их сзади в старомодную косичку, стянутую сегодня не кожаной, а черной бархатной ленточкой. Эта ленточка удачно сочеталась с черным фраком безукоризненного покроя и шелковым серебристо-серым жилетом. Умеренной длины бриджи оставляли открытыми великолепной формы икры, обтянутые белыми чулками. Некоторые денди подкладывали в чулки вату, чтобы придать своим тощим икрам выпуклость, но для Бена подобные ухищрения были излишними. Да, нехотя признала Шарлотта, в вечернем туалете его фигура стала еще более внушительной!

Должно быть, он очень любит Кейт, если ради нее пошел на такие жертвы, решила Шарлотта, впервые видевшая его в этом облачении. Обычно мистер Шоу заявлял, что он слишком крупной комплекции для всех этих изысков. Высокий, широкоплечий, удивительно статный и вместе с тем легкий в движениях, он восхищал Шарлотту, и если остальные мужчины на этом балу не выдерживали с ним никакого сравнения, то Бену Шоу незачем об этом знать.

Взгляд Шарлотты переместился к его изящно завязанному галстуку, потом чуть выше. Необыкновенное лицо, незабываемое! Тут она встретилась с насмешливым взглядом его серых глаз и поняла, что он видит ее насквозь.

– Так я дождусь вашего ответа, мисс Уэллс, или вы считаете меня недостойным его? – с досадой поинтересовался он, и ей показалось, что на мгновение в нем проглянул юный и ранимый Бен Шоу, который скрывался под этой маской безразличия.

– Я думала, вы просто шутите, мистер Шоу. Ведь вам хорошо известно, что компаньонки не принимают участия в танцах, – невозмутимо сказала она, хотя сердце у нее взволнованно забилось при мысли о танце с ним.

– Как и простые горожанки, – ответил он с деланым сожалением. – Но думаю, миссис Рэмсден вряд ли с вами согласится, – добавил он, так точно скопировав шокированное выражение вдовы, что Шарлотта едва не засмеялась заодно с ним над непристойным поведением некоторых светских матрон, под видом опеки своих дочерей открыто преследующих джентльменов.

– Признаться, я очень сочувствую миссис Рэмсден, – искренне сказала она и взглянула на все еще пышную красавицу миссис Рэмсден, проносившуюся мимо в танце с очередным ухажером и наградившую ее мстительным взглядом. – Если вы действительно хотите поднять переполох, может быть, вам еще раз пригласить на танец миссис Рэмсден? – презрительно добавила Шарлотта. Не желая того, она обзавелась по меньшей мере одной противницей, и как же она была права, когда мечтала оказаться за тысячу миль от сюда!

– Мне говорили, что у этой леди крупный карточный долг, который она не состоянии выплатить, поэтому и подыскивает себе нового мужа с неограниченным кредитом и покладистым характером. Как мой самый строгий судья, вы должны признать, мисс Уэллс, что она напрасно тешит себя иллюзиями на мой счет, – с иронией улыбнулся он.

– Вы ищете во мне защитницу от охотниц за деньгами, сэр? – с иронией осведомилась она, в душе испытывая к нему некоторое сочувствие.

Никогда не знать, вызвано ли лестное внимание со стороны женщины страстью или алчностью, – должно быть, для гордого мужчины это суровое испытание. А она интуитивно чувствовала, что Бен Шоу – человек самолюбивый и гордый. Кое-кто из так называемых джентльменов презрительно усмехнется, если услышит, что отпрыску швеи есть чем гордиться, – хотя вряд ли ему в лицо, но Шарлотта считала, что они очень ошибаются.