Элизабет Арним – Зачарованный апрель (страница 45)
Ударили в гонг, в знак того, что чай готов и всех приглашают к столу. Молодой человек вместе со всеми отправился в столовую и был представлен миссис Фишер.
Пожилая дама нашла его очень приятным во всех отношениях молодым джентльменом и была очень приветлива с ним. Она любила состоятельных людей, а владелец прекрасного замка был, безусловно, очень состоятелен. Кроме того, ее привлекала его молодость. Значит, он унаследовал замок, а не купил его. Это было гораздо респектабельнее, говорило о том, что у него есть предки. В нынешние времена, когда казалось, что ни у кого нет предков и никто не хочет их иметь, это было особенно ценно.
Несмотря на то что миссис Фишер говорила мистеру Уилкинсу о Дройтвичах, она питала расположение к аристократии, но только в том случае, если ее представители не позволяли себе неблаговидных поступков, как это случилось с отцом леди Каролины, если верить лондонским газетам. Конечно, она не считала, что знатное происхождение выше природного таланта, но в любом случае считалась с древностью родов. Воспитание никогда не позволило бы пожилой леди пренебрегать такими вещами. Молодой человек был богат, хорош собой и обладал прекрасными манерами. Этого было достаточно, чтобы миссис Фишер почувствовала к нему искреннее расположение.
За чаем все были милы и внимательны друг к другу. Миссис Фишер показалась Томасу очаровательной старой леди, волшебство замка сработало и на этот раз: она и в самом деле стала такой, как он вообразил себе. Ее благосклонное отношение к нему, в конце концов, приняло совершенно неожиданную форму. Еще до того, как все встали из-за стола, миссис Фишер обратилась к Томасу со словами «мой дорогой мальчик».
Ничего более удивительного никто еще не слышал от пожилой леди. Вполне возможно, что она сама впервые в жизни произнесла эти слова. У миссис Фишер никогда не было детей, ее ближайшая подруга тоже их не имела, а к современной молодежи она всегда относилась весьма неодобрительно. Поэтому вряд ли ей мог представиться еще один случай произнести эти слова.
Роза застыла в изумлении: «Когда же наконец я разучусь так обманываться в людях? Я никогда не видела ее такой и даже не думала, что это возможно. Может быть, я сама виновата? Я с ней спорила, я ее раздражала, и, наверное, поэтому она так относилась ко мне. Наверняка так и есть. Это просто ужасно!»
Она почувствовала себя виноватой, увидев, какой очаровательной бывает миссис Фишер, если разговаривает с приятным ей человеком. Когда старая леди неожиданно рассмеялась, Розе захотелось просто провалиться сквозь землю. Здесь никогда еще не слышали смеха старой дамы. Другие смеялись кто больше, кто меньше, но она — никогда. Стало совершенно ясно, что до сих пор она не была здесь счастлива, и никого это не волновало, кроме Лотти. Лотти старалась что-нибудь сделать для миссис Фишер, но та почему-то совершенно ее не выносила. Сама Роза со стыдом понимала, что буквально через пять минут общения со старой леди ей хотелось сказать что-нибудь колкое и неприятное, и так день за днем. Немудрено, что та вечно была не в духе.
Роза чувствовала себя ужасно и поэтому старалась, как могла, услужить старой леди. Ее неловкая забота очаровала мистера Бриггса. Ему очень хотелось оказаться на месте миссис Фишер. Ради этого он был готов на все. Он принял бы самое горькое и противное лекарство, лишь бы его подали нежные ручки Розы Арбитнот.
Его ярко-голубые глаза, особенно яркие на загорелом лице, следили за ней так пристально, что Роза спросила, в чем дело. Он не нашел слов, чтобы описать свои чувства, и только пообещал когда-нибудь сказать ей все.
Глядя на это, мистер Уилкинс снова повторял про себя: «Проблемы, скоро будут проблемы, — и снова мысленно потирал руки. — Если так, я тот, кто им нужен».
Нельзя сказать, что он желал зла молодой женщине или ее отсутствующему мужу, но здесь явно складывалась ситуация, участникам которой очень скоро понадобится помощь адвоката. Мистера Уилкинса не могло не радовать такое расширение его немногочисленной практики. В самом деле, идея Лотти принесла ему удачу.
— Я уверена, — благожелательно произнесла миссис Фишер, — что вы не думаете ничего такого, чего нельзя произнести вслух.
— А я уверен, — ответил мистер Бриггс, — что еще до конца недели рассказал бы вам все мои секреты, стоит вам только этого захотеть.
— Тогда они были бы в очень надежных руках, — ответила миссис Фишер. Молодой человек нравился ей все больше. Именно такого сына ей всегда хотелось иметь. — А я в ответ рассказала бы вам свои.
— О нет, — вступил в разговор мистер Уилкинс, принимая этот легкий
— Есть ли у меня секреты! — воскликнула миссис Фишер. Она подумала о странных желаниях, которые росли в ее душе.
Роза смотрела на пожилую леди в глубоком удивлении. Она вообще не ожидала, что та способна на такие искренние порывы, а ее веселый голос казался просто чудом.
Миссис Фишер добавила:
— Их ни к чему долго выведывать. Мои секреты так и рвутся с языка.
Сейчас она говорила точно как Лотти. Мистер Уилкинс достал монокль, который носил с собой специально для таких случаев, и внимательно посмотрел на миссис Фишер. Роза тоже смотрела на нее, не в силах сдержать улыбку оттого, что старая леди выглядела такой веселой. Она не совсем понимала, в чем тут дело, поэтому улыбка была немного смущенной. Непривычное выражение лица миссис Фишер внушало легкий страх, к нему необходимо было привыкнуть.
Миссис Фишер в это время думала о том, как удивились бы все вокруг, если бы узнали, какие она переживает чувства. Если бы еще пару дней назад ей сказали, что некая пожилая леди ощущает себя распускающимся бутоном, она решила бы, что эта леди очень глупа. Однако за последнее время она сроднилась с этой мыслью, она стала более
Возможно, если бы не приезд мистера Бриггса, она так и не вышла бы из своей скорлупы. Остальные уже привыкли к ее суровому виду, и она считала ниже своего достоинства вдруг расслабиться на глазах трех молодых леди. Приезд незнакомца изменил все. Мистер Бриггс вел себя с ней так, как до сих пор не позволял себе ни один молодой человек. Она сразу понравилась ему, он думал, что хотел бы иметь такую бабушку, и его искреннее восхищение разрушило стену между миссис Фишер и остальными обитателями замка. Как и предсказывала Лотти, она стала общительной, благожелательной и веселой.
Когда Лотти вернулась со своего пикника и, услышав шум голосов, прошла в сад, сразу же поняла, что случилось с миссис Фишер. Как раз в тот момент, как она вошла, старая леди снова рассмеялась.
«Наконец-то», — подумала она и, повинуясь первому порыву, подошла к креслу миссис Фишер, обняла ее и поцеловала.
— Боже милосердный! — почти в ужасе воскликнула миссис Фишер.
До сих пор такие неожиданности случались с ней только в первые годы после свадьбы, да и то мистер Фишер был гораздо осторожнее. Уже много лет никто не целовал старую леди, а этот поцелуй, который подарило юное, полное жизни существо, оставил у нее на щеке ощущение весенней свежести.
Миссис Фишер обернулась, увидела, кто это сделал, и густо покраснела. Ей и во сне не могло присниться, что миссис Уилкинс будет ее целовать, да еще так нежно. В присутствии очаровательного мистера Бриггса она не смогла бы сделать ей выговор, даже если бы вернула хоть часть привычной суровости. Все дело было в том, что ей вовсе не хотелось ни с кем ссориться. Она думала, возможно ли, что миссис Уилкинс все время хорошо к ней относилась, несмотря на неприязнь, которой ей платили взамен. Новые чувства прошли теплой волной по старому, холодному сердцу старой дамы. Подумать только, молодая женщина поцеловала ее… удивительно, что она захотела ее поцеловать… «Странное создание… настолько странное, что я, возможно… недооценила ее».
В этот момент мистер Уилкинс представил жене мистера Бриггса, они обменялись рукопожатием и завели такую непринужденную беседу, будто знали друг друга всю жизнь.
— Вы наверняка хотите чаю, — гостеприимно поинтересовался мистер Бриггс, обращаясь к Лотти. Она казалась ему симпатичной и раскованной девочкой, поэтому он сразу же заговорил с ней тоном старшего брата. Как раз такую сестру ему хотелось бы…