Элизабет Арним – Зачарованный апрель (страница 21)

Старая леди, которая не могла толком сделать даже самой простой вещи и только портила кулинарный шедевр Франчески, стала ей еще неприятнее. Она больше не могла смотреть на варварское отношение к еде и, надеясь спастись бегством от неприятного зрелища, спросила:

— Может быть, мне разыскать синьорину и напомнить ей о ланче?

Миссис Фишер с трудом оторвалась от своих воспоминаний. Она недовольно покосилась на кухарку и ответила:

— Она знает, что ланч подают в половине первого. Они все знают.

— Может быть, синьорина спит. Две другие дамы пошли гулять, а она здесь, рядом. Я видела, как Доменико устраивал ее в саду.

— Тогда еще раз ударьте в гонг, — ответила миссис Фишер.

Она сердилась на опаздывающих: «Что за ужасные манеры. Миссис Арбитнот выглядела практичной, а леди Каролина — воспитанной, и вдруг такое поведение. Что касается той особы, то с нее и спрашивать нечего».

Франческа вынесла гонг в сад и прозвонила почти над ухом леди Каролины, которая полулежала в своем шезлонге. Она музыкальным голосом осведомилась, что произошло. На самом деле она собиралась выбраниться, но для Франчески слова вовсе не звучали как брань. Рассыпая улыбки, она сообщила, что спагетти на столе и стынут.

— Если я не выхожу к столу, значит, я не хочу есть, — произнесла рассерженная Крошка. — Я прошу вас больше меня не беспокоить.

— Вы плохо себя чувствуете? — спросила Франческа.

Она преисполнилась сожаления, но не перестала улыбаться. Эта леди, с волосами подобными шелку, была похожа на Мадонну. Ей не хватало только нимба.

Крошка промолчала, и это было очень неразумно, потому что Франческа тут же разволновалась и помчалась к миссис Фишер. Старая леди сказала, что не может пойти в сад из-за своего ревматизма, но как раз в это время две другие дамы влетели в столовую, запыхавшись и бормоча извинения. Они все утро гуляли по холмам и совершенно забыли о времени. Миссис Фишер отправила их выяснить, что случилось с леди Каролиной и почему она не идет к столу. После ухода подруг она расслабилась и, поскольку больше некому было ее отвлечь, полностью сосредоточилась на ланче. На второе был превосходный омлет с зеленым горошком. Хотя Франческа явно собиралась дожидаться остальных, ей было приказано немедленно подавать. Миссис Фишер не собиралась есть холодный омлет даже ради спасения жизни леди Каролины и резонно заключила, что проголодавшимся путешественницам будет все равно, остыл он или нет.

Леди Каролина задремала в тени зонта, но немедленно проснулась, услышав шаги на дорожке. Она поняла, что к ней снова кто-то идет.

«Почему, ну почему они не могут просто оставить меня в покое? — мысленно воскликнула бедная Крошка. — Это же не частное владение, я здесь не хозяйка и мне совершенно не обязательно идти на ланч, если я этого не хочу. Добро бы они были у меня в гостях. Тогда я обязана была бы развлекать их, так ведь нет! Что им всем от меня нужно?»

Все время от несостоявшегося завтрака до ланча леди Каролина провела, размышляя с полузакрытыми глазами. Она полностью отдалась незнакомому занятию и могла только радоваться, что это началось не дома и поблизости нет матушки, которая сразу бы насторожилась, увидев, что дочь сидит в одиночестве. Ей казалось, что во многих отношениях Сан-Сальвадор похож на отель и здесь не будет необходимости выполнять скучные светские обязанности. К сожалению, стоило ей расслабиться, как всем казалось, что она нуждается в уходе. Даже кухарка позволяла себе фамильярно трепать Крошку по плечу, не говоря уже о тех двух женщинах. Не успела она подумать об этом и мысленно возмутиться чужой бестактностью, как ей на лоб легла нежная, дружеская рука. Как же она ненавидела такие руки!

Голос, по-видимому принадлежавший одной из оригиналок, произнес:

— Я слышала, что вы неважно себя чувствуете.

— У меня болит голова, — ответила Крошка. Она подумала, что это лучший выход из положения. Может быть, теперь ее наконец оставят в покое.

— Мне очень жаль — произнесла миссис Арбитнот, а это была именно она.

«Мне тоже, — подумала Крошка. — Мне казалось, что здесь я избавлюсь от материнской заботы».

— Может быть, выпьете чашечку чаю? Это пойдет вам на пользу.

Крошка не могла себе представить, как это можно пить чай в такую жару. Она вежливо отказалась.

— Думаю, ей станет лучше, если ее оставить в покое, — услышала Крошка другой голос.

Она подняла глаза и увидела, что это произнесла миссис Уилкинс, которая, благодаря своей догадливости, сразу же возвысилась в глазах Крошки. Миссис Арбитнот все еще держала руку у нее на лбу. Каролина надеялась, что миссис Уилкинс благотворно повлияет на подругу, они обе уйдут и больше не вернутся.

— Я просто не могу оставить вас так, — возразила миссис Арбитнот. — Может быть, чашку черного кофе?

Ответа она не получила. Леди Каролина сидела и ждала, пока женщине надоест стоять рядом, и она, наконец, снимет руку с ее лба. В самом деле, не будет же она стоять здесь весь день?

— Я уверена, что ей нужен только покой, — произнесла миссис Уилкинс и потянула подругу за рукав.

Крошка закрыла глаза. Ей сразу стало легче. После минутной тишины она услышала скрип гравия на дорожке и удаляющиеся шаги.

Войдя в столовую, миссис Арбитнот произнесла:

— У леди Каролины болит голова. Я так и не смогла уговорить ее выпить кофе или чаю. Может быть, у прислуги найдется таблетка аспирина? Ей это было бы полезно. Вы не знаете, как по-итальянски «аспирин»?

— Лучшее лекарство от головной боли, — твердо ответила миссис Фишер, — это касторка.

— Дело вовсе не в этом, — заметила миссис Уилкинс.

Миссис Фишер, которая уже справилась с омлетом и в ожидании следующего блюда была не прочь поговорить, начала:

— Одно время Карлайль страдал ужасной мигренью и принимал касторку. Я помню, что он в своей своеобразной манере называл ее «маслом печали». Но это оттого, что он принимал ее слишком часто. Одно время это оказало серьезное влияние на его взгляды. Леди Каролине нужна одна доза, ни в коем случае не больше. Ошибкой было бы слишком долго принимать касторку.

— Вы знаете, как это будет по-итальянски? — спросила миссис Арбитнот.

— Боюсь, что нет. Леди Каролина должна знать, спросите у нее.

— У нее вовсе не болит голова, — снова подала голос миссис Уилкинс, сражаясь со спагетти, — она просто хочет побыть одна.

Обе женщины удивленно посмотрели на нее.

— Тогда почему она это сказала? — спросила миссис Арбитнот.

— Потому что леди Каролина хочет быть вежливой. Скоро, когда она проникнется покоем этого места, она перестанет притворяться. Все будет естественно.

— Видите ли, — извиняющимся тоном произнесла миссис Арбитнот, — у Лотти есть одна теория по поводу этого замка.

Миссис Фишер было не до теорий. Она ждала следующего блюда, но оно не появлялось, поскольку миссис Уилкинс все еще возилась со спагетти. За время разговора блюдо успело остыть и стало совершенно несъедобным.

— Я просто не понимаю, какие у вас основания подозревать леди Каролину во лжи, — сухо произнесла миссис Фишер.

— Это не подозрение, я просто знаю.

— Бог мой, откуда вам это знать? — ледяным тоном спросила пожилая леди. Непонятно зачем Франческа снова предложила всем спагетти, и миссис Уилкинс взяла вторую порцию.

— Когда мы были рядом с ней, я прочла ее мысли.

На такие вещи миссис Фишер отвечать не собиралась. Не желая потакать явной глупости, она слегка ударила в маленький гонг, хотя Франческа находилась тут же в столовой, и приказала подавать. Ей очень надоело ждать третьей перемены. Кухарка (наверняка нарочно) снова предложила ей спагетти.

Глава 10

Всад, который находился на вершине холма, можно было попасть через столовую и зал. К сожалению, они располагались бок о бок. Если кому-то хотелось избежать встречи с кем бы то ни было и выйти в сад, то оставался риск столкнуться в дверях. К тому же в крохотном садике невозможно было найти ни одного уголка, где бы вас никто не увидел. Тамариск и зонтичное дерево росли слишком близко к парапету, а розовые кусты не могли спрятать человеческую фигуру. Единственным убежищем в садике был северо-западный уголок, прикрытый стеной и отгороженный от замка большой клумбой. Как только все ушли, Крошка тайком перенесла туда свой стул. Она шла на цыпочках, будто совершая нехороший поступок.

С того места, где ее усадил Доменико, был отлично виден залив, но там она была открыта для любопытных взглядов и беззащитна перед непрошеными визитами, а в этом укромном уголке было почти безопасно. Крошка удобно расположилась, подсунув под голову подушечку, а ноги положив на парапет так, что жителям деревушки внизу они должны были казаться парочкой белых голубей, устроившихся на ограде. Только леди Каролина решила, что, наконец, кругом никого нет, как появилась миссис Фишер. Она почувствовала запах сигарет и таким образом обнаружила убежище Крошки. Миссис Фишер не курила и не любила запаха табака, особенно если он исходил от женщины, но чувствовала его отлично. Как только она вышла в сад, приказав Франческе принести стол и стул и подать кофе, сразу же поняла, кто может здесь курить. Когда миссис Уилкинс увидела Франческу с посудой, она попыталась напомнить (на взгляд пожилой леди, на редкость бестактно), что леди Каролина плохо себя чувствует и хочет побыть одна. В ответ она услышала, что садик принадлежит всем. Старая леди не собиралась потакать капризам молодежи. Она считала головную боль блажью, и к тому же слова миссис Уилкинс пробудили в ней подозрение, что ее здесь ни в грош не ставят. Она не могла поверить, что знатная молодая леди солгала, но некоторые сомнения были. В любом случае она не собиралась из-за чужих недомоганий лишаться свежего воздуха.