Элизабет Арним – Чарующий апрель (страница 40)

Вернувшись с прогулки с получасовым опозданием, миссис Уилкинс услышала доносившиеся из верхнего сада голоса, направилась туда в надежде застать чаепитие и сразу поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее, потому что как раз в этот самый момент миссис Фишер засмеялась.

Наконец-то бабочка вылетела из своего кокона, подумала Лотти. Быстрая во всех движениях, импульсивная, не озабоченная условностями, она подошла, наклонилась через спинку стула и поцеловала миссис Фишер.

– О господи! – вскричала та и испуганно вздрогнула: ничего подобного с ней не происходило с ранних дней присутствия на «террасе» мистера Фишера. Но даже в ту далекую пору это случалось нечасто и скрытно, а сегодняшний поцелуй оказался настоящим и на миг сохранился на щеке странным, мягким и приятным прикосновением.

Когда же миссис Фишер увидела, кто ее поцеловал, то и вовсе залилась густым румянцем. Миссис Уилкинс! Да как ласково… При всем желании в присутствии милого мистера Бриггса миссис Фишер не смогла бы вернуться в сварливое состояние и отчитать нарушительницу правил, но желание полностью отсутствовало. Возможно ли, чтобы все это время миссис Уилкинс хорошо к ней относилась, тогда как сама она постоянно проявляла высокомерное презрение? Замороженное сердце согрел тонкий теплый ручеек: ее поцеловало, захотело поцеловать молодое существо… Миссис Фишер взволнованно наблюдала, как, не сознавая, что совершила нечто невероятное, миссис Уилкинс пожала руку представленному мужем мистеру Бриггсу и свободно, словно знала его всю жизнь, вступила в дружескую беседу с ним. Что за странное создание, что за необыкновенное создание! Стоит ли удивляться, что можно неправильно ее понять?

– Уверен, что вы хотите чаю, – с искренним гостеприимством обратился к Лотти Томас Бриггс, которому странная дама сейчас показалась очаровательной: веснушки, легкая небрежность после прогулки и все прочее. Вот такую сестру он хотел бы иметь… – Увы, остыл… Сейчас велю Франческе приготовить свежий… – заметил Томас, потрогав чайник, но тут же осекся и покраснел. – Простите, забылся.

– Вполне естественно, вполне естественно, – успокоил его мистер Уилкинс под дружный смех присутствующих.

– Давайте я пойду и скажу Франческе, – предложила Роуз и хотела было встать, но Бриггс остановил ее и, приложив ладони ко рту наподобие рупора, громко позвал:

– Франческа! Мы хотим чаю…

Экономка прибежала через мгновение, словно ждала за дверью. Никто из присутствующих не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь она появлялась с такой поспешностью.

– Вот что значит голос хозяина, – прокомментировал мистер Уилкинс; как ему показалось, весьма к месту.

– Приготовьте свежий чай, – приказал Бриггс по-итальянски. – И побыстрее.

Опомнившись, он опять покраснел и извинился.

– Вполне естественно, вполне естественно, – повторил мистер Уилкинс.

Затем Бриггс пояснил для Лотти (остальные были уже в курсе) причину своего появления в Сан-Сальваторе: по пути в Рим решил выйти из поезда в Меццаго, чтобы узнать, удобно ли устроились гости, поскольку замок сдавал в аренду впервые. Переночевать он намерен в гостинице, а завтра продолжит путь.

– Зачем же в гостинице? – удивилась Лотти. – Почему не здесь? Это ваш замок. Тем более что есть свободная комната. – Повернувшись к миссис Фишер, она добавила: – Не возражаете, если мистер Бриггс займет ее на одну ночь? Кажется, Кейт Ламли там не будет.

Ей показалось сказанное смешным, и она лукаво посмотрела на мистера Бриггса.

К собственному глубокому удивлению, миссис Фишер тоже рассмеялась, хотя и понимала, что в любое другое время замечание показалось бы весьма фривольным, но сейчас находила его лишь забавным.

– Действительно, – заверила она Бриггса, – Кейт Ламли в комнате не будет. И это очень хорошо, так как она весьма… широка, а комната необыкновенно узка. Возможно, Кейт Ламли и сможет туда войти, но потом начнутся проблемы: застрянет так прочно, что уже не сумеет выйти. Так что в ее отсутствие все пространство полностью может быть заполнено мистером Бриггсом.

Далее миссис Фишер выразила надежду, что хозяин замка не пойдет ночевать в гостиницу: к чему?

Роуз слушала монолог миссис Фишер и была не просто изумлена, а ошарашена: произнося его, леди… смеялась. Лотти тоже очень много смеялась, а потом: о ужас! – опять поцеловала миссис Фишер, причем не раз и не два…

– Так что, мой дорогой мальчик, – заключила почтенная леди, – вы должны задержаться здесь и своим присутствием доставить нам огромное удовольствие.

– Поистине огромное! – сердечно подчеркнул мистер Уилкинс.

– Чрезвычайно огромное, – усилила степень удовольствия миссис Фишер, которая в этот момент всем своим видом напоминала любящую матушку.

– Непременно оставайтесь, – сказала и Роуз, когда Бриггс вопросительно взглянул на нее.

– Это так любезно с вашей стороны! – расплылся в счастливой улыбке хозяин замка. – С удовольствием побуду гостем: совершенно новое ощущение, тем более с тремя такими…

Он растерянно умолк и посмотрел по сторонам.

– Простите, но разве здесь не четыре хозяйки? Франческа сказала, что здесь четыре дамы.

– Да, еще леди Кэролайн, – пояснила Лотти.

– В таком случае разве не следует выяснить ее мнение?

– О, но она наверняка… – начала Лотти.

– Дочь Дройтвичей, – перебил мистер Уилкинс, – вряд ли испытывает недостаток гостеприимства.

– Дочь… – повторил Бриггс и осекся, ибо в этот момент в дверях возникла та самая «дочь Дройтвичей» собственной персоной, точнее – из темного дверного проема в свет заката выступил воплощенный идеал чистейшей прелести, которого он еще ни разу не встречал, но о котором всю жизнь мечтал.

Глава 19

Ну а когда леди заговорила… разве у бедного Бриггса остался шанс на выживание? Он погиб. Безвозвратно пропал. Мистер Уилкинс его представил, а Кэролайн произнесла всего лишь одно слово:

– Здравствуйте.

И этого слова оказалось достаточно, чтобы Томас Бриггс забыл обо всем на свете.

Из жизнерадостного, разговорчивого, остроумного, счастливого, полного энергии и дружелюбия молодого человека он мгновенно превратился в молчаливого, угрюмого увальня с каплями пота на висках. К тому же сразу стал неуклюжим. Передавая леди Кэролайн чашку, уронил ложечку и не сумел справиться с миндальным печеньем, так что оно укатилось под стол. Ошеломленный взгляд ни на миг не отрывался от прелестного личика. А когда, объясняя появление нового участника чаепития, поскольку сам Бриггс не объяснился, мистер Уилкинс проинформировал леди Кэролайн, что перед ней предстал сам владелец замка Сан-Сальваторе, который ехал в Рим, но решил выйти в Меццаго, чтобы… и так далее и тому подобное, а три другие леди пригласили его провести ночь в замке, и теперь он ждет согласия четвертой хозяйки… так вот, даже когда мистер Уилкинс чрезвычайно подробно, наслаждаясь звуком собственного интеллигентного голоса, изложил все обстоятельства, сам Бриггс не произнес ни слова.

Кэролайн погрузилась в глубокую меланхолию. Все хорошо знакомые, не вызывавшие вопросов симптомы зарождавшегося захвата уже присутствовали. Не приходилось сомневаться, что если Бриггс задержится в замке, то лечению отдыхом и свободой настанет конец.

На ум пришла Кейт Ламли, и Кэролайн ухватилась за нее как за соломинку. С легкой улыбкой, как того требовали правила приличия, она проговорила, на мгновение показав ямочки на щеках:

– Это было бы замечательно, но найдется ли свободная комната?

– Конечно! – выпалила Лотти. – Кейт Ламли ведь пока не приехала.

– Мне казалось, – обратилась Кэролайн к миссис Фишер, и Бриггс понял, что никогда в жизни не слышал настоящей музыки, – что ваша подруга должна приехать с минуты на минуту.

– О нет, – возразила пожилая дама со странным, как показалось Кэролайн, умиротворением.

– Мисс Ламли… – начал мистер Уилкинс, но тут же обратился к миссис Фишер: – Или следует сказать «миссис»?

– Кейт никогда не была замужем, – безмятежно ответила та.

– Ясно. Итак, леди Кэролайн, сегодня мисс Ламли уже точно не приедет, а мистер Бриггс, к сожалению, завтра намерен нас покинуть, так что его планы никак не смогут воспрепятствовать возможному визиту этой дамы.

– В таком случае я, разумеется, ни в коем случает не против, – заключила Кэролайн, и Бриггс, услышав в ее голосе воплощение сердечности и гостеприимства, что-то пробормотал в ответ и густо покраснел.

О господи! – подумала Кэролайн и поспешила отвернуться, но это спонтанное движение позволило Бриггсу увидеть ее профиль. Если на свете и существовало что-то более совершенное, чем лицо леди Кэролайн, то только ее профиль.

Значит, остается выдержать сегодняшний день и вечер, а рано утром он, несомненно, уедет. Путь до Рима займет несколько часов. Ужасно, если он решит ехать ночным поездом. Кажется, главный римский экспресс проходит через Меццаго ночью. Почему эта Кейт Ламли до сих пор не появилась? Леди Кэролайн совсем о ней забыла, а вот сейчас вспомнила, что о приглашении говорили еще две недели назад. Так куда же запропастилась старуха? А этот тип, если дать ему волю, начнет преследовать ее и в Лондоне: выяснит, где она бывает, и станет ходить по пятам. Наметанный глаз светской львицы сразу определил настойчивого и неутомимого охотника.

Если между молодым человеком и миссис Арбутнот существовало понимание, то неизбежно возникнет проблема, подумал мистер Уилкинс, заметив, как изменился в лице владелец замка. Проблема иного рода, нежели та, которая назревала раньше, с Арбутнотом в главной роли – роли истца – и лишенная публичного скандала, но оттого ничуть не меньше требовавшая помощи и совета опытного консультанта. Распаленный собственной страстью и красотой леди Кэролайн, Бриггс наверняка посягнет на дочь Дройтвичей. Та, конечно, откажет, что вполне естественно и предсказуемо. Покинутая миссис Арбутнот не сможет скрыть разочарования. Мистер, Арбутнот, если приедет, обнаружит жену в слезах загадочного происхождения, попытается добиться объяснения, но получит ледяной отпор. Проблема углубится, после чего все заинтересованные лица начнут искать и вскоре найдут тактичного советчика. Лотти ошиблась, сказав, что миссис Арбутнот тоскует о муже. Миссис Арбутнот тоскует о Бриггсе, но, судя по всему, вряд ли его получит. А если так, то без участия опытного юриста ей никак не обойтись.