Элизабет Адлер – Тайна (страница 43)

Пущ подкрался к ней сзади, весело помахивая хвостом. Пуш был просто божьим даром. Дети обожали его. Собака посмотрела на нее, умные карие глаза светились радостью и удивлением, что ее все еще не прогоняют.

— Мы с тобой живучие, старина, — сказала она, глядя его волнистую шерсть.

Она вспомнила о Нике, который разыскивал секретный банковский вклад Нэнни Бил и все еще надеялся найти его. В этот чудесный день жизнь казалась действительно хорошей. У нее есть дом, дети. Ник. Но прошлое все еще пугало ее. Она не хотела знать о той молодой женщине, которой она была раньше. Ей гораздо больше нравилось быть Би Френч. Ее преследователь не сможет найти ее здесь и закончить свое черное дело. Но были еще те долгие, одинокие ночи без сна, когда она вновь боялась всего.

Дети позвали ее подойти к пруду, визжа от восторга, когда Пуш помчался за ней, кругами носясь рядом, с глупейшим счастливым выражением на морде. Они играли в пруду в волейбол, покатываясь со смеху, когда зазвонил телефон. Би взяла трубку.

— Ник? — сказала она, улыбаясь.

— Как ты узнала, что это я?

— Это проще простого. Никто сюда больше не звонит. По крайней мере, в это время. Ты приедешь на ужин?

— Я буду к семи. Мы можем поужинать вдвоем. Без детей, я имею ввиду. Я должен с тобой поговорить.

— Конечно. Они ужинают в шесть. Они всегда голодные к этому времени. Но о чем ты хотел поговорить?

— Я нашел его, Би. Этот секретный счет Нэнни Бил. Мы были правы. Есть еще кое-какие документы. Я привезу их с собой. Ты должна прочитать их.

Положив трубку, Би подумала, что он необычно спокойно говорил, нисколько не ликуя по поводу находки. Она с тревогой подумала, что могло случиться;.

Когда Ник вернулся, дети бросились к нему, умоляя поехать кататься на роликах по террасным склонам или пробежаться к морю.

— Ну пойдем на рыбалку! — розбужденио упрашивал Скотти.

— Нет, лучше заберемся с велосипедами на вершину холма и потом скатимся вниз, — перекрикивала его Джули.

— Не сегодня, дети. — Ник потрепал Скотти по волосам и крепко обнял Джули, а потом отправил их из комнаты.

— Я должен кое о чем поговорить с Би. Они бросились на кухню, чтобы поболтать с Джасинтой. Ник посмотрел на Би.

— Достать это было непросто, — сказал он, вытаскивая из сумки несколько конвертов. — Мне пришлось обзвонить пятьдесят банков, каждый раз прикидываясь, когда они, подозрительно выслушав меня, заявляли, что ключ им не принадлежит. Я так глуповато хихикал и говорил: «Ах, я, старый болван, вечно забываю, где мои вещи».

Би улыбнулась:

— Пока наконец…

— Пока наконец я не нашел то, что мы искали. — Он разложил перед ней бумаги. — Это письмо Марии-Антуанетты ее сыну Джони. Уверяю тебя, это нужно прочесть.

Би с сомнением посмотрели на него:

— Ты действительно считаешь, что мы можем это сделать?

Она чувствовала себя так, словно нарушает тайну частной жизни умершей женщины, пытается узнать секреты, которые, вероятно, никто не должен был знать.

— Конечно. Ради тебя и меня. Ты веришь в то, что есть какая-то связь с твоим прошлым. А я хочу разгадать эту тайну и сделать ее сюжетом моей книги. Это же было много лет назад Би. Мы никому не причиним вреда, если прочтем это.

— Думаю, ты прав, — согласилась она, но ей все равно было тяжело. — Но Ник, я правда больше не хочу ничего знать о своем прошлом. Давай забудем об этом. Просто оставим это. Я так счастлива сейчас.

Ник нежно взял ее за руку.

— У тебя должна быть где-то семья. Родственники, которые ищут тебя, думают о тебе. У тебя была в прошлом целая жизнь, и ты должна узнать, какой она была, даже если ты не захочешь возвращаться в нее. Ты ответственна перед своей семьей и собой за свою жизнь.

Би кивнула и с неохотой принялась читать письмо Марии-Антуанетты. В конце концов. Ник прав.

«Мой любимый сын Жан.

Моим желанием было никогда не давать тебе прочесть это письмо. Но так получилось, что я никогда не буду с тобой, не смогу прижать к груди своего ребенка, следить, как ты будешь расти, считать твои дни рождения и помогать тебе преодолевать жизненные трудности. И, если мне не суждено быть рядом, когда ты станешь взрослым, я хочу, чтобы ты знал правду обо мне и твоем отце, Арчере Кейне.

Сначала я хотела бы рассказать тебе о себе, чтобы ты узнал свою мать немного лучше. Сплетники рады будут сообщить тебе, что я была некрасивой, я знаю, как они зло шутили надо мной. И хотя я делала вид, что мне все равно, мне было больно. Я ужасно хотела быть очаровательной и великолепной, как эти стройные красавицы, которых я видела в казино, кафе и которые никогда не снисходили до разговора со мной. Для них я была просто некрасивой и очень богатой женщиной, которую никто не любил. Я была так одинока.

Арчер Кейн понял это. Он был красивым мужчиной, ярким, блестящим, в противоположность мне, невзрачной и убогой. Он был для меня чем-то вроде юного греческого бога.

Он чувствовал себя на своем месте в этой ленивой, праздной атмосфере Ривьеры. Ему шла эта праздность, нравилось обилие доступных женщин, вина, денег. Но даже я знала, что количество охотников за богатством примерно равно количеству женщин, ищущих любовника, и поймать в сети богатую и красивую женщину было непросто. Такие женщины были большей частью старше и лучше знали жизнь, поэтому быстро вычисляли охотников за приданым. Для них любовная связь означала легкое веселье, несколько подарков, страсть в ночи и быстрое расставание.

Конечно, я заметила его. Как я могла не заметить? Он был красивым молодым американцем, всегда в центре внимания толпы на террасе «Отель-де-Пари», или в кафе, или в казино. Я видела, как он смотрит на меня, ловила его взгляд то здесь, то там, и он всегда вежливо улыбался и наклонял голову, узнав меня.

Теперь я знаю, что он выслеживал меня. Я была жертвой, которую он уже наметил. Ему было двадцать семь лет, а мне — сорок один. Я боялась людей, была застенчивой и стыдилась себя. Он был красив и легок в обществе и говорил, что имеет богатое ранчо на Гавайях.

Я знала о нем, все, но никогда не встречала ни его, ни его знакомых до тех пор, пока он не заговорил со мной в тот день. Я сидела за столиком кафе в Каннах, как всегда, одна. Я была в шляпе с широкими полями, как бы для того чтобы спрятаться от солнца, но, скорее, для того чтобы спрятать свое некрасивое лицо. Как мне объяснить тебе, как я стеснялась своего уродства? Ривьера была полна красивыми людьми, такими юными, стройными, шикарными, в роскошных туалетах, которые на мне выглядели смешно.

Я не знаю, как Арчер узнал меня, я была почти полностью скрыта шляпой, но я была очень рада, что он узнал меня. Более того, я была в восторге, когда он представился и попросил разрешения сесть рядом. Мы пили лимонад, и он рассказывал мне о своем ранчо. Я заметила, что люди смотрят на нас, и вспыхнула от гордости, что он выбрал меня.

Я думаю, он сразу понял, чтo я буду принадлежать ему телом и душой, но он ухаживал за мной очень обстоятельно. Он приглашал меня на обеды в лучшие отели, устраивал ленч на пляже, приглашал на танцы в «Отель-де-Пари». Хотя у меня был серебряный «роллс-ройс», он уговорил меня купить автомобиль последней марки, алый «бугатти» с откидывающимся верхом и мягкой серой обивкой внутри. Все завидовали, когда я проезжала мимо.

Он сопровождал меня в модные магазины и салоны, в которые я всегда стеснялась заходить, боясь, что там посмеются над моей полной, бесформенной фигурой. Он уговорил меня уложить по-новому волосы, попробовать макияж, массажи, различные духи. Арчер Кейн заставил меня любоваться собой впервые в жизни. Он знал, как соблазнить женщину.

Он был очаровательным, общительным, красивым. Прекрасный спутник жизни. Мы поженились несколько недель спустя, и это был грандиозный скандал в обществе. Я знаю, что говорили сплетники: «Он просто охотник за приданым, поймавший свою удачу, но какой ценой! Товар-то лежалый», — но меня это мало волновало. Я влюбилась, я была уверена, что он тоже любит меня.

Я была готова разделить с ним счастье где угодно, даже на том примитивном острове, куда он отвез меня. И даже тогда, когда я увидела, что знаменитое ранчо — не более чем несколько акров невозделанной земли. Но это должно было стать моим домом, моей новой жизнью с любимым, обожаемым мужем, и я охотно давала ему денег, чтобы он мог купить еще земли и развить хозяйство на Колони. И еще — без моего ведома — содержать гарем в Гонолулу. Потому что, жестко сказал он мне, его жена уродлива, стара и нежеланна.

Голубые глаза, когда-то смотревшие на меня с таким обожанием, теперь с отвращением избегали меня, забота стала жестокими издевками, и я скоро поняла, что он мил со мной только тогда, когда хочет попросить еще денег. И тут я узнала, что беременна.

Для меня это было подобно чуду. Мне сорок один год, и ты был моим первым ребенком. Я впервые была действительно счастлива с тех пор, как приехала на Калани. Я ничего не сказала Арчеру. Я хотела узнать, что будет дальше.

Однажды он явился ко мне с юридическими документами и потребовал, чтобы я их подписала. Он сказал, что по ним я получаю право распоряжаться половиной его ранчо, но я поняла, что тогда он сможет контролировать все мое состояние. Я отказалась подписать и наконец вынуждена была посмотреть правде в глаза.