Элизабет Адлер – Богатые наследуют. Книга 2 (страница 60)

– Я устала, Лючи, – сказала она, медленно направляясь к большой кровати. – Завтра мы позвоним адвокату; мы отдадим ему эту бумагу, и он позаботится обо всем. И тогда я буду знать, что могу спать спокойно, не боясь больше за своих детей. Они в конце концов получат свое наследство.

ГЛАВА 62

Когда самолет швейцарской авиакомпании снижался над Лос-Анджелесом, Майк смотрел на знакомое скопление аккуратных домиков и голубых бассейнов, сверкающих в лучах вечно яркого солнца, и бесконечную вереницу машин, снующих по широким лентам дорог, которые связывали город воедино. Он провел две недели в Венеции, просматривая свои отпечатанные на машинке материалы и анализируя заметки, сделанные на вилле Кастеллетто, сердито думая о том, что подошел к другому концу веревки. Сошла ли Поппи в могилу, так и не увидев Рогана? И ничего не узнав о своей дочери? И если она сама ничего не узнала, так кто же тогда знает?

Он вспомнил сардиническую улыбку Хильярда Константа, когда он взволнованно рассказывал ему о том, что нашел на чердаке.

– Выпейте стаканчик мандзаниллы, – сказал он весело. – И расскажите мне об этом.

Хильярд был сыном Грэга Константа; он был единственным оставшимся в живых человеком, который знал Энджел и ее троих детей, и тем не менее он заявлял, что ничего не помнит о них. Майк мог побиться об заклад, что старик просто водит его за нос, предоставив в его полное распоряжение свою огромную библиотеку, и говоря, что он сам может найти то, что ему нужно. Теперь Майк узнал почти всю историю – и он был уверен, что остальное знает Хильярд. И поэтому он прилетел в Лос-Анджелес, чтобы поставить все точки над «i».

Он думал о своей недавней встрече в Женеве с Либером; адвокат был убежден, что не следует сообщать Орландо, что он – наследник, пока они не выяснят, кто была дочь Поппи, и имена других наследников и наследниц – в случае, если они еще появятся.

– Но не забудьте, что, когда мы скажем Орландо, что он – правнук Поппи, – говорил он, – мы также должны назвать ему имя его прадеда. Франко Мальвази. Одного из самых одиозных главарей мафии нашего века!

Майк вспомнил Лорен Хантер, которая, наверное, до сих пор надеялась на наследство. Он много думал о ней в последнее время и пытался проанализировать почему. То, что он испытывал к ней, вовсе не было жалостью, да и Лорен совсем не нуждалась в ней; она выполняла свои обязанности с любовью, на которой для нее стоял мир. Он знал, что Лорен сделает все, как нужно. Это будет трудно, но она сделает. Все, что Майк знал, – это то, что никогда прежде он не испытывал ничего подобного в своей жизни, и, когда самолет опустился на взлетную полосу и покатил к зданию аэропорта, он подумал, что на этот раз прошлому и Поппи Мэллори придется подождать. Сначала он хочет увидеть Лорен Хантер.

Было уже четыре часа дня, и в «Денни'з» было приятно-спокойно. Он увидел ее сразу; она принимала заказ у посетителя с двумя маленькими детьми и улыбалась им, когда несла подушечки, которые положила на их стулья. Сегодня она не завязала свои рыжевато-белокурые волосы, и они падали на плечи, заколотые двумя черепаховыми гребенками; в короткой черной юбке и белой блузке она выглядела прелестно. Лорен опять улыбнулась, погладив по головке одного из малышей, обернулась. Тогда она увидела Майка, и ее улыбка стала еще шире.

– Эй! – крикнула она, направляясь к нему. – Что вы здесь делаете?

– Мне нужно быть в Лос-Анджелесе, вот я и зашел повидаться с вами, – ответил Майк честно.

Она покраснела, но он заметил, что ей приятно.

– Спасибо еще раз за мишку, – сказала она. – Это сделало Рождество таким радостным для Марии.

– Мне бы хотелось увидеть Марию. Мне кажется, она потрясающий ребенок.

– Правда? – обрадовалась Лорен, но потом ее глаза погрустнели. – Хотя, я не уверена… Вы же знаете… У Марии свой распорядок дня, и у меня – тоже. Много сложностей с нянями, и вообще…

– Когда вы кончаете работу? – спросил Майк.

– В половине пятого, через полчаса.

– Хорошо. Я вас подожду.

– О'кэй, – согласилась она все еще нерешительно.

Хотя солнце светило ярко, для Лос-Анджелеса день был прохладным и на Лорен был красный отделанный мехом жакет.

– Мой рождественский подарок самой себе, – сказала она, когда Майк восхищался им.

Майк вспомнил великолепную меховую куртку Арии, которая стоила целое состояние и за которую, в случае, если она не станет наследницей, должен заплатить Карральдо, и подумал, какой несправедливой может быть судьба.

– О'кэй, – сказал он. – Что мы будем делать теперь?

– Я должна забрать Марию у няни.

– Отлично. Давайте. Я поеду за вами на машине. Она жила в квартире на верхнем этаже в старом квартале, недалеко от бульвара Вентура, в Студио-Сити, и Майк помог ей донести вещи Марии и коляску, а Лорен несла ребенка.

– Она такая хорошенькая, – сказал он, когда Мария улыбалась ему через плечо Лорен.

– Самая хорошенькая, – согласилась она откровенно. Это была типичная лос-анджелесская квартирка с жилой комнатой, столовой и кухней.

– Здесь только одна спальня, – сказала ему Лорен. – И ванная комната. Но на данный момент нам этого достаточно, правда, Мария? Хотите кофе, пока я приготовлю ужин? – спросила она.

Мария ползала в своем манеже, пробуя своими растущими зубками игрушки. Она, конечно, прелестный ребенок, думал Майк, с густыми темными волосами и большими голубыми глазами. Мария поймала его взгляд и улыбнулась ему, вытягивая большую тряпичную куклу из-под своей ноги.

– Эй! – позвал он. – Эй, Мария! Она улыбнулась ему опять.

– Сколько ей уже? – спросил он, когда Лорен поставила перед ним чашку кофе.

– Почти восемнадцать месяцев.

– Она очень смышленая. Ну а куда вы хотите пойти пообедать? Во французский, итальянский, китайский или японский ресторан?

Лорен засмеялась.

– Откуда вы знаете, что у меня сегодня выходной?

– Я не знаю, – усмехнулся он. – Я просто надеюсь.

– Я должна договориться с беби-ситтером, – произнесла она с сомнением. – И у меня нет ничего нарядного, что можно было бы надеть.

– Я сам ненавижу долго одеваться, мы поедем куда-нибудь, где можно в джинсах – вот и все.

Она вздохнула, но улыбнулась ему.

– Вы очень добрый человек, Майк.

– Ерунда, – сказал он, усмехнувшись. – Я настырный журналист, помните?

– Помню. Я хотела спросить вас о Поппи, но мы можем поговорить за обедом.

Она посадила Марию в высокий стульчик, и Майк смотрел, как Лорен начала ее кормить. Было что-то озадачивающее в ребенке, но он не мог понять что. Что-то не так…

– Я лучше пойду. Мне надо сделать несколько звонков. Я заеду за вами в половине восьмого. Идет?

– Отлично, – сказала она. – Я буду готова.

Они поехали в маленький французский ресторанчик на Мельрез, и Лорен была так очевидно довольна, что он воодушевился. На ней было простое темно-голубое шерстяное платье с широким белым кожаным ремнем, который подчеркивал ее тонкую талию; ее длинные рыжевато-белокурые волосы падали красивыми волнами, а легкий макияж подчеркивал ее серо-голубые глаза.

– Вы не можете себе представить, какое это для меня удовольствие, – сказала она ему честно, – я нигде не была с тех пор, как родилась Мария.

Майк заметил, что она сказала «с тех пор, как родилась Мария», а не «с тех пор, как умерла мама». У Лорен оптимистический взгляд на вещи, и он надеялся, что это поможет ей, когда она услышит, что не станет наследницей Мэллори. Она слушала как завороженная, когда он рассказывал ей историю Поппи – то, что теперь знал сам.

– Бедная Поппи, – вздохнула она. – Кажется, ее просто преследовали несчастья. А что случилось потом?

– Я еще не знаю, – ответил он со вздохом. – Но, кажется, догадываюсь, кто знает. Вот почему я и вернулся в Калифорнию. Я хочу встретиться с ним завтра утром. Но, понимаете, Лорен, боюсь, что нет надежды, что вы имеете какое-то отношение к Поппи. Имя Мэллори может быть просто совпадением.

– Я никогда по-настоящему не верила в это, – сказала она честно. – Это был бы слишком неожиданный поворот судьбы – как выиграть в Лас-Вегасе. Надеюсь, Ария получит деньги; похоже, она нуждается в них.

– Не больше, чем вы, – ответил он, думая о ребенке. – Лорен, что-то не так с Марией?

Она уронила вилку от неожиданности.

– Что вы имеете в виду? – спросила она, нервничая. Он взял ее руку.

– Если что-то не так… почему бы вам не рассказать мне?

Лорен посмотрела на их соединенные руки, а потом на него. Его глаза были такими понимающими; она почувствовала, что может доверить ему свой секрет.

– Я точно не знаю, что это, – ответила она тихо. – Мне иногда кажется, что-то не так с ней… умственно. Она просто не отвечает, понимаете, и не пытается говорить. Большинство детей ее возраста уже лопочут «мама» и «папа» и пытаются освоить новые слова и звуки, но Мария молчит.

Теперь он понял, что смутило его. Ребенок не произнес ни звука за все время, пока он был там.

– А вы что-нибудь делали? – спросил он.

– Ничего. Я просто боялась думать об этом, признаться даже себе. Вы первый человек, кому я сказала, – добавила она, и слезы блеснули в ее глазах. – Я боюсь, что ее заберут у меня, понимаете, и поместят в один из этих домов. А я даже не могу заплатить за уход или врачам. Может быть, я просто оттягиваю тот страшный день, но я не могу потерять ее, Майк, Мария это все, что у меня осталось.