Элиза Найт – В главной роли Адель Астер (страница 16)
Если окажется, что это мое последнее выступление в Лондоне, пусть уж эти тупоголовые зрители не сомневаются, что я доведу их до умопомрачения. Я похлопала ресницами, стремительно порхнула прочь, откинулась назад, прижав руки к сердцу, и запела о том, как оно у меня бьется.
В зале всколыхнулся воздух – несколько человек рассмеялись, еще больше зааплодировали. Наконец-то мы до них достучались. Мы с Фредди продолжали петь, и уверенность наша нарастала вместе с отзывчивостью публики. То же самое продолжалось и по ходу следующего номера, «Я счастлив, что влюблен», и потом, когда мы запели «Кто там и что там» и начали наш круговой танец, огибая сцену будто на велосипедах, всё разгоняясь, корча друг другу рожу за рожей. Зрители не выдержали – слава богу! – и в тот момент я поняла, что это успех.
Вся труппа вышла вместе с нами к рампе, под крики «Бис!» из зрительного зала. Кровь у меня в жилах звенела от возбуждения.
Если в начале казалось, что это наше последнее выступление за океаном, то под конец все изменилось с точностью до наоборот. Я широко улыбалась Фредди, он смотрел на меня с восторгом.
– Какие вы молодцы, – тихо произнесла рядом со мной Мими, когда мы вышли на поклон. – Вы нас всех спасли.
– Ну, не знаю. По-моему, спасла нас «Кто там и что там», и кто там ее пел? Все вместе. – И я преувеличенно громко цокнула языком.
Мими рассмеялась в ответ на мой каламбур.
Я оглянулась назад, разглядела в толпе сияющее лицо Вайолет. Вспомнила, как сама впервые вышла на публику, как меня вдохновил успех, как хотелось совершенствоваться, делать все, чего хочет публика, и даже больше. Я встретилась с ней взглядом, подмигнула, она покраснела и произнесла одними губами:
– Спасибо.
На поклон мы выходили снова и снова, пока зрители не утихомирились, и тогда сэр Альфред Батт и Алекс Аронс тоже вышли на сцену и поблагодарили зрителей за то, что они пришли на нашу лондонскую премьеру. А потом они по очереди указали на всех нас, и мы замахали зрителям с таким энтузиазмом, какого я у себя не могла припомнить.
Несколько часов спустя все повторилось, на сей раз зрители реагировали даже с бóльшим энтузиазмом. На сцену несколько раз бросали цветы – маргаритки, розы, тюльпаны падали к нашим ногам. Не поручусь, но почти уверена, что узнала несколько лиц, которые видела днем.
– Спасибо вам огромное! – обратилась я к зрителям, а дальше от восторга и ради шалости добавила: – Если бы могла, я бы всех вас пригласила на чай!
Раздались смех и восторженные крики; мы остались стоять на месте, а тяжелый бархатный занавес с шелестом опустился, отделив актеров от публики. Мы хором выдохнули, а потом зазвучали поздравления и шутки по поводу чая с булочками.
В гримерках стоял гул оживленных голосов – мы снимали пропитанные потом костюмы и чулки, растирали ноющие ступни. Но это было ничто в сравнении с главным: представление прошло с успехом.
Фредди дожидался под дверью моей гримерной, я взяла его под руку, одновременно и вымотанная, и взбодренная. Так всегда бывает после успешного спектакля, а когда их два за день… Все многочисленные сомнения Фредди – а они же, пусть и невысказанные, были и у меня – развеялись в воздухе.
Мы подошли к служебному выходу – судя по звукам, снаружи дожидалась какая-то орда. Мы с Фредди встревоженно переглянулись.
Сказать, что я струсила, – значит ничего не сказать.
– Ой, мамочки…
За дверью сгрудилось человек двадцать: все разодетые в пух и прах, все выкрикивали наши имена. Актеры, литераторы, аристократы – все хотели, чтобы мы пошли с ними в их клубы: вечер не должен закончиться прямо сейчас.
– Лично я умираю с голоду, – сказала я, пожав плечами и будто не замечая бурлившего совсем рядом хаоса.
– Тогда начнем с ужина!
Отрывистые смешки, потом все хором запели: «В ней столько очарованья».
– Вы плохо знаете мою сестру, – заметил Фредди. – Она говорит совершенно серьезно.
Они только сильнее покатились со смеху. А потом вперед вышел симпатичный молодой человек, явно вызывавший у остальных глубочайшее почтение. Я тут же узнала его по фотографиям в газетах, но это просто не могло быть правдой. Немыслимо, чтобы настоящий принц оказался в этой толпе.
Мужчина, стоявший с ним рядом, прочистил горло.
– Его королевское высочество принц Уэльский.
Я чуть не задохнулась. Он самый. Ой, мамочки!
– Майор Меткалф, – произнес рядом со мной Фредди, а потом прошептал: – А я думал, это шутка.
Я ничего не успела ответить – майор тут же повторил приглашение, к которому брат мой отнесся столь пренебрежительно.
– Принц хотел бы пригласить вас поужинать с ним в клубе «Ривьера».
– Мы в полном восторге от спектакля. – Принц говорил с нами как совершенно обыкновенный человек, не как особа королевской крови. – Вы, видимо, в прекрасной физической форме, если можете так ловко двигаться!
– Благодарю.
– Так едем? – спросил принц.
Мне, прежде чем ответить, нужно было поднять челюсть с пола, но Фредди меня в этом опередил:
– Нам нужно переодеться.
– Нет никакой нужды. – Принц отмахнулся, будто и не видел, что мы все мокрые и от нас пахнет потом, как будто после королевской грязевой ванны.
– Все-таки лучше переодеться, – стоял на своем Фредди.
Я, не сдержавшись, добавила:
– Уверяю вас, вы об этом не пожалеете.
Принц рассмеялся, голубые глаза искрились весельем.
– Как скажете. Мой шофер отвезет вас домой, а потом доставит в «Ривьеру».
Фредди поблагодарил принца, тот сделал вид, что, мол, ничего особенного. Я едва дышала.
Это что, розыгрыш? Испытание – посмотреть, легко ли нас одурачить? Может, это и вовсе никакой не принц, а просто актеришка, решивший нас разыграть? Я вгляделась в этого представительного молодого человека, пытаясь оценить, в шутку он говорит или всерьез, но увидев, как почтительно замерли все окружающие и как дамы едва ли не пускают слюни, поняла, что он именно тот, кем и представился.
Принц отбыл, а мы протолкались сквозь толпу завсегдатаев галерки и направились к себе в отель. Через час мы уже сидели в авто, и личный шофер принца вез нас по городу в Вестминстер, на Гровнер-роуд.
Я почти не заметила, что отправляла в рот за ужином, – меня распирала мысль о нашем несказанном везенье. Когда со стола убрали и заиграл большой оркестр, принц Уэльский наклонился ко мне.
– Мисс Астер, я очень рассчитываю, что вы не слишком устали и потанцуете со мной.
– Я, может, и истратила все силы, ваше высочество, – поддразнила я его, вскакивая и протягивая руку в надежде, что он не заметит, как она дрожит. – Но их хватит на то, чтобы потанцевать с особой королевской крови.
– Делли, называйте меня Дэвид.
В тот вечер мне выпало величайшее счастье научить принца отбивать тэп в ночных клубах, и мы с ним позировали, улыбаясь во весь рот, перед вспышками запечатлевавших это фотоаппаратов.
Когда время подошло к полуночи, Фредди подал мне сигнал: пора уходить. Мы уютно устроились в автомобиле принца и покатили обратно в отель; по дороге я шепнула брату:
– Ах, да! Ах, нет! Похоже, мне тут понравится.
Глава шестая
Вайолет
«Рампа»
Что есть, то есть: на этой неделе всем известный принц-плейбой едва ли не каждую ночь танцевал допоздна с известной актрисой. Собирается ли нынешняя королева сцены сыграть в пьесе, в финале которой на пальце у нее засверкает бриллиант короны? Полагаем, на подмостках она делает книксены лучше, чем перед троном. Специалисты рекомендуют заниматься тем, что умеете, а в одном сомневаться не приходится: Астеры умеют танцевать.
Вайолет покрепче прижалась к Адель, уткнувшейся подбородком в пышный меховой воротник; на головы им падал снег. Вайолет оставалось только жалеть, что у нее нет ничего теплее старенького поношенного пальто. На воротник и манжеты она пришила искусственный мех – так смотрится помоднее, но тепла от всего этого что от пары чулок в ледяной ванне.
Ну, в ее положении выбирать не приходится. Небольшое жалование, которое она получала в кордебалете, позволяло оплачивать аренду пополам с Кэти – по счастью, Вайолет успела поведать той о своих невзгодах вовремя, и ей не пришлось ночевать за кулисами, – и отсылать немного денег домой, для Прис. Мать никогда не отвечала на письма, в которые Вайолет вкладывала деньги, но та старалась не обижаться, зная, что хотя бы помогает сестре.
Они с Адель сближались все больше, к вящему негодованию некоторых особ, например Бриджет, с которой Вайолет, как это ни печально, по-прежнему приходилось каждый раз встречаться на спектаклях и репетициях. Пьеса все не сходила со сцены, билеты на дневное и вечернее представление раскупали полностью. Похоже, лондонцы никак не могли пресытиться чужим флиртом.
– Вон он, – прошептала Адель, и щеки ее порозовели от возбуждения.
Любой другой решил бы, что она просто разрумянилась от холода. Но Вайолет было знакомо это чувство, трепет в животе, как будто где-то очень чешется – не стерпеть.
У «Савоя», где они стояли наготове, остановился дорогой «роллс-ройс».
Принц Уэльский – настоящий принц! – выскочил из автомобиля и склонился перед Адель в картинном низком поклоне. Он ухаживал за ней уже несколько месяцев. Газеты сходили с ума: Адель, звезда мюзикла «Хватит флиртовать», блистательная и экзотичная американская актриса, сумела завоевать симпатии принца. Все знали, что он любитель всего американского.