Элиза Маар – Проклятая ведьма! или Пока смерть не разлучит нас (страница 38)

— С чего вдруг такая щедрость?

— Тебе нужно расслабиться. Отвлечься. Ты не сосредоточена. В подобном состоянии колдовать опасно. Ты думаешь о чем угодно, только не о деле, которым занята. Такими темпами можно навлечь угрозу и на себя. — он выдержал паузу и устало вздохнул: — Да и мне самому нужен отдых. Если быть честным, я не отошел от вчерашнего.

Я невольно напряглась. От мыслей о некроманте во рту появился привкус пепла. Грудь сдавило будто цепями.

— Почему ты пошел один? Я ведь сказала, что он опасен. Ты, вроде, не глуп, но порой ведешь себя, как самоуверенный..

Он меня перебил:

— Я был не один. При задержании присутствовал патруль. В городах, подобных Ойару, стражи порядка гораздо сильнее, и небольшого отряда может хватить, чтобы поймать целую банду преступников.

— И тем не менее тебе здорово досталось. — я прикусила щеку изнутри. — Почему Саэм был здесь?

— Искал способ запереть преступника. Система безопасности в головной тюрьме развитая, но иной раз лучше подстраховаться. Этот некромант, действительно, опасен.

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть: «А я говорила!». На несколько секунд повисла неловкая тишина. Единственным звуком, нарушавшим ее, были часы, секундная стрелка которых тикала слишком громко. Благо было темно, и маг не мог видеть моего лицв. Как и я — его.

— Отдыхай. — произнес он секундой позже, когда направился к двери. Его силуэт мелькал в темноте. — И воздержись этой ночью от прогулок. Нам обоим нужно выспаться.

— Ты видишь мои сны? — не удержалась я.

Артур успел приоткрыть дверь, и полоса света порезала комнату напополам. Я уже знала ответ, но все равно боялась его услышать, почему и затаила дыхание. Как много он видел? Мне в последнее время снилось столько кошмаров, связанных с прошлым…

— Да. — ответил он напряженно. — Ничего ужаснее я в жизни не видел.

Больше он ничего не сказал, вышел за дверь и закрыл ее. Комната вновь погрязла во тьме. Я должна была почувствовать облегчение от того, что он ушел, и я наконец-то осталось одна, но вместо этого сердце будто сжали в тисках, стены начали давить на голову, а темнота травить.

Не став тратить силы на движения, я села прямо на полу и позволила мыслям, как голодным стервятникам, налететь на мое беззащитное сознание. О таких вещах нужно думать на трезвую голову, но я больше не могла игнорировать мысли, из-за которых в душе поднималась паника.

Сколько времени я просидела в темноте, опустив голову и обняв себя за плечи, не знаю. Друзья не возвращались, и мне бы стоило насторожиться, но я была поглощена собственными тревогами, в списке которых Амарен занимала первое место.

Сложить информацию, которой владела я, и которую предоставил мне Петер, труда не составило. У Амарен были союзники среди оборотней. Сомнений в том, что именно тетка была замешана в нападении на Южный перевал, в котором я спряталась от некроманта, не было. Как не наблюдалось их и в том, что касалось Мурза. Это она стремилась избавиться от него, чтобы проще было добраться до меня.

Что она хотела этим добиться? Убить меня? Поймать? Не знаю. Мне неизвестны многие ее мотивы. Я лишь знаю, что она хочет открыть мамин тайник, прозванный в нашем ковене Сокровищницей ужаса. Селена ей в этом помогает. Больше мне ничего не известно.

Единственное, что я так и не смогла сопоставить, так это слова Петера о том, что Амарен искала какую-то девчонку. Возможно, это была я, ведь после разрушения поселения, в котором я скрывалась, мне пришлось залечь на дно. Но что-то мне все равно не дает покоя.

Я устало вздохнула, сменила позу, чтобы прижать колени к груди и уткнуть в них лбом. Мне хотелось есть, однако сил, чтобы встать и сделать хоть пару шагов, не наблюдалось. Слушая, как громко скулит желудок и чувствуя, как он сжимается от голода, я позволяла жалости глодать меня.

Почему чаще всего предают именно самые близкие? За что они так поступают с людьми, которые их любят? Откуда берется этот гной в душах? Они сразу рождаются с ним? Или же он копится, а затем травит, направляя своего носителя?

Мама души не чаяла в Амарен. Любила ее больше, чем весь свой ковен. Я до сих пор помню ту ночь, когда тетка предала ее в первый раз, помню боль в маминых зеленых глазах, помню ее тихий надломленный из-за подступавших слез голос. Мама любила ее, и вот что Амарен дала ей взамен — предательство.

Тетка была изгнана. Никто и подумать не мог, что она вернется и решится на такой отчаянный шаг, как убийство собственной сестры и племянниц. Уничтожение семьи.

Ее душа была гнилой. Возможно, не с рождения, но что-то послужило фактором, отравившим ее. Нечто подобное могло случиться и с Селеной.

Я бы уснула прямо на полу, изнеможенная и уставшая, но в комнате одновременно со скрипом двери включился свет. Я медленно подняла голову и открыла глаза. Проморгалась. Привыкать к свету был неприятно.

Таня лишь на мгновение растерялась, после чего стремительно направилась ко мне, бросила слева от меня букет редких нежно-лиловых роз и заключила мое лицо в ладони.

— Что стряслось, Коко? — она обеспокоенно всмотрелась в мои глаза. — Ты такая бледная. Господи-Боже… Это он?! Козлина проклятая! Всю магию из тебя высосал! Ну я ему..

— Тань.

— Рога переломаю, гаду, и в глотку засуну!

— Таня.

— Или он..

— Тань. — я убрала ее левую руку от лица и чуть-чуть отстранилась. — Он ни в чем не виноват. Петер..

— Так вот кто! Я этого волчару..

— Таня! — я повысила голос. — Никого не нужно терзать, кастрировать, проклинать или убивать. Они ничего мне не сделали.

— Что тогда стряслось? Ты такая… изнеможенная. Голос тихий, кожа белехонька, губы синюшные. А глаза-то какие..

— Тань, нужно поговорить. Сейчас же. Это стоило обсудить еще вчера ночью, но Мурз не позволил. Утром тоже не вышло. Но намнужнопоговорить. Это касается тетки.

Танино лицо вмиг стало жестким, взгляд острым, а губы сошлись в тонкую линию. Она помогла мне подняться и отвила к дивану. Фамильяры, наблюдавшие у закрытых дверей, приблизились к нам.

Пузя протянул мне три желтых одуванчика, с надеждой во взгляде смотря на меня, но я, как бы ни старалась, не смогла выдавить даже слабой улыбки. Енот поник, отчего на душе у меня стало еще гаже.

Говорить я уже могла с трудом, но благодаря помощи Мурза мы изложили все, что знали, сопоставили факты и пришли к общему выводу. Только что делать с этой информацией не знали. Посвящать в это мага? Ни за что на свете. Но нам нужны союзники в борьбе с Амарен. Я не справлюсь с ней.

Таня, Мурз, Бяка и Пузя тоже мало чем помогут. Я надеялась, что у меня еще есть время, чтобы продумать план по возвращению своих земель, но его… нет. Даже, после того, как я обрету свою силу и стану полноправной Верховной по достижении нужного возраста… сомневаюсь, что смогу без поддержки свергнуть Амарен.

Глава 36. Оживший кошмар

— Давай-давай! Поднимай свой тощий зад с кровати. Раз нам добро дали, нечего сидеть взаперти! — Танька скрылась в ванной комнате.

Я же, тяжело вздохнув, встала на ноги, потянулась, протерла заспанные глаза и бросила взгляд на часы. 11:07. Вроде бы и спала почти до обеда, но усталость никуда не делась. Моя б воля, провела бы в кровати весь день, но с Таней же спорить бесполезно.

— Не хочу никуда. — буркнула я, снимая с себя ночную рубашку.

— Тебе нужно проветрить мозги. — сказал пригревшийся на подоконнике Мурз.

Пузя, сидевший в кресле и грызший печенье, быстро-быстро согласно закивал головой.

— Полностью согласна с Мурзом! — прокричала из ванной Таня.

— Прилипалы. — я раздраженно застонала и поплелась к сумке, где взяла все необходимое, чтобы помыться и почистить зубы.

Как только Таня освободила ванную, ее заняла я, правда, времени мне выделили в обрез. Друзья чувствовали мое душевное состояние и не могли оставить меня один на один с моими демонами надолго. Они бы попросту меня измучили.

И началось бы самое страшное — алкогольно-наркотическое истязание. Такое уже случалось, поэтому-то ребята очень боялись повторения той недели, когда я после пятидневного запоя подсела на дурман-траву. Грешна, каюсь.

— Знаешь, я… — робко начала Таня, стоявшая позади меня и заплетавшая волосы в косу.

Я поймала ее взгляд в отражении зеркала.

— Я тут кое с кем познакомилась.

Мои брови взметнулись вверх, я не удержалась и обернулась. Таня сложила косу на макушке, собрав что-то наподобие короны, и закрепила ее магией, чтобы та держалась.

— Что? Я серьезно. — сказала она, обескуражив меня полностью.

— Ладно-о. — протянула я с сомнением. — А что тебя сподвигло..?

Насколько я знала, после Хулио она вообще на мужчин смотреть не могла, а тут… Танька зарделась и смущенно опустила взгляд. Танька, черти меня утащите, зарделась! Я впервые видела ее такой. Даже, когда она знакомила меня с этим проклятым Хулио, не было ни смущенной улыбки, ни розовых щечек, ни сияющих глазок, как у всех влюбленных дурочек. А здесь же..

— Та-а-к. — я отложила помаду, которую держала в пальцах, на столик. — Выкладывай.

— Да ничего особенного.

— Редкие нежно-лиловые розы — откуда они? — я метнула взгляд на стеклянный круглый столик, разделявший кресла.

Мне стоило спросить раньше, но я не обратила на них должного внимания. Как-то не до цветов было. Я пыталась собрать не только мысли в кучу, но и себя по кусочкам.