Элиза Маар – Ожившая невеста некроманта (страница 37)
Мэвис тихо застонала, когда я провел по ней пальцами, а я рвано выдохнул, ощутив, какая она возбужденная.
Мэвис выгнулась навстречу моему прикосновению, и её прерывистый вздох эхом отозвался во мне, усиливая и без того нестерпимое желание. Я на мгновение замер, впитывая этот момент: её раскрасневшееся лицо, затуманенный взгляд, сбившееся дыхание — всё это вызвал я.
Она хотела меня.
— Малакай…
Я снова накрыл её губы своими, но на этот раз поцелуй вышел более медленным, тягучим, почти мучительным — я хотел растянуть каждое мгновение, запечатлеть его в памяти навсегда. Медленно я ввел в нее один палец, и ее ноготки впились в кожу моих плеч. Ее стон сказал, что я все делаю правильно, и я добавил второй палец, медленно, осторожно растягивая ее.
С губ сорвалось проклятие. Мэвис была невероятна. Отзывчива. Жадна. Открыта.
Раньше мы прятали друг от друга свои чувства, а теперь, когда едва не потеряли возможность быть вместе, больше не стали этого делать. Может завтра я буду жалеть — не о ней, а что мог подвергнуть ее опасности з-за своих слабости и эгоизма, но сегодня я был уверен в том, что делаю и чего хочу.
Ее.
Не просто заняться с ней сексом.
Я хотел ее всю.
Тело. Душу. Сердце.
Мои пальцы продолжали ласкать её, чувствуя, как она дрожит и подаётся навстречу каждому движению. Её руки скользили по моей спине, цеплялись за рубашку, царапали открытые участки кожи.
Я оторвался от её губ, чтобы провести дорожку поцелуев вдоль линии челюсти, спуститься к шее, слегка прикусить кожу у основания, и Мэвис снова застонала, выгибаясь, когда я ускорил движения пальцев внутри нее.
Я так остро чувствовал ее, что с уверенностью мог сказать, что ничего, кроме удовольствия она сейчас не испытывала.
— Ты такая отзывчивая, — хрипло выдохнул я ей на ухо. — Такая идеальная…
Она не ответила словами — вместо этого её пальцы снова заскользили вниз, к ремню, и на этот раз я не стал её останавливать. Пусть делает, что хочет. Пусть берёт от меня всё, что пожелает. Потому что я готов был отдать ей всё без остатка.
Расстегнув рубашку до конца, я позволил Мэвис стянуть её с моих плеч. Её ладони, такие нежные и одновременно требовательные, гладили мою грудь, живот, очерчивали контуры мышц — и каждый её жест отзывался во мне новой волной жара.
Стянув с меня рубашку, она села, потянувшись ко мне, и мы снова слились губами. Ее пальцы нырнули под пояс моих брюк и трусов, и когда обхватили мою твердую плоть, я вздрогнул от легкого разряда тока, который послала по мне ее магия.
— Не торопись, милая. Эта ночь только для тебя, — я шепнул ей на ухо, позволяя провести рукой по всей длине, и зашипел сквозь зубы, когда большой палец скользнул по вершине.
Я прижался губами ее шее. Пальцами продолжать входить и выходить из нее, мягко лаская вершину ее бедер подушечкой большого. Мэвис с тихим стоном сжала меня внутри.
— Боги… Это лучше, чем я представляла.
— Думала обо мне вот так?
— Очень часто, — она рвано выдохнула.–Ты не можешь меня за это винить. Ты бы свел с ума любую женщину.
— Мне нужна только ты.
Она первая, кто вызвал во мне настоящие чувства. Даже когда я всеми силами закрывался от любых привязанностей. Мэвис к черту просто снесла все барьеры и стены.
Потеряв память, она стала еще более желанна, потому что перестала избегать меня, и каждая встреча с ней вызывала в моей душе бурю эмоций.
Я мягко убрал ее руку с моего паха, и ее большие глаза встретились с моими.
— Я сделала что-то не так.
— Напротив, Мэвис. Я на грани того, чтобы сорваться.
— Так сделай это.
— Нет. Сегодняшняя ночь только начало, дорогая.
Смотря ей в глаза, я опустился перед ней на колени. Левое тут же стрельнуло болью, но я, сцепив зубы, вытерпел. К черту. Я хочу попробовать свою невесту так и никак иначе еще с той самой ночи.
— Малакай…
— Если тебе что-то не понравится, останови меня. Не бойся. Я не сделаю ничего, что тебе бы навредило.
— Твое колено…
В груди потеплело от ее заботы.
— Я в порядке, милая.
— Но…
— А теперь будь хорошей девочкой и дай мне попробовать тебя.
Она в шоке распахнула глаза, и ее щеки покраснели до глубоко оттенка. Я никогда не вел себя так открыто, но она сама хотела, чтобы я показал ей, каким хочу быть с ней.
Мягко обхватив пальцами щиколотку ее левой ноги, я притянул ее к себе и поцеловал нежную кожу. Мэвис рвано выдохнула, смотря мне точно в глаза. Затем я пододвинул ее бедра ближе к краю стола и провел ладонями по ногам, задирая юбку.
— Мне остановиться?
— Нет… Продолжай…
Она смущалась, но хотела этого. Целуя нежную кожу, я поднимался все выше от колена и когда оказался достаточно близко к внутренней стороне ее правого бедра, мягко прикусил его, и Мэвис издала томный вздох, зарывшись пальцами в мои волосы.
Не став долго ее мучить, я опустился ниже, снял с нее белье и с удовольствием заметил, какой возбужденной она была.
До нее я не был кем-то настолько очарован. Я бы даже сказал одержим. С ней мне хотелось пережить многое. И с ней я впервые осознал, что, как и все обычные мужчины, хочу близости. Постоянно. До Мэвис у меня такой потребности не было. Я жил работой.
Смотря ей в глаза, я, наконец, сделала то, о чем так долго думал ночами, пытаясь утолить потребность в невесте своими силами. Но реальность оказалась куда лучше чертовых фантазий. На вкус Мэвис была невероятна.
Я издал гортанный стон, крепче сжав пальцами ее бедра и провел языком по горячей сладкой плоти. Держась на локтях, Мэвис выгнулась мне на встречу, прижимаясь ближе, и запрокинула голову, из-за чего длинные черные волосы соскользнули с края стола.
Я пососал самое чувствительное место, из-за чего Мэвис задрожала, и одновременно ввел в неё один палец — медленно, осторожно, следя за реакцией. Мэвис резко выдохнула, и когда её пальцы крепче вцепились в мои волосы почти до боли, я добавил второй, играя с ней языком.
— Малакай… — простонала она, и в этом звуке смешались изумление, удовольствие и нужда.
Я продолжил ласкать ее, варьируя темп и давление и начиная плавно двигать пальцами внутри. Её дыхание участилось, стало прерывистым, а бёдра непроизвольно подавались навстречу каждому движению.
Подняв взгляд, я увидел, как Мэвис закусила губу, пытаясь сдержать стоны, — но они всё равно прорывались наружу. Низкие, гортанные, сводящие меня с ума. Её лицо раскраснелось, на шее проступила тонкая сетка вен из-за магии, кружившей в воздухе, а грудь вздымалась так часто, что ткань блузки натянулась на ней.
Решив немного подразнить, я на мгновение отстранился, оставив лишь пальцы внутри, и провёл свободной рукой вдоль её бедра вверх, к талии.
— Что… почему ты остановился? — выдохнула Мэвис, распахнув глаза.
В них читалось чистое, неприкрытое желание.
— Хочу видеть тебя всю, — хрипло ответил я, поднимаясь на ноги и глядя ей прямо в глаза. — Поднимись.
Она послушно села, опираясь на локти, и я помог ей снять блузку, не отрывая взгляда от её лица. Когда ткань упала на пол, я медленно расстегнул лифчик, позволяя ему соскользнуть вниз. Мэвис замерла, слегка покраснев, но не попыталась прикрыться — только смотрела на меня, тяжело дыша.
— Ты прекрасна, — произнёс я, проводя пальцами по её ключицам, спускаясь к груди. — Каждая линия твоего тела — совершенство.
Наклонившись, я поцеловал её в шею, затем в плечо, одновременно сжимая грудь ладонью. Мэвис вздрогнула и тихо застонала, подаваясь вперёд. Её руки обхватили мою шею, притягивая ближе, и я быстро, но глубоко поцеловал ее, а затем опустился обратно, едва сдержав стон от прострелившей колено боли. К черту ее. Она не остановит меня от того, чтобы доставить удовольствие моей невесте.
Вновь оказавшись между ее бедер, я быстро довел ее до грани и с жадностью наблюдал за тем, как она разваливается на части из-за меня. Ничего прекраснее в жизни не видел. В тот момент я пожалел, что не сделал Мэвис своей раньше. Она права, мы так много времени потеряли.
— Малакай!..
В тот момент, когда ее эфир волной хлынул наружу и слился с моим, меня накрыло сильное чувство эйфории, какое я испытывал только с ней. Внизу поясницы вспыхнул жар, и я, как мальчишка, со стоном закончил. Ей даже не пришлось меня касаться.
Встав, на этот раз я поморщился от боли в колене, но Мэвис не заметила, потому что еще не пришла в себе. Опершись руками по обе стороны от ее бедер, я уткнулся лбом ей в грудь, и так мы стояли некоторое время, пытаясь отдышаться. Затем она обняла меня.
— Скажи мне, как мы могли в здравом уме потерять столько времени?
— А я не был в здравом уме, вороненок. С тех пор, как твой эфир слился с моим.