Элиза Маар – Ожившая невеста некроманта (страница 29)

Значит, я была права.

— Позволял это другим мужчинам? — потому что помнится, что раньше Стерн часто приглашал меня.

И другие — тоже. Я понимала, что на балах я танцевала много, потому что это единственное, кроме еды и алкоголя, что мне тут нравилось. Но Малакая нет ни в одном из воспоминаний, словно его намеренно стерли.

— Больше я этого не допущу, вороненок. И, пожалуйста, если ты хоть немного меня уважаешь, больше не принимай приглашения Стерна. Ничьи приглашения.

— Только если ты пообещаешь не приглашать других женщин.

Он наклонился ко мне, подцепив пальцами мой подбородок. Перчатка ощущалась на мне не так приятно, как его теплая кожа.

— С тех пор, как нас обручили, я не касался ни одной женщины.

— Приятно слышать.

— Да? Когда тебя стало волновать, трогаю ли я кого-то? Помнится, ты была ко мне холоднее айсберга.

Вот как?

— Я…

Меня задела одна из кружившихся пар, и Малакай притянул меня ближе к себе, проводив их суровым взглядом.

— Думаю, нам лучше уйти, — я ухватилась за эту возможность, потому что то, что сейчас происходило, было волнительным.

А я пока не была готова продолжать этот разговор. Боги, как я хотела все вспомнить.

Мы с Малакаем вернулись к гостям, и стало сложно игнорировать чужое внимание. Жених не стал продолжать этот разговор, и скоро его затянули в беседу сменяющие друг друга мужчины и женщины.

Некоторые из них завязывали разговор и со мной, но быстро теряли интерес, потому что я сплетничать не любила, или же потому что не давала им подробностей о чем-то в своей жизни. Чувством такта тут мало кто обладал.

Была глубокая ночь, когда я попрощалась с дядей и, сославшись на усталость, ушла. Перед этим нашла взглядом Малакая, который разговаривал с Дарио Морвудом, и жених, словно почувствовав мой взгляд, встретился со мной глазами.

Чем дальше я была от бального зала, тем тише становилось вокруг. Я наслаждалась этой тишиной и свежим воздухом, проникавшим сквозь приоткрытые окна или арки, где не было стекол. За что я любила это королевство, так это за вечное лето. В моей родной стране большую часть времени холодно и дождливо, а тут даже ночью красота.

Поднявшись на свой этаж, я собиралась вернуться в спальню, но заметила, что двери библиотеки распахнуты, а когда подошла к ней, услышала голос Скитти и визг Чокко. А затем грохот и рев.

Испугавшись, что кто-то из них пострадал, я кинулась внутрь, и почти сразу застыла, увидев весь тот бедлам, что тут творился.

Книги летали в воздухе, как птицы, размахивая страницами. Чокко, держась за ковер, тоже парил над самым потолком, показывая язык Скитти, который полностью развалившийся лежал на полу и горящим алым глазами смотрел на енота.

— Ты, гадкая перхоть! Да я тебя… О, Мэви! — его глаза тут же стали зелеными. — Любовь моя, спасай!

— Что тут происходит? — спросила я, подняв голову на довольно верещавшего Чокко. — Что за бардак вы устроили?

— Это все он! — обвиняющее указал пальцем оторванной руки Скитти.

Чокко, спустившись на круглом ковре, показал ему язык.

— О, боги…

Навести порядок быстро бы не вышло. Поэтому я решила заняться этим завтра, но попросила Чокко отозвать магию, а затем отправила вредителей в свою комнату. Сама все же задержалась, потому что заметила на полу одну из любимых книг, которую папа часто читал мне в детстве.

Я настолько погрузилась в чтение любимых сказок, что не сразу почувствовала холод. И исходил он не снаружи, что значило, что рядом душа, а… изнутри.

Я отложила книгу, и когда собиралась встать с кресла, все тело вмиг сковало, и в кожу воткнулись иглы боли. Я вскрикнула, зажмуриваясь, и никак не смогла пошевелиться. А потом в голове послышался чей-то голос…

Я не понимала ни слова. Звучал он как женский, знакомый. Холод уже обжигал изнутри, причинял боль, а голос, становившийся громче, прорезал сознание, усиливая эту боль.

Я не могла двигаться, и кричать тоже не могла. Смотрела в потолок, не в силах закрыть глаза, и стонала от адских мук, дрожа.

— Она тут! — это я услышала четко.

Боль схлынула так же резко, как накинулась на меня. Но не успела я прийти в себя, как ощутила чужое присутствие и, повернув голову, у закрытых дверей библиотеки увидела фантома, который ни раз покушался на мою жизнь.

Глава 25

Имя

Она стояла у закрытых дверей библиотеки. Стояла… Не парила, как раньше, а стояла. Такая плотная, будто не была душой. Будто… набралась чужой энергии.

От страха сердце забилось быстро и громко, и я стала лихорадочно думать, что мне делать. Нас учили ставить заклинание-контур, если вдруг появится душа, но эта тварь была слишком сильной. И если она снова смогла приблизиться, защита Малакая больше не работала.

Но за мной приглядывал один из их духов. Не зная, рядом он или нет, потому что я никогда его не чувствовала, я осторожно положила книгу на подлокотник кресла, при этом не отрывая глаз от гадости, злобно смотревшей на меня.

Это была — когда-то — молодая девушка. Причем красивая, потому что даже сейчас мертвая бледность, круги под глазами, кровь на перерезанной шее, рваная старинная одежда, какую носили пару веков назад, и длинные страшные когти не умолили того, что она была красивой.

В этот раз она сразу на меня не нападала. Это давало надежду я на то, что скоро сюда придут, и я буду в безопасности.

Но слишком осознанный взгляд фантома обезнадеживал. Подобные ей, будучи слабыми, напоминали просто сгустки злобной энергии, но чем больше чужой магии они поглощали, тем сильнее становились. Тело принимало плотную форму, а мозг работал лучше.

Разговаривать с ними, как и с любыми душами, полными негатива, было нежелательно. Но я надеялась растянуть время.

— Кто ты? Что тебе нужно?

Она наклонила голову на бок, как какой-то зверь, с интересом наблюдавший за добычей, и ее окровавленные губы растянулись в зловещей безумной улыбке. Не успела я моргнуть, как душа приблизилась на пару метров, и я напряглась, подняв руки и призвав магию.

— Ты слабая, — ее голос эхом разнесся по библиотеке. — Недостойная.

Боги, Малакай, поторопись!

— Что тебе от меня нужно?

— Ничего. От тебя — ничего.

— Тогда зачем ты преследуешь меня?

— Не тебя. — Она подняла руку и указала пальцем мне в грудь. — Ее.

— Ее…?

— Она отняла у меня все! — взвизгнула она, и я, вздрогнув всем телом, невольно отступила.

Свет только сейчас, словно до этого энергия фантома не влияла на окружение, начал гаснуть, и холод стал таким невыносимым, что кожа вспыхнула болью.

— Я отниму у нее все!

Она закричала так громко и пронзительно, что я упала на колени, закрыв голову руками. Но это не помогало. В ушах резало безумно сильно, и голова раскалывалась, словно ее сжимали в тисках. На губы из носа потекла кровь.

Я лишь не несколько секунд почувствовала облегчение, когда фантом перестала кричать, удушая меня своей магией, в которой чувствовалась другая по тональности энергия — та самая, отнятая.

— Ты ответишь за все, Аделаида Фостер! — голос фантома эхом разнесся по библиотеке, и она снова закричала, сжав меня энергией так крепко, что точно сломала пару ребер.

Боль в левом боку была просто мучительной. Я заорала, ощущая снаружи холод, а внутри адский жар.

— Покажись!

Кровь потекла из глаз и ушей, и когда я уже думала, что умру тут, во второй раз, двери в библиотеку разлетелись в щепки, и я увидела Малакая, на шее которого восседал Чокко. Вместе с ними пришли Дарио и Люциус.

Заверещав, мой фамильяр указал на фантома, и Малакай, быстро оценив обстановку, поднял трость, с которой в духа сорвалось мощное сплетенное за секунды заклинание. К нему присоединились заклинания Люциуса и Дарио.

Под чудовищем вспыхнул замыкающий круг, который заставил ее кричать теперь от боли, но сквозь воздушную преграду ее больше не было слышно. Вместе они смогли сковать эту заразу, и как бы она не билась в невидимые стены, не могла сбежать.

С моих губ сорвался стон облегчения, и я попыталась поднять, но боль, ужалившая левый бок, наказала меня за движения. Малакай оказался рядом через несколько ударов сердца.

— Мэвис, — он помог мне встать. — Ты цела?

— Не очень, — я зашипела. — Кажется, у меня сломано ребро.

Дядя Люциус быстро подошел к нам, и его прохладная энергия быстро просканировала мое тело.