Элиза Маар – Лилия для демона (страница 30)

Скрипнув зубами, я пошла следом, не пытаясь его даже нагнать. Не хотелось вновь ощущать на себе странное влияние его энергии. Словно бы рядом со мной находился старший брат. Демонючка его и боялась, и уважала, поэтому не пыталась прекословить, а фея то злилась, то мечтала спрятаться в его объятиях и просто разреветься.

Я металась из крайности в крайность, не понимая, почему так реагирую на него. Он же мне никто. Пустое место в моей жизни. Тогда почему кажется, что я уже ощущала вкус и запах его энергии? Лёгкая вибрация, что идёт по телу он мановений его магии распаляет в душе знакомый привкус чьей-то магии, что я вкушала совсем недавно. Кажется, когда стала той, кем всегда была. Полукровкой.

Я металась из крайности в крайность, не понимая, почему так реагирую на него. Он же мне никто. Пустое место в моей жизни. Тогда почему кажется, что я уже ощущала вкус и запах его энергии? Лёгкая вибрация, что идёт по телу он мановений его магии распаляет в душе знакомый привкус чьей-то магии, что я вкушала совсем недавно. Кажется, когда стала той, кем всегда была. Полукровкой.

Когда ворвалась в кабинет к дяде, я не знала, что он был ни один. Почувствовала это не сразу, но энергия незнакомца была такой манящей, сладкой, желанной, что крылья на спине и те зашевелились. Я уже когда-то ощущала её, но это было так давно, что вспомнила об этом не сразу.

Когда ворвалась в кабинет к дяде, я не знала, что он был ни один. Почувствовала это не сразу, но энергия незнакомца была такой манящей, сладкой, желанной, что крылья на спине и те зашевелились. Я уже когда-то ощущала её, но это было так давно, что вспомнила об этом не сразу.

В возрасте 20 лет, я была более спокойна и непроказлива, чем сейчас. Вела себя тихо, боялась сказать лишнее слово, хоть и знала, что дядя меня защитит, но всё равно страх был сильнее.

В возрасте 20 лет, я была более спокойна и непроказлива, чем сейчас. Вела себя тихо, боялась сказать лишнее слово, хоть и знала, что дядя меня защитит, но всё равно страх был сильнее.

Из-за надвигавшейся войны с маглусами дядя Виктор не мог много времени проводить со мной и поэтому приставил ко мне фрейлину. Вот только эта демоница была просто охотница за сокровищами, мечтавшая захомутать дядю. Она била меня, издевалась, воздействовала магически. И из-за зелий, что эта гадина пичкала меня на протяжении полугода, я не могла об этом рассказать дяде. Даже не могла сопротивляться ей. Была в беспомощном состоянии.

Из-за надвигавшейся войны с маглусами дядя Виктор не мог много времени проводить со мной и поэтому приставил ко мне фрейлину. Вот только эта демоница была просто охотница за сокровищами, мечтавшая захомутать дядю. Она била меня, издевалась, воздействовала магически. И из-за зелий, что эта гадина пичкала меня на протяжении полугода, я не могла об этом рассказать дяде. Даже не могла сопротивляться ей. Была в беспомощном состоянии.

Когда её побои и издевательства перешли все допустимые границы, я нашла в себе силы вырваться, но дальше коридора, где располагалась моя комната, не убежала. Демоница поймала меня и принялась избивать, ломая кости своей энергией. Тогда-то меня и спас тот мужчина.

Когда её побои и издевательства перешли все допустимые границы, я нашла в себе силы вырваться, но дальше коридора, где располагалась моя комната, не убежала. Демоница поймала меня и принялась избивать, ломая кости своей энергией. Тогда-то меня и спас тот мужчина.

Сильный. Пугающий. Грозный. По силе он почти не уступал дяде. Казался таким же непобедимым, как и он. Я сразу ощутила в нём что-то близкое и родное.

Сильный. Пугающий. Грозный. По силе он почти не уступал дяде. Казался таким же непобедимым, как и он. Я сразу ощутила в нём что-то близкое и родное.

Лежа на полу и сплевывая кровь, я подняла на него глаза, еле сдерживая слёзы. Увидев в его зеленых очах дикую ярость граничившую со свирепством, я испугалась не столь хуже той демоницы. Мужчина с силой сжал челюсти, после чего бережно поднял меня на ноги и, спрятав за своей спиной, шагнул к моей фрейлине. Девушка была готова умереть от нахлынувшего страха.

Лежа на полу и сплевывая кровь, я подняла на него глаза, еле сдерживая слёзы. Увидев в его зеленых очах дикую ярость граничившую со свирепством, я испугалась не столь хуже той демоницы. Мужчина с силой сжал челюсти, после чего бережно поднял меня на ноги и, спрятав за своей спиной, шагнул к моей фрейлине. Девушка была готова умереть от нахлынувшего страха.

Громкий вскрик заставил меня вздрогнуть. За ним послышался ещё большее ужасный, наполненный невыносимой болью и бессилием. Она молила его, просила остановиться, но мужчина словно одичал. Не слушал её, удушая своей силой, что по какой-то причине не трогала меня, а лишь защищала.

Громкий вскрик заставил меня вздрогнуть. За ним послышался ещё большее ужасный, наполненный невыносимой болью и бессилием. Она молила его, просила остановиться, но мужчина словно одичал. Не слушал её, удушая своей силой, что по какой-то причине не трогала меня, а лишь защищала.

Доброе девичье сердце не выдержало издевательства. Я кинулась вперёд и встала рядом с демоницей, взывая к благоразумию мужчины. Да, я понимала, что она надо мной издевалась, била, была готова убить, но мне всё равно было её жаль.

Доброе девичье сердце не выдержало издевательства. Я кинулась вперёд и встала рядом с демоницей, взывая к благоразумию мужчины. Да, я понимала, что она надо мной издевалась, била, была готова убить, но мне всё равно было её жаль.

Стоило его желтым пронзительно золотым глазам врезаться в мои, как по моим венам побежал ток, что вызвало во мне волну страха, смешанного с восторгом. Магия была мне не доступна почти совсем, лишь отголоски плавали по телу. Но именно в этот момент я была готова взорваться.

Стоило его желтым пронзительно золотым глазам врезаться в мои, как по моим венам побежал ток, что вызвало во мне волну страха, смешанного с восторгом. Магия была мне не доступна почти совсем, лишь отголоски плавали по телу. Но именно в этот момент я была готова взорваться.

Меня вдруг неистово сильно потянуло к мужчине. Я почувствовала в нём защиту. Свою опору. Самое близкое и родное существо.

Меня вдруг неистово сильно потянуло к мужчине. Я почувствовала в нём защиту. Свою опору. Самое близкое и родное существо.

В тот день я влюбилась в него. Он стал моей первой и последней любовью, но после того случая я его более не видела. Лишь во снах могла быть рядом с ним, наслаждаясь его энергией.

В тот день я влюбилась в него. Он стал моей первой и последней любовью, но после того случая я его более не видела. Лишь во снах могла быть рядом с ним, наслаждаясь его энергией.

Они казались настолько реальными, что просыпаясь, я чувствовала, как по телу от страстных прикосновений, поцелуев, и даже проникновений, проходила волна восторга и удовлетворенности вперемешку со смущением и стыдом. Его действия были такие запретные, что словно бы вино ударяли в голову. Затмевали рассудок. Топили меня в счастье и любви.

Они казались настолько реальными, что просыпаясь, я чувствовала, как по телу от страстных прикосновений, поцелуев, и даже проникновений, проходила волна восторга и удовлетворенности вперемешку со смущением и стыдом. Его действия были такие запретные, что словно бы вино ударяли в голову. Затмевали рассудок. Топили меня в счастье и любви.

Кожа горела от мягких губ, щёки пылали от влажным следов, оставленных на груди, горячим, не знающим границ, языком. Я изгибалась в крепких руках, прижимаясь к стальному телу, горящему неудержимой магией, мечтая почувствовать тепло его кожи.

Кожа горела от мягких губ, щёки пылали от влажным следов, оставленных на груди, горячим, не знающим границ, языком. Я изгибалась в крепких руках, прижимаясь к стальному телу, горящему неудержимой магией, мечтая почувствовать тепло его кожи.

Обнаженные тела искрились друг от друга, создавая такие волны энергии, что волоски вставали дыбом. Возбуждение граничило с невыносимой болью, ибо так хотелось, чтобы удовольствие, наконец, распространилось по телу. Принесло ту желаемую дозу эйфории, что так хотело сердце.

Обнаженные тела искрились друг от друга, создавая такие волны энергии, что волоски вставали дыбом. Возбуждение граничило с невыносимой болью, ибо так хотелось, чтобы удовольствие, наконец, распространилось по телу. Принесло ту желаемую дозу эйфории, что так хотело сердце.

Глубокие, грубые, доводящие до безумия толчки, сменялись на нежные и тянущие. И пусть это были всего лишь сны или шутка моего подсознания, но хоть там я могла чувствовать себя любимой и нужной. С ним. В его объятиях.

Глубокие, грубые, доводящие до безумия толчки, сменялись на нежные и тянущие. И пусть это были всего лишь сны или шутка моего подсознания, но хоть там я могла чувствовать себя любимой и нужной. С ним. В его объятиях.

Я практически не знаю, что такое близость с мужчиной, хоть мне уже и 180 лет от роду. Только книги, что я изымала у любовниц дяди Виктора, были чем-то вроде просветителей. Лишь позже ко мне во снах начал являться демон с жёлтыми глазами, словно бы расплавленное золото, воплощая в относительную реальность всё то, что я узнавала.