Элиза Маар – Лилия для демона (страница 21)
— Тьма!— тяжело вздохнув, я направилась назад.— Смотри, как бы корона жать не начала, великий заместитель. — не смогла сдержаться от колкости, наградив Бакстера обиженным взглядом.
— Адептка…
— Адептка…
— Бакс, еще одно слово, и я поджарю твои крылья!— рыкнула я, резко обернувшись назад.
— Бакс, еще одно слово, и я поджарю твои крылья!— рыкнула я, резко обернувшись назад.
— Понял.— пропищал тот, сжавшись от страха. Удовлетворенно улыбнувшись уголками губ, я направилась дальше, а Бакс продолжил действовать на нервы, словно бы у него была не одна жизнь, а как минимум, девять.— Вот это озера у твоей демонючки-загрызучки! Меня чуть приступ не хватил! Больше так не пугай бедного меня!
— Понял.— пропищал тот, сжавшись от страха. Удовлетворенно улыбнувшись уголками губ, я направилась дальше, а Бакс продолжил действовать на нервы, словно бы у него была не одна жизнь, а как минимум, девять.— Вот это озера у твоей демонючки-загрызучки! Меня чуть приступ не хватил! Больше так не пугай бедного меня!
— Если не угомонишься, от бедного мыша останутся только уши!— прошипела я сквозь плотно сжатые зубы, еле сдерживая сущность внутри. Что-то этот купол плохо справляется, я стала терять контроль. Поскорее бы вечер, без артефакта точно взорву кого-нибудь.
— Если не угомонишься, от бедного мыша останутся только уши!— прошипела я сквозь плотно сжатые зубы, еле сдерживая сущность внутри. Что-то этот купол плохо справляется, я стала терять контроль. Поскорее бы вечер, без артефакта точно взорву кого-нибудь.
Как и сказал Бакс, моя комната располагалась почти в самом начале второго этажа. Бегло взглянув на табличку соседней двери, где золотыми символами были выведены две фамилии, я покосилась на свою. К великому счастью, соседа мне не досталось. Ни хотела бы делить комнату с особью мужского пола, да еще и неизвестной расы.
Как и сказал Бакс, моя комната располагалась почти в самом начале второго этажа. Бегло взглянув на табличку соседней двери, где золотыми символами были выведены две фамилии, я покосилась на свою. К великому счастью, соседа мне не досталось. Ни хотела бы делить комнату с особью мужского пола, да еще и неизвестной расы.
Провернув ручку, я с тихим скрипом отворила дверь и, впустив Бакстера, сама вошла внутрь, захлопнув ее. Глазам предстали обычные студенческие апартаменты, почти совсем обделенные мебелью, из которой присутствовала лишь кровать, рядом с ней прикроватная тумбочка, рабочий стол с приставленным к нему стулом и небольшой шкаф для одежды, подле которого располагалась дверь, наверняка ведущая в санузел. По серым местам, оставленным временем, было видно, что часть мебели убрана.
Провернув ручку, я с тихим скрипом отворила дверь и, впустив Бакстера, сама вошла внутрь, захлопнув ее. Глазам предстали обычные студенческие апартаменты, почти совсем обделенные мебелью, из которой присутствовала лишь кровать, рядом с ней прикроватная тумбочка, рабочий стол с приставленным к нему стулом и небольшой шкаф для одежды, подле которого располагалась дверь, наверняка ведущая в санузел. По серым местам, оставленным временем, было видно, что часть мебели убрана.
— Не густо.— задумчиво произнес Бакс, усевшись на рабочий стол.— Во дворце было лучше.— обреченно вздохнул, поникнув крыльями.
— Не густо.— задумчиво произнес Бакс, усевшись на рабочий стол.— Во дворце было лучше.— обреченно вздохнул, поникнув крыльями.
— Помнится, кто-то говорил, что тебе хорошо там, где есть я. Неужели, все дело было только в дворце?— скрестив я руки на груди, с подозрением взглянула на шокированного Бакстера.
— Помнится, кто-то говорил, что тебе хорошо там, где есть я. Неужели, все дело было только в дворце?— скрестив я руки на груди, с подозрением взглянула на шокированного Бакстера.
— Да я! Да ты! Да за кого ты меня принимаешь?— заверещал он возмущенно, подорвавшись к потолку.
— Да я! Да ты! Да за кого ты меня принимаешь?— заверещал он возмущенно, подорвавшись к потолку.
— За меркантильную, эгоистичную, избалованную мышь!— расплылась я в ехидной улыбке, наслаждаясь раскрасневшейся от возмущения мордашкой Бакса.
— За меркантильную, эгоистичную, избалованную мышь!— расплылась я в ехидной улыбке, наслаждаясь раскрасневшейся от возмущения мордашкой Бакса.
— Официально заявляю, это ложь и провокация!
— Официально заявляю, это ложь и провокация!
Рассмеявшись, я оставила его в покое и, еще раз окинув комнату взглядом, заглянула за ту самую дверь. Убедившись в своей правоте, я облегченно выдохнула. Хоть не придется делить душевые с парнями.
Рассмеявшись, я оставила его в покое и, еще раз окинув комнату взглядом, заглянула за ту самую дверь. Убедившись в своей правоте, я облегченно выдохнула. Хоть не придется делить душевые с парнями.
Из одежды со мной почти ничего не было, ибо мы все подрастеряли, спасаясь от мурулов. Средств, чтобы придать комнате более презентабельный вид у меня тоже не оказалось, пришлось оставить все, как было. Мебель и ту передвинуть не смогли, как того желалось и, одарив нехорошие деревяшки колючим взглядом, я просто плюхнулась на кровать, устремив глаза к потолку.
Из одежды со мной почти ничего не было, ибо мы все подрастеряли, спасаясь от мурулов. Средств, чтобы придать комнате более презентабельный вид у меня тоже не оказалось, пришлось оставить все, как было. Мебель и ту передвинуть не смогли, как того желалось и, одарив нехорошие деревяшки колючим взглядом, я просто плюхнулась на кровать, устремив глаза к потолку.
Не знаю, сколько так лежала, но за это время успела многое переосмыслить. Поняла, что до безумия скучаю по дяде, по его советам, объятиям, да даже укорам! Так хочется поймать на себе его улыбку или нежный взгляд, что щемит сердце.
Не знаю, сколько так лежала, но за это время успела многое переосмыслить. Поняла, что до безумия скучаю по дяде, по его советам, объятиям, да даже укорам! Так хочется поймать на себе его улыбку или нежный взгляд, что щемит сердце.
«Как же он там без меня? Наверное, уже весь извелся с поисками? Тьма, зачем я сбежала?»
«Как же он там без меня? Наверное, уже весь извелся с поисками? Тьма, зачем я сбежала?»
К глазам начали подступать жгучие слезы, но, не желая, заливать окружающих, я бегло смахнула их и, подорвавшись на ноги, побежала в душ. Может, хоть вода выдернет меня из пучины убитых горем мыслей.
К глазам начали подступать жгучие слезы, но, не желая, заливать окружающих, я бегло смахнула их и, подорвавшись на ноги, побежала в душ. Может, хоть вода выдернет меня из пучины убитых горем мыслей.
Избавившись от одежды, я зашла в кабинку и, бегло осмотрев немного замысловатую конструкцию, провернула кран. На голову рухнула ледяная вода, вызвав напуганный вскрик. Напряжение она сняла моментально, но и вызвала дрожь тоже в одно мгновение. Ринувшись к кранам, я стала регулировать сложную конструкцию, пытаясь настроить ее на теплый лад.
Избавившись от одежды, я зашла в кабинку и, бегло осмотрев немного замысловатую конструкцию, провернула кран. На голову рухнула ледяная вода, вызвав напуганный вскрик. Напряжение она сняла моментально, но и вызвала дрожь тоже в одно мгновение. Ринувшись к кранам, я стала регулировать сложную конструкцию, пытаясь настроить ее на теплый лад.
Не знаю, что со мной не так, но я либо глупая, либо невезучая, ибо меня заливала то холодная вода, то до одури горячая, заставляя подскакивать и кричать. Разозлившись, я выскочила из кабинки и чуть не растелилась на полу, дабы весь кафель был залит водой. Не затопила слезами, подтоплю хоть ей!
Не знаю, что со мной не так, но я либо глупая, либо невезучая, ибо меня заливала то холодная вода, то до одури горячая, заставляя подскакивать и кричать. Разозлившись, я выскочила из кабинки и чуть не растелилась на полу, дабы весь кафель был залит водой. Не затопила слезами, подтоплю хоть ей!
Скользнув к раковине, я провела ладонью по запотевшему зеркалу и всмотрелась в свое отражение. Передо мной словно бы стояла совсем незнакомая девушка, смотревшая на меня усталыми глазами. В зеленых очах, обрамленных длинными веерами ресниц, больше не горела искорка радости и желания набедокурить, пухлые губки больше не растягивались в счастливой улыбке, румянец и тот сошел с щечек, превратив мое лицо в мел.
Скользнув к раковине, я провела ладонью по запотевшему зеркалу и всмотрелась в свое отражение. Передо мной словно бы стояла совсем незнакомая девушка, смотревшая на меня усталыми глазами. В зеленых очах, обрамленных длинными веерами ресниц, больше не горела искорка радости и желания набедокурить, пухлые губки больше не растягивались в счастливой улыбке, румянец и тот сошел с щечек, превратив мое лицо в мел.
Тяжело вздохнув, я шевельнула крылышками и попыталась выдавить из себя улыбку, но в отражении постоянно всплывал образ дядюшки, убивая меня его грустными глазами. Синие очи тоже больше не горели счастьем, лишь смертельная тоска клубилась в любимых глазах родного мне демона.
Тяжело вздохнув, я шевельнула крылышками и попыталась выдавить из себя улыбку, но в отражении постоянно всплывал образ дядюшки, убивая меня его грустными глазами. Синие очи тоже больше не горели счастьем, лишь смертельная тоска клубилась в любимых глазах родного мне демона.