Элиза Маар – Лилия для демона (страница 14)

Сделав последний шаг, я уперлась в крыльцо, и тут произошло неожиданное. Пространство вокруг стало меняться, искажаться, приобретать более привлекательные черты. Старая, убитая погодой и временем хижина превратилась в милый, довольно уютный домик, увитый множеством редких растений и цветов.

Сделав последний шаг, я уперлась в крыльцо, и тут произошло неожиданное. Пространство вокруг стало меняться, искажаться, приобретать более привлекательные черты. Старая, убитая погодой и временем хижина превратилась в милый, довольно уютный домик, увитый множеством редких растений и цветов.

Даже за место пугающей тишины, предупреждающей об опасности и подвохе, появились более дружелюбные звуки. Щебетанье птиц, говор сверчков, жужжанье насекомых. Запахло жизнью.

Даже за место пугающей тишины, предупреждающей об опасности и подвохе, появились более дружелюбные звуки. Щебетанье птиц, говор сверчков, жужжанье насекомых. Запахло жизнью.

Еще раз покрутив головой, я сделала нерешительный шаг на крыльцо. Манящий звук повлек за собой в глубину хижины, гипнотизируя меня своей лаской и добротой. Будь уши живым существом, защебетали бы в довольном урчании, млея от наслаждения, как и я.

Еще раз покрутив головой, я сделала нерешительный шаг на крыльцо. Манящий звук повлек за собой в глубину хижины, гипнотизируя меня своей лаской и добротой. Будь уши живым существом, защебетали бы в довольном урчании, млея от наслаждения, как и я.

Осторожно отворив дверь, я ступила внутрь. Дыхание остановилось, свидетельствуя о моем волнении, сердце глухо застучало где-то в горле. По коже побежали маленькие искорки, щелкая по мне в предвкушении и любопытстве. Магия отказалась слушаться.

Осторожно отворив дверь, я ступила внутрь. Дыхание остановилось, свидетельствуя о моем волнении, сердце глухо застучало где-то в горле. По коже побежали маленькие искорки, щелкая по мне в предвкушении и любопытстве. Магия отказалась слушаться.

Атмосфера хижины расположила к себе сразу же. Уют, покой, тепло витали вокруг, накрывая душу родным, до боли знакомым чувством защищенности и любви. Все казалось безумно близким, словно я уже была здесь раньше, когда-то давно. Когда-то в прошлом.

Атмосфера хижины расположила к себе сразу же. Уют, покой, тепло витали вокруг, накрывая душу родным, до боли знакомым чувством защищенности и любви. Все казалось безумно близким, словно я уже была здесь раньше, когда-то давно. Когда-то в прошлом.

Нежная мелодия колыбели поманила за собой, лаская уши. Тихой поступью я пошла на звук, минуя двери, и попала в небольшую комнатку, увешанную сухими травами, издающими потрясающий аромат. Легкий дымок витал вокруг, разнося потрясающий запах вербены и зверобоя.

Нежная мелодия колыбели поманила за собой, лаская уши. Тихой поступью я пошла на звук, минуя двери, и попала в небольшую комнатку, увешанную сухими травами, издающими потрясающий аромат. Легкий дымок витал вокруг, разнося потрясающий запах вербены и зверобоя.

Вдруг все резко стихло, вместо колыбели в уши закрался тихий звук агуканья младенца. Задержав дыхание из-за волнения и закравшейся настороженности, я пошла в сторону кроватки, осторожно ступая по скрипучему полу. С каждым шагом в душу все больше забиралось чувство тревоги, сердце сжималось в болезненном предвкушении, смешавшись со страхом и трепетом.

Вдруг все резко стихло, вместо колыбели в уши закрался тихий звук агуканья младенца. Задержав дыхание из-за волнения и закравшейся настороженности, я пошла в сторону кроватки, осторожно ступая по скрипучему полу. С каждым шагом в душу все больше забиралось чувство тревоги, сердце сжималось в болезненном предвкушении, смешавшись со страхом и трепетом.

Осторожно заглянув в кроватку, я смогла облегченно выдохнуть, чувство страха немного утихло. По ту сторону на меня смотрела маленькая полугодовалая девочка, завораживая своими большими зелёными, словно молодая трава, глазами. Такими чистыми и лучистыми, как летнее небо. Такими манящими и волшебными, как сама жизнь.

Осторожно заглянув в кроватку, я смогла облегченно выдохнуть, чувство страха немного утихло. По ту сторону на меня смотрела маленькая полугодовалая девочка, завораживая своими большими зелёными, словно молодая трава, глазами. Такими чистыми и лучистыми, как летнее небо. Такими манящими и волшебными, как сама жизнь.

Белая кожа мерцала, словно мрамор, легкие маленькие крылышки сияли как восходящее солнце, сверкая тысячами лучей. От малышки вилась до безумия приятная, теплая светлая магия, заставляя урчать от удовольствия, но в тоже время она казалась терпкой и густой, как сама тьма.

Белая кожа мерцала, словно мрамор, легкие маленькие крылышки сияли как восходящее солнце, сверкая тысячами лучей. От малышки вилась до безумия приятная, теплая светлая магия, заставляя урчать от удовольствия, но в тоже время она казалась терпкой и густой, как сама тьма.

Такой спектр показался смутно знакомым, но внимание на этом я заострить не успела. Дверь хижины со скрипом отворилась, впуская внутрь свежий воздух, а после и незнакомого мне доселе демона, с большими жилистыми, увитыми тьмой, крыльями за спиной, и сильными рогами на голове, свидетельствовавшими о могуществе их обладателя.

Такой спектр показался смутно знакомым, но внимание на этом я заострить не успела. Дверь хижины со скрипом отворилась, впуская внутрь свежий воздух, а после и незнакомого мне доселе демона, с большими жилистыми, увитыми тьмой, крыльями за спиной, и сильными рогами на голове, свидетельствовавшими о могуществе их обладателя.

К великому облегчению или даже к сожалению, меня мужчина не заметил, прошел до кроватки тяжелой поступью, не взглянув в мою сторону. Даже не почувствовал моего присутствия. С нежностью взглянув на малышку, он расплылся в ласковой, любящей улыбке, обливая мое сердце приятным волнением. Такой добротой веяло от незнакомца, что даже мне стало легко на душе. Я с таким рвением наблюдала за каждым его жестом, мимикой, что даже забывала дышать.

К великому облегчению или даже к сожалению, меня мужчина не заметил, прошел до кроватки тяжелой поступью, не взглянув в мою сторону. Даже не почувствовал моего присутствия. С нежностью взглянув на малышку, он расплылся в ласковой, любящей улыбке, обливая мое сердце приятным волнением. Такой добротой веяло от незнакомца, что даже мне стало легко на душе. Я с таким рвением наблюдала за каждым его жестом, мимикой, что даже забывала дышать.

— Принцесса моя.— пророкотал твердый мужской бас, не лишенный нежности.— Доченька.

— Принцесса моя.— пророкотал твердый мужской бас, не лишенный нежности.— Доченька.

Наблюдая за любящем родителем, я вдыхала родной аромат его магии, ощущая себя в еще большей защищенности. Казалось бы, передо мной находился совершенно чужой демон, но даже его черты лица казались родными, такими знакомыми.

Наблюдая за любящем родителем, я вдыхала родной аромат его магии, ощущая себя в еще большей защищенности. Казалось бы, передо мной находился совершенно чужой демон, но даже его черты лица казались родными, такими знакомыми.

Черные зачесанные назад волосы цвета воронова пера были уложены в идеальную прическу, резкие черты лица, как и подобает любому представителю его расы, делали своего обладателя серьезным и немного пугающим, густые прямые брови, смягчающие темные, как сама ночь глаза, обрамленные густыми веерами ресниц, шрам посередине правого века, добавлял некого шарма.

Черные зачесанные назад волосы цвета воронова пера были уложены в идеальную прическу, резкие черты лица, как и подобает любому представителю его расы, делали своего обладателя серьезным и немного пугающим, густые прямые брови, смягчающие темные, как сама ночь глаза, обрамленные густыми веерами ресниц, шрам посередине правого века, добавлял некого шарма.

С высоким ростом и широким разворотом плеч он представлял собой настоящую скалу, не боящуюся даже самого сумасшедшего шторма. В его объятиях можно было переждать любую бурю и опасность, быть защищенной, как за каменной стеной.

С высоким ростом и широким разворотом плеч он представлял собой настоящую скалу, не боящуюся даже самого сумасшедшего шторма. В его объятиях можно было переждать любую бурю и опасность, быть защищенной, как за каменной стеной.

Почему-то он сильно напоминал дядю Виктора. Казался почти его копией, но немного отличался внутренней энергией и цветом глаз. Если бы я не знала о том, что у дяди был всего один брат и то, погибший, приняла бы этого мужчину за его близнеца.

Почему-то он сильно напоминал дядю Виктора. Казался почти его копией, но немного отличался внутренней энергией и цветом глаз. Если бы я не знала о том, что у дяди был всего один брат и то, погибший, приняла бы этого мужчину за его близнеца.

Пока я с усердием рассматривала незнакомца, не заметила, что в хижине помимо нас появилась женщина. В легком нежно-розовом шелковом платьице, обтягивающем ее фигуру, словно вторая кожа, она казалась такой волшебной и легкой, будто пушинка. Тонкие прозрачные крылья, сияющие нежно-голубым, превращали ее в настоящего ангела, скрывая фейскую наружность.

Пока я с усердием рассматривала незнакомца, не заметила, что в хижине помимо нас появилась женщина. В легком нежно-розовом шелковом платьице, обтягивающем ее фигуру, словно вторая кожа, она казалась такой волшебной и легкой, будто пушинка. Тонкие прозрачные крылья, сияющие нежно-голубым, превращали ее в настоящего ангела, скрывая фейскую наружность.