Элиза Маар – Иные. Проклятые истинные (страница 9)

Я не села, со всей решимостью встретила взгляд Эрика. И пускай я сама себе не доверяла, но чтобы не сдохнуть вдали от этих придурков, придется настоять. Я лучше сделаю все, чтобы держать желания под контролем, чем снова испытаю те ужасные муки, из-за которых едва не скончалась.

— Хорошо. Допустим, ими управляют их инстинкты, но я-то калека..

— Лени! — возмутилась мама.

— Это так, мама. — я поймала суровый взгляд Эрика. — Ты действительно думаешь, что хоть один волк посмотрит на калеку? У меня нет запаха, нет зверя, нет ничего, что бы их заинтересовало. И ты действительно думаешь, что я в здравом уме полезу к ним? Да, братьями их я не считаю, и это нормально, ведь мы не росли вместе, но и как на парней я на них не посмотрю.

— Селена!

— И ко мне они сами не приблизятся. Считаешь, что они в двадцать лет не способны себя контролировать? То был гон, по..

— И тем не менее, я не хочу, чтобы моя пара беспокоилась за вас. — стоял на своем Эрик.

Я чуть не взлетела на воздух от злости. Я кому это все говорила?!

— Селена может остаться. — сказал Даррелл. — Я уеду.

Я даже рот закрыла и повернулась к нему, растерянная. Как уедет..?

— Куда?

— В свою квартиру. — он посмотрел на мою маму. — Доминик, можешь быть уверена, ее не тронет, наоборот, присмотрит. Я же не вернусь, пока..

— Идиотизм! — вспылила я. — Может, мне снова уехать?! Пока меня не было, все жили нормально, никто никуда не уходил, но теперь..

— Селена! — прикрикнула на меня мама.

— Что, Селена?! Что?! Я уеду, чтобы не было проблем. Хорошо, хорошо. Соберу вещи и уеду.

— Ты никуда не поедешь! — подскочил с места Доминик.

— Тебя забыла спросить! Раз мы теперь живем так, то почему нет?

— Селена. — Эрик встал.

Но даже его вспыхнувшие глаза меня не испугали. Зверь бушевал, и я вместе с ним. Снова разлучаться с ними… Нет, проще воткнуть себе в глотку нож.

— Иди ты все к черту! — выкрикнула я со слезами на глазах. — Поверить не могу! Семья называется! Лучше бы я не возвращалась!

— Селена! — громыхнул голос Эрика, когда я выбежала с кухни.

Но мне было плевать. И на то, как я себя вела, и на его злость, и на все остальное. Они понятия не имеют, через что я прошла. И я больше в тот ад возвращаться не хочу.

Глава 4. Обида и ее последствия

Я лежала в кровати и смотрела в потолок, обижаясь на весь мир. Мне казалось несправедливым решение родителей.

Во-первых, потому, что я уже взрослая и вполне сама могу решать, где мне жить. Мне 19, черт возьми! А во-вторых… меня ранило то, что парням приходится менять привычную жизнь из-за моего возращения.

Конечно, в таком возрасте они уже могли бы жить отдельно, однако из-за перенаселенности острова молодые оборотни, еще не связанные с парой и не имеющие детей, обязаны жить с родителями. До поры, до времени. Пока не найдут пару.

И все-таки парни могли уехать. У обоих, и у Ника, и у Дара были свои дома из-за высокого положения Эрика в обществе. Как один из аширов — хранителей барьера, Эрик едва ли не приравнивался к нашей альфе, Цивилле.

Раньше все было иначе. Только мужчины владели силой и властью. Но после Великого переворота времена изменились. Примерно 200 лет назад альфой стала первая волчица, после которой только женщины по ее линии наследовали титул. А чтобы народ не восставал, аширами избрали только мужчин. И так было положено начало равноправного общества.

Но жизнь у аширов… опасная, сложная и не всегда долгая. Особенно без пары. И к счастью, почти все наши действующие хранители нашли своих половинок, и теперь… Так что тогда с барьером, если аширы становятся сильнее?

Я не успела дальше развить эту мысль, так как пришла мама. Я сразу же села, пододвинув колени, спрятанные под пледом, к груди.

— Не дуйся, я просто волнуюсь. — мягко сказала мама, сев на кровать. — Милая, я не хотела тебя обидеть. Знаю, что ты у меня ответственная, и доверяю тебе. Я просто хотела подстраховаться, на случай, если..

Она не стала заканчивать предложение, но я и без этого ее поняла. И на душе стало еще гаже.

— Прости, малышка.

Я все же заговорила, мой голос звучал тихо, обиженно.

— Меня ранит одна мысль о том, что ты думаешь, что я могу по собственной воле..

— Я такого не думаю, глупышка. Дело в твоих… провалах. Но раз ты сказала, что с ними покончено, думаю, можно не волноваться.

— Но ты все равно будешь. Я тебя знаю.

— Ты мой ребенок, как иначе?

— Мам, мне 19.

— Да, да, ты у меня уже взрослая. — она погладила меня по голове, и я едва не замурлыкала. — Я точно могу оставить тебя с мальчиками?

— Ма-а-а-ам! — застонала я, запрокинув голову.

— А если вы друг друга поубиваете? Мы же с Эриком видим, какое напряжение витает между вами.

— Вы преувеличиваете. Мы просто немного поругались, когда я вернулась. — слукавила я.

И ощутила болезненный укус совести. Ненавижу лгать маме. Но если не хочу повторения прошлого, придется крутиться и не так. А если сказать правду..? Нет. Тогда отношения в семье напрочь разрушатся. Я не хочу этого.

Это раньше бы даже смешение одинаковой крови не привело к последствиям, а сейчас наш народ стремится быть ближе к людям, а потому… потому жить становится сложнее.

— Ладно, уже поздно. — мама поцеловала меня в лоб. — Звони мне каждый день! И на мои звонки отвечай!

— Ты звонишь больше 10 раз!

— Лени!

Я раздраженно застонала и протянула:

— Ладно.

— И кстати. — сказала мама, когда уже была у двери. — Даррелл все-таки решил пожить некоторое время в своей квартире.

После этой новости я так и не смогла уснуть и утро встретила помятая, не выспавшаяся и злая. Чертовски злая! Даже кофе с огромным количеством сахара и супер-шоколадным пирожным не помогло.

Так и не доев десерт, я поморщилась и отодвинула от себя чашку. В этот момент дом сотряс громкий рев.

— Мелкая!

И чем я не угодила ему в 8 утра? Я слезла с высокого стула, собрала грязную посуду и опустила ее в раковину, чтобы помыть. В тот момент, когда я включила воду, в кухню влетел Ник.

— Что это?! — он едва ли не засунул мне свои домашние тапочки в лицо.

— Твои тапки. — я принюхалась. — Ты их пометил? Лучше так не делай — воняет.

— Прибью! — оскалился он.

— И не рычи на меня, я не в духе. — я принялась вытирать помытую посуду. — Надаю тебе этими вонючими тапками по морде.

— Ты… — он закрыл глаза и стиснул челюсти так крепко, что я услышала скрип зубов. — Если еще раз твой облезлый уродец тронет мои вещи, я оторву ему голову.

— Ага, а потом я оторву тебе яйца. — сказала я, поставив вытертый стакан на столешницу и повернувшись к Доминику лицом. — Только тронь моего Злобика, и больше ни одна самка не посмотрит на тебя. Это я тебе гарантирую.

— Угрожаешь? — сощурился он.

— Излагаю факты. — я повесила полотенце ему на плечо и подошла к холодильнику.

Достала оттуда помидоры, редис, зелень и сметану. Думала сделать салат, каким часто кормила меня бабушка Агата. Может, еще пожарить картошечки?

— Ты изменилась. — уже без раздражения сказал Доминик.