Элиза Маар – Иные. Проклятые истинные (страница 12)

— Лучше бы ты не возвращалась. — хрипло сказал Даррелл и чуть ли не отбросил от себя мою руку.

А вот это было действительно больно. Очень. Словно мне в каждую часть тела вбили гвозди, а грудь вообще перемололи в порошок. С таким же успехом Даррелл мог сказать другое. Что лучше бы я умерла.

— Да пошел ты! — зарычала я, впервые в жизни позволив своему зверю перехватить контроль.

Глаза Даррелла расширились, когда он увидел, как мои вспыхнули. А после я сбежала.

Только чуть остыв, я поняла, что здорово прокололась. Этого я и боялась. Рядом с ними мои мозги напрочь отключаются. Такими темпами я разобью свое сердце быстрее, чем помру от тоски.

— Да, мам, я покушала. Да, дома спокойно. Да, и Ник тоже накормлен. — я тяжело вздохнула, подняв взгляд на полку, где стояла коробочка с гирляндами. — Да, мам. Нет, Дара я не видела. Как там Эрик? Угум. Ага, пока-пока.

Наконец, я отключилась, убрала телефон в карман шорт и, поискав глазами то, на что можно встать, полезла за коробочкой. Ростом я не вышла, уродилась маленькой, всего 163 сантиметра, а потому даже на этой тумбочке, которая, того и гляди, развалится подо мной, я едва доставала до полки.

Зверь хандрил, скулил и тосковал. Прошло три дня, а я до сих пор чувствовала, как что-то нехорошо давит на грудь, из-за чего мне казалось, что я нахожусь где-то под прессом. Злость прошла, а вот обида душила так же сильно.

Пока я пыталась достать искомое, нечаянно разбила какую-то стеклянную статуэтку, чуть не уронила подсвечник и оцарапалась о торчащий гвоздь. И, когда я, наконец, дотянулась до коробки, телефон зазвенел и завибрировал в кармане. От неожиданности я вздрогнула, коробочка соскользнула и ударила мне по голове, я пошатнулась и полетела на пол.

— Ай! — сильно отбила копчик а, правую ладонь ужалила боль.

Зашипев, я подняла руку и увидела, как по ней стекает кровь, а изнутри торчит острый кончик стекла. На глаза навернулись слезы, и меня затрясло. Я безумно боялась крови. Наверное, даже больше, чем змей и пауков вместе взятых.

— Селена? — окликнул меня Доминик с лестницы, в чертовом подвале его голос прозвучал громко, так как эхом отлетел от стен. — Ты в порядке?

— Нет! — я всхлипнула. — Ник, помоги!

Послышались торопливые тяжелые шаги, и вот я увидела лицо обеспокоенного Доминика. Он опустился рядом со мной на колени, осторожно приподнял мою руку к свету, из-за чего я зашипела снова, а потом посмотрел мне в лицо. От слез оно уже было мокрое.

— Не реви, сейчас все вылечим. — сказал мне Ник довольно мягко.

— Мне больно!

— Не будишь лазить, где попало. Поднимайся.

Он помог мне встать и, надавив на поясницу, повел в сторону лестницы.

— Сказал же, помощь понадобится, попроси. Нет, мы гордые, лучше шею свернем.

Если бы не кровь, которая стекала по локтю вниз и на которую я пялилась, я бы ответила ему, но меня уже слегка подташнивало. И все равно взгляд отвести не могла. Я уже вспоминала, как пыталась помочь Алфире после аварии, в которую мы попали. Крови тогда было куда больше.

Ник привел меня на кухню, так как та была ближе, и нашел в ящичке приготовленную специально для меня аптечку. В доме только я не умела регенерировать. Даже после пробуждения.

— Что ты там искала? — спросил Ник, складывая инструменты и препараты на столешницу.

— Гирлянду. — ответила я позже, когда он насильно отвел мое лицо в сторону, чтобы я не смотрела на руку.

— Уже весь дом похож логово бешенного деда Мороза, тебе все мало?

— Дед Мороз… — я нахмурилась. — Ты что, бывал в России?

Он поджал губы, но кивнул. Я не ожидала, что он еще и что-то скажет, но Ник меня удивил.

— Наша с Даром мать оттуда.

Ого… вот это новости. Мало того, что я никогда ничего не слышала об этой женщине, родившей мальчиков, так еще и то, что она была нездешней, здорово меня удивило.

— Мы бывали у нее пару раз, в детстве.

Он притянул мою руку ближе к себе, сказал, чтобы я ее расслабила, и взял пинцет. Я хотела было опустить взгляд на свою ладонь, но Ник не позволил. Мне пришлось сосредоточить внимание на его лице.

— Она нам и рассказала, кто такой этот их дед Мороз, а на утро засунула под елку подарки. Мы с братом радовались как идиоты, а было нам уже по 14. Помню, мне мать подарила корабль в бутылке, довольно огромный и дорогой, а Дарреллу достались толстые книжки с рассказами и стихами. Этот придурок раньше любил читать.

Я настолько заслушалась, что забыла о пульсирующей боли и осколке. Наверное, это Нику и было нужно. Он резко выдернул осколок, а потом нагнулся и стал дуть на кровоточащую рану, пока я хныкала.

— Вот и умница.

— Ты специально, да, отвлекал меня?

Он мне мягко улыбнулся, что меня удивило еще больше, а потом принялся обрабатывать мою руку, чтобы никакая зараза ко мне не прицепилась. Прикусив губу, я старалась терпеть, но рана была глубокой, и время от времени, я то пыталась одернуть руку, то шипела, то хныкала.

Хоть и действовал Ник осторожно, мне все равно было больно. Казалось бы, что я уже должна научиться терпеть боль, ведь столько уже ее перенесла. Но увы..

— Больше вы у нее не были? — все-таки решила спросить я.

Мне было легче, когда я смотрела на Ника и слушала его голос.

— Нет, она вышла замуж, родила двух дочерей, а на нас положила толстый хер.

Я с горечью усмехнулась.

— Прям как мой отец. — и прикусила губу.

Ник лишь взглянул на меня, но спрашивать ничего не стал. Да и не нужно было. Я сама открыла рот. Запах спирта явно влиял на меня отрицательно.

— Правда, он отказался от меня гораздо раньше, когда вбил в свою тупую голову, что я ему не родная, что моя мама изменяла ему направо и налево, пока он такой хорошенький хранил ей верность. Ну-ну. Мама к счастью, ушла от него сразу, хоть у нее не было ничего и никого, кроме меня. Помочь нам было некому.

— Ублюдок. — Ник плотно сжал зубы.

Горло сжал тугой ком. Я сглотнула, опустив взгляд на руку, которую Ник уже забинтовывал. Она болела, но без осколка уже не так остро. Терпимо.

— Вот и все. — напоследок Ник завязал бантик.

Я покрутила рукой, рассматривая аккуратную работу.

— Где ты так научился?

— В центре. Не у каждого новообращенного уже присутствует способность к регенерации, а ранятся там часто. За три года уже набил руку.

— Спасибо. — тихо сказала я.

Никогда бы не подумала, что буду принимать от него помощь, а тем более откровенничать.

— Будь аккуратнее, мелкая. Если разобьешь голову, боюсь, я помочь ничем не смогу. Последние мозги вытекут.

Я закатила глаза, но все равно улыбнулась. И Ник одарил меня ответной улыбкой. Это был первый раз за три дня, когда мы нормально друг с другом общались.

Я слезала со стула, когда Нику кто-то позвонил, и парень вышел с кухни. А я пару минут стояла здесь и думала о том, что произошло. Все-таки умеет же он удивить.

С улыбкой я вышла в коридор и пошла за чертовыми гирляндами. Я все равно сделаю то, что планировала, пускай и с одной рукой!

— Она в порядке. — услышала я приглушенный голос Ника из гостиной, когда шла к двери кладовой. — Нет, все три дня была дома.

Я остановилась, развесила ушки. О ком это он? Обо мне? Жаль голоса звонившего не слышно.

— Слушай, а тебе какая разница? Я за ней присматриваю. — Ник усмехнулся. — В трусики к ней залезть пытался только ты, я умею держать себя в руках.

Я нахмурилась.

— Да и даже если так, и что? Ага, ага, ты там не лопни от ярости, придурок. Все, пошел к черту.

Я не спалилась, по крайней мере, я так думала, потому что успела скрыться в кладовой, забрала коробку и пошла в свою спальню, чтобы закончить с ней. И все, весь дом будет украшен. Ну, кроме спален парней и родителей.

Мне нужно было как-то отвлечься от гнусных мыслей о Даррелле, когда он мне чуть ли не прямым текстом сказал, что лучше бы я подохла, а потому лучшим способом убить мысли была подготовка к празднику. Больше все равно заняться было нечем, так как погода уже бушевала, а из дома выходить не хотелось.

Пока Злобик спал, я повесила гирлянды. За окном уже было темно, и чтобы посмотреть, что получилось, я выключила свет, и комнату осветили разноцветные маленькие огоньки. Красота! Довольная и счастливая, я спиной плюхнулась на кровать и..

Пространство исказилось. Все тело прострелила жуткая боль, как будто меня переломали и собрали снова. Я кое-как открыла глаза, и увидела перевернутый салон машины. Кровь, осколки. В голове гудело, а от пиликающего звука лопались барабанные перепонки.

Я закрыла глаза, а когда снова их открыла, оказалась на морозной улице неподалеку от перевернутой машины. Такой знакомой… Дул сильный ветер. Такой бы точно смог с легкостью сдуть меня, но в этот момент не трогал, словно я была бестелесной. Сильный мороз грыз кожу, как голодный пес. Из-за ветра снег врезался в лицо и путался в волосах.