Элиза Барра – Не герой ее романа (страница 15)

- Милая вещица, - дипломатично заметил он, указывая на панно.

- Это подарок родителей на Новый Год, - сообщила ему Карина, со смешанными чувствами глядя на декоративное украшение. - Повесила, чтобы их не обидеть. Они прилетали ко мне на январских праздниках.

- Понятно. Наверное, они в первый раз были у тебя в гостях? - Предположил Митяй, чтобы хоть как-то объяснить несуразность выбора подарка.

- Нет, они уже навещали меня в этой квартире, и маме не понравился дизайн кухни, говорит, что в ней мало уюта, - со вздохом опровергла его предположение Карина. – Так что панно мне вручали с торжественным напутствием обзавестись, наконец, собственным жильем и свить в нем уютное семейное гнездышко. Ну и, разумеется, найти мужа, куда ж без этого, - в голосе Карины слышалось неприкрытое раздражение, накопленное в результате бесчисленных материнских наставлений и манипуляций с желанием понянчить будущих внуков.

Не успел Митяй посочувствовать Карине, как та огорошила его новостью о том, что он заочно принят ее родителями в качестве официального молодого человека.

- С этого момента поподробнее, - недоуменно вскинул брови Митяй, надеясь, что Карина пошутила.

- Понимаешь, мама каким-то образом обнаружила твою зубную щетку и бритву, которые я, между прочим, убрала на самую верхнюю полочку в шкафчике над умывальником. Она сразу заподозрила неладное и под дурацким предлогом устроила ревизию в моем шкафу, пока мы с отцом ходили в магазин. Когда мы вернулись, мама вызвала меня на разговор и предъявила твою забытую у меня футболку, бритву и щетку. Под давлением улик пришлось сознаться, что в моей квартире иногда появляется мужчина, - поделилась с ним подробностями материнского расследования Карина.

- С такой хваткой твоей маме стоило пойти в разведчики, - хмыкнул Митяй.

- И не говори, - кивнула Карина, - я почти ничего о тебе не рассказывала, но она сама все додумала и решила, что у меня, наконец-то, появился молодой человек, с которым «нужно непременно познакомиться, но пока не стоит торопить события, чтобы не сорвался с крючка», - с кислой миной дословно процитировала она свою маму.

- Вот так, ни сном ни духом, а ты уже чей-то потенциальный зять, - подытожил ее рассказ Митяй.

С извиняющей улыбкой Карина сокрушенно развела руками, признавая свое полное бессилие повлиять на выводы родителей, которые теперь свято верили в наличие у нее жениха. Ведь не будет же такая ответственная девочка встречаться с кем-попало без серьезных намерений, с легкой грустью припомнила она уверенное заявление матери, но не стала его озвучивать Митяю.

- Кстати, ты никогда не рассказывал о своей семье, - с намеком произнесла Карина, выразительно посмотрев на мужчину.

- У меня ее нет, поэтому и рассказывать нечего, - равнодушно пожал плечами Митяй и наполнил их опустевшие бокалы вином.

- Как? Совсем нет? – Растеряно переспросила у него ошеломленная Карина.

- Совсем, - подтвердил Митяй. – От меня отказались еще в роддоме. Лет до шести жил в приемной семье, но по какой-то причине они меня так и не усыновили. В начале девяностых главу семейства убили какие-то отморозки, и меня отправили в детский дом. Потом я еще через несколько приемных семей прошел, но к тому времени у меня характер такой говнистый стал, что меня каждый раз в детдом возвращали, а потом и перестали забирать. Из детского дома охотно только совсем малышей берут, школьники и подростки никого не интересуют, - скучающим тоном поведал он ей о самых ранних годах своей биографии.

Карина сглотнула ком в горле, не зная, как реагировать на его признание. Оказывается, они с ним были из очень разных миров, а она этого даже не замечала.

- Почему ты считаешь, что у тебя был плохой характер? – Спросила она первое, что пришло в голову.

Заметив в ее глазах непрошенную жалость, которую девушка тщетно пыталась скрыть, Митяй пренебрежительно фыркнул.

- Да злобный был, как волчонок, - все же ответил он на ее вопрос. – Словно что-то в голове перемкнуло, когда выяснилось, что в той первой семье я неродной был, и чуть что - меня, как щенка приблудного, сразу за порог выпнули. Родных двух дочек новоявленная вдова не торопилась в детский дом сдавать, а меня, видать, лишним ртом посчитала. Может, это ее муж хотел сына, а как его не стало, так и я ненужным сделался, не знаю. Только понял я тогда, что сам за себя, поэтому врал напропалую, воровать не гнушался, по малейшему поводу в драку лез. Неудивительно, что меня раз за разом назад в детдом возвращали, а в моей бестолковой голове лишь крепла уверенность, что никому нельзя верить, кругом одни предатели. Поначалу сбегал часто на улицу, к беспризорникам прибивался, клей с ними нюхал, бензин, удивительно еще, как не сторчался.

- И что тебя из этой ямы вытащило? – Осторожно спросила у него Карина, от всей души сочувствуя тому, сколько испытаний выпало на долю несчастного ребенка, оставшегося без родителей.

- Скорее не что, а кто, - поправил Митяй, рассматривая золотистую жидкость на дне своего бокала, при этом взгляд его был затуманен воспоминаниями. – В наш детский дом учителем физкультуры устроился бывший тренер по борьбе, Борис Валерьевич, царство ему небесное. Он как-то смог до нас, пацанов, достучаться, стал вести секцию по борьбе, и наставлял между делом. Он, наверное, единственный с нами по-человечески обращался, но при этом жесткий был, с таким не забалуешь. – Уголки его губ дрогнули в улыбке, стоило вспомнить, как за любую выходку и шалость тренер заставлял отжиматься до изнеможения. - Мировой был мужик, жаль, что спился под конец жизни. Это он меня на военную стезю направил, говорил: «Дурь твою, Митяй, надо в правильное русло направлять, иначе по кривой дорожке пойдешь».

- Так это он тебе дал такую кличку? – Поинтересовалась Карина, которая не могла себя заставить обращаться к нему по выдуманному прозвищу, заменявшему мужчине имя.

- Я ее себе сам дал, - просто сказал Митяй. – Всегда ненавидел свое имя, все эти обидные дразнилки «Богдашка-какашка», «Богдашка-промокашка», - досадливо поморщился он. – А потом узнал, что моя настоящая мать отказалась от меня сразу после рождения. Имя придумала сердобольная пожилая санитарка в роддоме, а отчество дали в честь врача, который принимал роды. С кого-то перепугу решили, что имя может как-то помочь мне устроиться в жизни. Богом дан, - презрительно скривил губы Митяй, - это же просто насмешка над никому ненужным выродком, которому было бы лучше никогда не рождаться.

- Не говори так, - ломким голосом попросила Карина, кожей чувствуя, как Митяй весь напрягся и внутренне ощетинился. В его голосе сочилась едкая горечь, с головой выдававшая застарелую душевную боль. – Ты не пытался узнать что-нибудь о своей настоящей матери? Не искал ее?

- В моем свидетельстве о рождении указаны данные, взятые из ее паспорта. Митяева Светлана Константиновна, 1958 года рождения, - монотонно перечислил Митяй. – Это была не малолетняя соплюха, которая залетела и с перепугу отказалась от ребенка, а потом всю жизнь слезы лила по отданному чужим людям сынишке. Нет, она была зрелой женщиной, которой просто был не нужен ребенок. Зачем мне ее искать? Я ей был не нужен, а она не нужна мне.

- Каждому нужна мама, - тихо проговорила Карина и робко указала ему на очевидный факт, - единственное, что тебе досталось от матери, это ее фамилия. А ты не просто оставил ее себе, но и сделал из нее для себя новое имя.

- Ну, начались теории заговоров уровня РЕН ТВ. «Совпадение? Не думаю», - саркастично протянул Митяй. – Все, хватит разговоров, лучше иди ко мне.

Он пересадил к себе на колени Карину и впился в ее губы требовательным поцелуем, словно пытался заставить замолчать девушку самым простым и доступным способом. Карина не разделяла его пыла, но поддалась напору мужских губ, с трудом успевая отвечать на поцелуи. Вволю помучив ее губы, Митяй стянул с нее через голову футболку, а так как бюстгалтер на девушке отсутствовал, то его руки тут же накрыли два нежных полушария и принялись играть с чувствительными сосками. Карина невольно заерзала у него на коленях, чувствуя бедром, как постепенно в мужчине нарастает возбуждение.

Устав от возни на стуле, Митяй поднял Карину на ноги и, не разрывая объятий, повел ее в спальню. Девушка очень быстро оказалась лежащей на постели, пока с нее нетерпеливо сдергивали бриджи вместе с нижним бельем. Движения Митяя были порывистыми и немного грубоватыми, будто он сердился на Карину за то, что она разбередила в его душе незаживающие раны. Он с каким-то остервенением набросился на ее шею и грудь, оставляя на белой коже отметины от губ и зубов. Извиваясь в капкане его цепких рук, девушка ойкала и ахала от ощутимых укусов, которые мужчина сразу же зацеловывал, превращая свою бессознательную месть в любовную игру.

Карина ничего не могла поделать с тем, что он умело разжигал в ее податливом теле страсть, вынуждая уступать своим желаниям. Ее сознание как будто раздвоилось: одна часть была затянута пеленой вожделения, а другая вполне себе сохраняла ясность. Она словно со стороны наблюдала за тем, как Митяй наскоро натягивает презерватив и нетерпеливо погружается в нее, пока они оба не сплетаются в единое целое, изнывая от остроты ощущений. Мужчина резкими толчками входил в ее тело, выбивая из нее громкие стоны. Словно одержимый он не щадил ни ее, ни себя. Каким-то шестым чувством Карина понимала, что с помощью секса он хотел забыться, раствориться в ней, чтобы спрятаться от гнетущих мыслей и своего беспросветного одиночества, в котором провел долгие годы.