Элиз Вюрм – Двое из нас (страница 6)
Они, пришли в кухню, Элли и Дина. Элли осматривалась – фотографии в рамках, постер фильма «Рассвет волка», о котором ей рассказывал Джоэл.
Она осознала, странно – только сейчас, что Джоэл это и есть её жизнь! Всё, что она знает о рухнувшем мире, она знает от него!
Элли села на диван, как чужая, потеряно.
Кухня была большой, большой дом, большая кухня и комнаты…
Старый дом, тёплый, как хороший друг.
– Я принесу свитер!.. – Сказала Дина, и вышла из кухни.
Элли посмотрела ей вслед.
– Хорошо.
Пришёл Джесси, – переоделся, пришёл.
– Как вы с Джоэлом?
Сел за стол, на стул, деревянный, грубоватый, с высокой спинкой.
– Сам сделал стул? – Зачем-то спросила Элли.
– Да, – Удивился её вопросу, он. – Массив сосны!
– Круто! – Кивнула Элли.
Джесси улыбнулся, понял, что её волнует не стул.
– Что произошло?
Она недоумённо посмотрела на него.
– Ничего!
– Ты приходишь к Дине, когда чувствуешь замешательство…
Улыбка стала печальной.
– Как ребёнок к матери.
– Правда? – Удивилась и смутилась Элли.
– Да.
Джесси кивнул.
Она вновь посмотрела на кинопостер «Рассвет волка» – вервольф и молодая женщина, прижимающаяся к нему…
– Смотрела? – Спросил Джесси.
Элли перевела взгляд на него.
– Фильм!?
– Ааа… Нет.
Джесси добродушно улыбнулся.
– Посмотри, – он о женщине (в первой части) влюбившейся ликантропа – в монстра, а во второй части, готовой умереть за него…
Он мягко усмехнулся, посмотрев на постер.
– Что-то в этом есть…
– Что? – Удивилась Элли.
– Все, кого мы любим для нас немножко монстры – мы беззащитны перед ними в нашей любви к ним. Они могут нас уничтожить, и могут спасти – и, спасают и уничтожают!
Вернулась Дина, закутала Элли.
– Кто «уничтожает и спасает»? – Спросила она, чуть недоумённо посмотрев на Джесси.
– Хороший вопрос!.. – Рассмеялся он, засмущавшись.
Она подошла к любимому, Дина, подняла руку, и ласково погладила его по голове – погладила волосы.
Посмотрела на волка и его девушку на афише.
– Интересно, трудно ли ему было стать монстром – раздушевить себя?!
– «Раздушевить»? – Удивилась Элли.
– Да…
Дина пожала плечами.
– Да! Чтобы стать монстром, надо потерять себя!
– Потерять душу? – Заинтересовался Джесси.
– Я думаю… что-то… Что-то в душе! Что-то, что делает её живой, подвижной, чувствующей…
Дина внезапно улыбнулась, счастливо посмотрела на Джесси.
– И сентиментальной!
Он засмеялся, порозовел.
Элли улыбнулась, наблюдая за ними – голубки!
Она посмотрела в окно – деревья стояли, словно в огне, словно, души сожжённые огнём. Где-то далеко было солнце, – закат, ослепительно белый, сродни рассвету. Элли охватило это странное, родное уже, чувство – умирания… Что-то умирает в душе, когда заканчивается день, и что-то умирает в ней же, когда день начинается, новый день со старыми потерями.
Элли снова посмотрела на «Рассвет волка» – монстра зовёт Луна, (прошлое?). Монстр, словно вырывается из рук девушки, как будто удерживающей его – он ещё человек, ещё! Луна огромна, Луна печальна, Луна одинока, она зовёт: приди в моё одиночество, приди и слейся со мной, с опалово-белой бездной…
Он пошёл за Элли. Он всегда идёт за ней, когда её слишком долго нет.
Ноги устали, – ботинки разбились, и стали натирать пятки. Он терпел – он всегда терпит, не жалуется. Стыдно, стыдно жаловаться, а почему и сам не знает! Стойкий оловянный солдатик? Возможно. А может, просто – дурак!
Он всегда был таким… терпеливым? Или стойким? Придумал себе, что надо быть сильным, и был…
Он выпил кофе, надел, тёплую куртку, и пошёл, пошёл искать свою малышку. Осень встретила его неприветливо, холодком.
Джоэл Миллер поднял воротник куртки, застегнул верхнюю пуговицу.
Не надел шарф. Он надевает шарф, когда Элли просит его об этом, когда сама оборачивает его вокруг его шеи.
Элли научилась вязать. Её это успокаивает – её это учит терпению и некоей сдержанности, – умению себя сдержать.
Вязать её научила Мария, жена Томми, тоже… женщина эмоциональная.
Закат умирал, – король в золотой осенней короне! Светил, ещё светил, как будто улыбался в агонии.
Элли, наверное, у Дины – она всегда убегает к ней, когда они не могут друг друга понять.
Джоэл вспомнил «Куда бы я ни пошла,