Элия Гринвуд – Дорогая Лав, я тебя ненавижу (страница 17)

Это желание.

Плотское, страстное желание.

Финн останавливается в дюйме от нее, наклоняется вперед, чтобы прошептать что-то ей на ухо, и Диа тяжело сглатывает. Судя по тому, как он отстраняется и выжидающе смотрит на нее, он задал вопрос. Покраснев, моя лучшая подруга бросает смущенный взгляд в мою сторону.

– Иди, – ухмыляясь, говорю я.

Диа благодарно улыбается и кивает своему почти бойфренду, который, не теряя ни секунды, хватает ее за руку и направляется к своему дому.

– Охренеть как незаметно! – кричит Ксавье, а Тео и Аксель фыркают от смеха. Даже я не могу сдержать улыбку. Что касается Бри и Лейси, они все еще слишком обкурены, чтобы как-то отреагировать.

– Я и не пытался! – орет в ответ Финн.

– Эй, придурок! – зовет его Ксавье.

Финн через плечо оглядывается на лучшего друга.

– Не делай как Тео. Используй защиту.

Финн ухмыляется и исчезает в доме вместе с Диа. Я бросаю взгляд на Тео, который сидит справа от Ксавье, и жду от него какой-нибудь ответочки. Тео выбирает старый добрый палец, показав фак Ксавье, прежде чем затянуться косяком, который он держит в руке. Знайте, Теодор Кокс тупо под кайфом, когда не утруждает себя спорами.

Наступает тишина, и я начинаю осознавать неловкость ситуации, в которой оказалась. Я наедине с кучей качков, от одного из которых у меня учащается пульс, что мне не очень-то нравится, и двумя чирлидершами, которые смеются над одной и той же шуткой уже пять минут подряд.

И я даже не могу обижаться на Дию. Может, она и оставила меня наедине с ними меньше чем через пять секунд после того, как мы пришли сюда, но она влюблена.

– Чего ты ждешь, детка? Залезай сюда, – Аксель похлопывает по месту рядом с собой на батуте, и я так сильно сжимаюсь от этого прозвища, что мне становится физически больно. Я робко пробираюсь к батуту и заползаю внутрь через дверь с защитной сеткой, но сталкиваюсь с дилеммой…

Где мне сесть?

Я обшариваю глазами представшую передо мной картину. Повсюду разбросаны вещи – упаковки пива, баскетбольные куртки парней, сумочки Бри и Лейси, – остается только одно место рядом с жутким Акселем, который смотрит на меня со злобной ухмылкой и явным ожиданием.

Через. Мой. Гребаный. Труп.

Я снова осматриваюсь в отчаянной попытке найти другое место и случайно встречаюсь взглядом с Ксавье.

Его глаза не красные и не маленькие.

На самом деле он совсем не выглядит обкуренным.

Думаю, сегодня он отказался от косяка. Его светло-каштановые волосы – влажный сексуальный беспорядок после горячей ванны, и я проклинаю реакцию своего тела на его привлекательную внешность. Ради всего святого, я практически чувствую, как расширяются мои зрачки.

Ксавье молча выдерживает мой взгляд.

Потом двигает ногой.

Совсем немного, но это действие освобождает место рядом с ним.

Неужели он только что…

Я не позволяю себе дважды подумать о том, как грубо он обошелся со мной у Тео, плюхаюсь рядом с ним и мысленно кричу Вселенной: «Ты что, издеваешься надо мной?», когда ветер ударяет мне в лицо запахом его одеколона.

Срочная новость: Ксавье Эмери хорошо пахнет.

Ну конечно.

Пошел ты, ветер.

– Вы, киски, играть собираетесь или как? – Аксель достает из кармана колоду карт.

– Господи, Флетчер, ты опять за свое? – огрызается Ксавье. – Может, хватит уже? Мы не будем играть в «Дуй и Всасывай».

– Почему, черт возьми, нет? Нас трое и их трое, – Аксель указывает на вялых Бри и Лейси. – Что еще нам остается делать, пока Финн и Диа сбиваются с пути истинного.

– Я буду играть, – Лейси решает вернуться в мир живых. Я понимаю, что к чему, когда она бросает нескромный взгляд на свою давнюю любовь.

Тео сидит слева от нее, совершенно обдолбанный и явно более заинтересованный в косяке в своей руке, чем в разговоре, происходящем вокруг него. О. Если бы мы играли, Лейси должна была бы передать ему карту.

Своим ртом.

Сказано достаточно.

– Я тоже, – Бри садится. – Эта вечеринка отстой.

– Это не вечеринка, королева выпускного, – насмехается Тео.

– Неважно, – хмыкает Бри.

– Кокс, ты играешь? – спрашивает Аксель.

Тео фыркает:

– Не в этой жизни.

Я пялюсь на него. С прищуренными, налитыми кровью зелеными глазами и взъерошенными темными волосами парень выглядит более укуренным, чем Бри и Лейси, вместе взятые.

– Что? Но ты должен сыграть, – надувает губки Лейси.

– Слишком очевидно, Лейс, – усмехается себе под нос Ксавье, его голос такой низкий и хриплый, что никто, кроме меня, его не слышит. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться его замечанию.

– Только один раунд, ради меня. Пожалуйста. – Лейси хлопает ресницами, глядя на Тео в стиле «я сделаю так, что ты не пожалеешь», и он вздыхает.

– Один. И все, – сдается он.

– Ксав? – Бри поворачивается к своему парню.

– Да пофиг, – бурчит Ксавье, почти не слушая, и пинает Тео ногой, чтобы привлечь его внимание. – Дай сюда, – он протягивает руку, и Тео передает ему косяк.

Я полагаю, что ошиблась на его счет, пока Ксавье, отложив алкоголь и облизнув кончики пальцев, не гасит косяк без предупреждения.

– Какого хрена? – кричит Тео, но Ксавье уже раздавил самокрутку ботинком.

– Ты в одной затяжке от того, чтобы спутать Лейси со своей правой рукой. Поблагодаришь меня позже, – безапелляционно заявляет Ксавье, и все смеются.

Тео раздраженно выдыхает:

– Да пошел ты, чувак.

Аксель приказывает Лейси сесть между Тео и Ксавьером, чтобы мальчикам не пришлось «вдувать и отсасывать» друг другу – да, я знаю, как грязно это звучит, – и завершает это словами:

– Все знают правила?

– Вообще-то я никогда не играла, – заговорила я впервые с тех пор, как присоединилась к ним.

Это сигнал для Бри.

– Уф. Забыла, что она здесь. Как твоя сестра, Ви? По-прежнему лучше тебя буквально во всем? – хихикает чирлидерша.

Я хотела бы найти идеальный ответ, чтобы заткнуть ее выплевывающий яд рот, но все, что могу сделать, это сидеть и терпеть. Позволить ей пройтись по мне. Конечно, плюнь мне в лицо.

В этом вся моя гребаная жизнь.

– О, прости, где мои манеры. Тебе здесь не слишком светло? Мы можем выключить свет во внутреннем дворике, если хочешь. Ты, наверное, привыкла к темноте. Ну ты знаешь, жить в тени сестры, – добавляет Бри.

Обычно мне абсолютно насрать на ее комментарии, но прямо сейчас мне кажется, что она дергает за те немногие ниточки, которые все еще помогают мне держаться. Одно дело – говорить себе, что ты изгой в семье, и другое – позволять профессиональной задире играть на твоих слабостях и использовать их против тебя.

– А что насчет дорогой мамочки? Она уже отправила тебя на возврат…

– Ой, пошла ты, Бри.