Элиссон Вуд – Быть Лолитой (страница 10)

– Вы двое, типа, вместе?

– Эм, нет, типа, фу. Он такой старый. – Я закатила глаза для пущей убедительности.

– Ага, – сказала она, выдувая пузырь. Я фыркнула с отвращением, вложив все свои эмоции. Ее розовый пузырь лопнул.

Я рассказала об этом мистеру Норту на следующий вечер, и он опустил голову, закрыв лицо руками, откинув свои темные волосы с лица. Долго молчал. Когда подошла официантка и предложила подлить кофе, я покачала головой.

– Ты не понимаешь, что сделала? – все еще не поднял головы, но я поняла все по голосу.

– А что я сделала? – я не делала ничего, сказала ей «нет», что мы точно не вместе. В чем моя вина?

– Мне нужно идти, – он быстро накинул пальто и засунул салфетки в стакан с водой.

– Что? Но…

– Эли. Я рискую всем ради тебя. Всем. – Он ушел, оставив меня платить за ужин.

Это было неделю назад. Я по-прежнему приходила к нему на уроки в мастерскую, но он не писал мне. Я останавливалась у его стола, глядела на него, а он лишь говорил:

– Да, мисс Вуд?

Когда такое случилось впервые, я выбежала из мастерской, закрылась в туалете, хлопнув дверью, и рыдала в кабинке, выкрашенной в бледно-розовый цвет. Во второй раз я просто села за парту в классе и начала рисовать звездочки на слое пыли из опилок. Смотрела в окно. Читала сценарий. Затем, во время репетиции, он подозвал меня прочитать реплики и спросил, не голодна ли я, может, люблю картошку фри? И вот мы здесь.

Позже он объяснил, что нам нужно было создать убедительную видимость, иначе бы мы не смогли видеться вовсе, потому что слишком рискованно. Я что, хочу, чтобы он потерял работу?

– Нет, нет, ты же знаешь, я бы ни за что…

Он поднял руку, заставив меня замолчать.

– Знаю. Поэтому мне нужно, чтобы ты начала с кем-нибудь встречаться, – сказал он, помешивая свой кофе. – Не по-настоящему, разумеется, а просто чтобы отвлечь внимание от нас. Как метод актерского мастерства. Практика ведет к совершенству, понимаешь?

– Верно.

– Знаешь, я встречаюсь кое с кем.

Я знала. Иногда он о ней говорил, о том, какая она симпатичная, какой отличный у них секс. Она была блондинкой. Я не знала ее имени.

– Ты должна понять, Эли, пока что все это невозможно. У меня есть нужды, – объяснял он. – Я имею в виду, что еще девять месяцев до того, как…

Мы пока даже не говорили об этом. Но я знала – мы будет вместе. Нам просто надо подождать. Очевидно. И меня все вполне устраивало.

– Ты хочешь, чтобы я страдал все это время? – спросил он. Я заверила его, что не хочу, что понимаю. Но эту тревогу я хранила внутри себя, не могла даже написать ему об этом, зная, что он прочтет. Я должна понимать. Ничего не требовать. Что угодно, но не требовать.

Он допил свой чай и сказал мне принести список потенциальных парней, с кем я могла бы встречаться, завтра в его мастерскую и что он будет помогать мне все то время, пока я буду встречаться с парнем, даже будет давать мне советы.

– Я хочу видеть, что ты вкладываешься в эту роль, Эли, – он похлопал по столу, поднимаясь. – Покажи, на что ты способна.

Я уставилась на картонную подставку под своей чашкой кофе и блюдцем, начала выписывать свои реплики из сценария. Уже знала, с кем могла бы встречаться. С парнем, с которым ходила на курсы писательского мастерства, Дэвидом. С ним я ездила на день открытых дверей в Школу изобразительных искусств в Нью-Йорке. Мы были незнакомы до этого года, и он знал лишь положительную мою сторону. Был забавным и, кажется, курил травку, любил кататься на скейтборде и сноуборде. Его лучшего друга звали Джон, тот был чуть старше и уже должен был учиться в колледже, но не учился. Мы познакомились, когда гуляли с Дэвидом по выходным, просто катались по округе, постоянно покупая холодный кофе Dunkin Donuts и болтая, даже зимой. Сначала мы проводили время в кофейне, делали домашнее задание по писательскому мастерству, а потом начали видеться и ничего не делать. Он спросил меня, хочу ли я холодный кофе после школы, в день, когда у меня не было репетиции, и подвез меня. Моим любимым был холодный кофе со вкусом черники. Я нравилась его лучшему другу.

Джон казался мне прикольным. У него были темные волосы, он высокий и очень похож на Дэвида: добрый, смешной и тоже покуривал травку. Мне всегда нравилось проводить с ними время, я никогда не чувствовала себя странно, не чувствовала, будто меня осуждают. Я знала, что нравлюсь Джону, потому что он пытался поцеловать меня несколько недель назад, когда подвозил меня до дома, по радио играла группа Incubus. Его любимая группа. Мне нравилась их песня Wish You Were Here. Я отвернулась от него и улыбнулась на прощание, зная, что поступаю правильно, ведь мое сердце принадлежало другому.

Я поняла, что учитель был полностью прав: все становилось слишком очевидно. «Ага», – сказала я сама себе и своей пустой кофейной чашке. И как я сама не догадалась?

Почти сразу у меня появился парень. Он поцеловал меня легко, наклонившись через рычаг переключения передач в своей машине, вечером в выходной, не слишком поздно, до комендантского часа. Мама поощряла, она познакомилась с ним за день до этого.

– Он хороший, – сказала она, когда я толкала тележку в продуктовом. Она изучала коробки со спагетти. – Милый. Еще раз, сколько ему?

Почти сразу я поняла, что встречаться с Джоном было ошибкой. Я ему правда нравилась. То есть правда нравилась. Я это видела. Он расслаблялся рядом со мной, и рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что это может стать началом любви, тем периодом, когда ты не уверен, все ли по-настоящему для тебя, поэтому не торопишься и не напираешь. Он никогда не приставал ко мне, лишь держал меня за руку. Ему нравилось смотреть на меня, хотя я была одета. Легко смеялся и считал классным, что я хочу стать актрисой или, может, художницей, а когда я рассказала ему, что в прошлом году завалила учебу и хотела покончить с собой, он просто обнял меня крепко-крепко, и мне показалось, он может заплакать.

Но он совсем не был тем, о ком я мечтала.

«Думаю, у меня не получится», – написала я учителю во время урока в мастерской.

Мистер Норт не поднял голову, лишь передал мне листок обратно: «Разве ты не хочешь, чтобы мы были вместе?»

«ХОЧУ! – я подчеркнула. – Но чувствую себя скверно». – Нарисовала грустный смайлик.

«Я бы чувствовал себя скверно, если бы потерял тебя», – написал он. Еще один грустный смайлик. Его со слезой.

Я закатила глаза.

– Ты серьезно, что ли, – одними губами ответила я.

«Никто не должен знать о нас. Сейчас слишком рискованно. Если все в тайне, мы в безопасности. Все зависит от тебя, Эли. Чего бы ты ни хотела, я счастлив. Если ты хочешь встречаться с другим, встречайся. Или нет, все равно. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива».

«Я счастлива с ТОБОЙ», – написала я в ответ.

«Тогда покажи, какая хорошая из тебя актриса».

«Покажу».

«Докажи. Мне нужно знать, что ты относишься к этому – к НАМ – серьезно. Пообещай».

«ОК!!! ОБЕЩАЮ».

– Хорошо, – сказал он, улыбаясь мне. – Тебе пора на урок. – Он выписал мне свою справку, и его рука коснулась моей на секунду.

Я махнула мистеру Норту и поправила свой рюкзак. Но мысль о том, как Джон смотрит на меня, не выходила из головы. Заставляла ощущать себя жестокой, какой я быть совсем не хотела. Мне нужно было поговорить с кем-то обо всем, но я знала, что не могу. Кому я могу рассказать подобное? Я сдружилась с остальными ребятами на репетициях, с некоторыми одноклассниками даже, и у меня всегда была миссис Миллер. Я покачала головой, шагая по пустому коридору. Должна была сдержать обещание. «Тайна в безопасности».

На той неделе, когда состоялась премьера пьесы, учитель спросил, хочу ли я замуж. Я чуть не подавилась своим Snapple[10].

На его уроке по английскому в тот день обсуждали «Великого Гэтсби», которого я уже прочла. «Скукота». Он написал что-то и обронил записку передо мной, когда шел в начало кабинета, чтобы начать урок.

Я уставилась на листок, затем на него, остановившегося у доски. «Это случилось». В моей голове закружились мысли о белых платьях, красных розах и свечах, я заставила себя сделать вдох. «Держи себя в руках, Элиссон».

Написала в ответ: «Кто спрашивает?» – уклончиво, но заигрывающе. Идеально. Сложила бумажку обратно и подбросила ему на стол.

Я крутила на пальце кольцо, раздумывая, каково это, иметь такое же, но с бриллиантом. У меня не было настоящих драгоценностей, все, что носила, это бижутерия из магазинчиков Contempo Casuals и Claire’s. Мне казалось, это будет похоже на магию из сказок: принц надевает девушке на палец кольцо и – бум! – она счастлива. Она принцесса. Или становится могущественной чародейкой, или кем-то вроде того. Я лишь знала, что что-то должно измениться в такой момент, даже в реальном мире.

Кажется, он вел урок целую вечность. О зеленом цвете, о котором написал на доске и обвел. Я умирала от нетерпения, пока ждала, когда он наконец вернется к своему столу. Наконец он сказал ученикам читать в тишине до конца урока.

Сел, развернул записку. Улыбнулся, написал что-то, откинул с лица свои темные волосы. До звонка оставались считанные секунды, и он медленно, очень медленно, подвинул записку к краю стола, чтобы я могла дотянуться.

Зазвенел звонок, и я схватила записку. Поднялся шум двигаемых стульев и открываемых сумок.