Элисон Уэйр – По милости короля. Роман о Генрихе VIII (страница 4)

Какая ужасная новость! А вдруг Екатерина умрет? Гарри не мог и подумать об этом. Она должна стать его королевой. Другой он не желал. Следующие несколько ночей он провел почти без сна, терзаемый предчувствием самого страшного исхода.

К великому облегчению Гарри, Екатерина выздоровела, но ко двору не вернулась. Незадолго до Рождества из Испании пришла новость о кончине королевы Изабеллы. Рыцарственное сердце Гарри устремилось к Екатерине. Ему была знакома боль утраты матери. Он желал быть рядом со своей нареченной и утешать ее. Но даже в это тяжелое время отец не позволил им видеться. Какая бесчеловечность! Гарри надеялся, что Екатерина ощутит его сочувствие, и горячо молился об этом.

Но вот наконец отец послал за ним. Негодующий сын стоял перед королем и едва сдерживал желание высказать во всеуслышание свое возмущение великим отцовским жестокосердием. Но разум короля тяготили совсем другие мысли.

– То, что я собираюсь сказать вам, Гарри, должно остаться между нами. – Он смерил своего отпрыска строгим взглядом. – Испания горько скорбит о смерти королевы Изабеллы, и это вполне понятно, ведь страна вновь будет разделена надвое. Король Фердинанд не имеет прав на престол Кастилии, и теперь это королевство перейдет к наследнице Изабеллы, ее старшей дочери Хуане. А мы, мальчик мой, отныне связаны союзом не с сильной, объединенной Испанией, а с гораздо менее значительным королевством Арагон. Вы понимаете меня?

Гарри понимал, но лучше бы он ничего этого не знал. Он молча уставился на короля, не желая осознавать значение сказанного во всей полноте.

– Печальный факт состоит в том, что статус и политическое значение Екатерины в одночасье понизились. – («Боже правый! – вскипел про себя Гарри. – Такие слова достойны торговца, а не короля!») – Теперь для наследника английского престола могут считаться более подходящими и выгодными иные брачные союзы.

– Нет! – категорически заявил Гарри. – Мне нужна Екатерина, и никто другой.

– Вы будете делать так, как я скажу, мальчик мой, а я выберу наилучший для Англии вариант, знайте это.

– Но отец…

Король предостерегающе поднял палец:

– Хватит! Решение принято. Я прекращаю выплачивать Екатерине содержание, и она будет жить при дворе, чтобы мне не приходилось тратиться на содержание ее отдельно. Она останется в уединении со своими слугами, а вы не будете пытаться разговаривать с ней без моего дозволения. Вы будете вести себя так, словно ваш брак с Екатериной состоится. А я тем временем подумаю о других партиях для вас. Не глядите на меня волком, мальчик, вам это не идет. А теперь возвращайтесь к своим занятиям.

Гарри ушел, сжимая кулаки от бессильной ярости. Ему была нестерпима мысль, что с его дорогой Екатериной обращаются так подло. Лишь бы она не заподозрила, будто он одобряет поведение отца! – мысленно взмолился Гарри. Если бы только ему представилась возможность увидеться с ней хотя бы мельком, тогда он мог бы передать ей, что любит ее и не откажется от своей клятвы верности. Но и после того, как Екатерина поселилась в Ричмондском дворце, Гарри редко видел ее даже издали, а когда это случалось, принца неприятно поражало, какими заношенными и истертыми выглядят платья его невесты. Обида на отца переросла в злость.

Однако четырнадцатый день рождения принца неуклонно приближался. Отец наверняка примет решение до этого дня, и Гарри хотел, чтобы король с уважением отнесся к уже заключенному брачному договору. Но вскоре стало совершенно ясно, что никаких приготовлений к свадьбе не ведется.

Неопределенность была мучительна. Однажды вечером Гарри постучал в дверь отцовских покоев, и его провели в королевскую опочивальню. Король, закутанный в бархатный ночной халат, сидел на стоявшем в изножье кровати сундуке и просматривал стопку каких-то бумаг.

– Да, Гарри, в чем дело? – спросил он довольно дружелюбно.

– Отец, что с моим браком? Он должен состояться вскорости. Каковы ваши намерения? – Гарри старался, чтобы в его тоне не слишком явственно звучала укоризна.

– Я еще не решил. – Король нахмурился. – Нужно принять во внимание многие детали. За Екатериной дают отличное приданое, из которого мы пока получили только половину. Честно говоря, мне не хотелось бы отказываться от остального. Более выгодной партии до сих пор не подвернулось. Я склоняюсь к тому, чтобы откладывать ваш брак как можно дольше и ждать, не появится ли какой-нибудь другой вариант.

– Но это несправедливо по отношению ко мне и Екатерине! – воскликнул Гарри.

– Это политика, мальчик, и вы поступите правильно, если извлечете урок из этой ситуации, – мягко проговорил отец. – Мы не должны отметать никакие возможности. Накануне вашего дня рождения вы предстанете перед епископом Винчестерским и возьмете назад свои обещания, данные во время помолвки, на том основании, что вы тогда были малы и по закону неправоспособны, чтобы принимать такие решения самостоятельно.

Гарри ужаснулся и сжал кулаки:

– Но я тогда хорошо понимал, что делаю!

– Это не имеет значения. Мне необходимо сделать так, чтобы, если подвернется лучшая партия, не возникло сложностей с разрывом вашей помолвки. И вы будете держать все в тайне. Это приказ!

Гарри не мог поверить, что его отец способен на такое холодное безразличие, расчетливость и даже жестокость. Ему отчаянно хотелось увидеться с Екатериной, предупредить ее о том, что грядет, и объяснить, что он сам к этому непричастен. Ему даже пришла в голову отчаянная мысль ворваться в покои принцессы и выложить ей всю правду, прежде чем его успеют остановить. Но от этого, вероятно, станет только хуже, и какую бы ненависть ни питал Гарри к своему отцу в тот момент, он все равно боялся его и понимал: когда настанет момент отречения от помолвки, ему придется это сделать.

Как-то в октябре король размашистой походкой вошел в спальню Гарри:

– Мальчик мой, у меня для вас хорошие новости. Я вступил в секретные переговоры с королевой Хуаной и королем Филиппом о браке между вами и их дочерью Элеонорой.

На миг Гарри онемел. Хотя его заставили отказаться от данных во время помолвки обещаний, он все еще надеялся заявить права на свою невесту.

– Но королева Хуана – сестра Екатерины. Неужели она согласится на такую подмену? – возразил он.

– Сомневаюсь, что ее слово хоть что-нибудь значит в этом деле. Кастилией правит ее муж, Филипп Бургундский, и его желание – закон для нее. Филиппа возмущает вмешательство Фердинанда в дела Кастилии, и он видит в этом браке средство отомстить тестю. К тому же я полагаю, он предложит большое приданое.

У Гарри упало сердце.

– Но инфанта Элеонора наверняка еще очень мала.

– Ей шесть лет, к двенадцати годам она созреет для брака, а время летит быстро. Не забывайте, юную супругу легче подчинить своей воле, чем ту, которая старше годами. Вам всего четырнадцать, а Екатерине уже почти двадцать, и получить власть над ней в качестве супруга будет непросто. У нее сильный характер.

Отец все видел в неверном свете. Екатерина неизменно проявляла только покорность и уважение.

– Брак с Элеонорой гораздо выгоднее, чем с Екатериной, – продолжил король. – Ее мать – королева Кастилии и наследница Арагона, а отец получит все земли Габсбургов и однажды может стать императором Священной Римской империи.

Но Элеонора не Екатерина. И Гарри совсем не пришлась по вкусу идея отсрочить женитьбу на шесть лет.

Однако отец был неумолим:

– Мальчик мой, лучше вам привыкнуть к этой мысли. Я намерен добиваться для вас этого брака.

Начался новый год. Гарри с тревогой наблюдал, как его отец пытается нагреть руки на почти фатальной катастрофе. Узнав, что корабль, на котором Хуана и Филипп плыли из Бургундии в Испанию, потерпел крушение у берегов Англии, король Генрих с почти неподобающей монарху поспешностью кинулся выручать их и пригласил погостить в Виндзоре. По словам отца, Филипп тоже стремился к встрече с ним, так как решил заключить помолвку своей дочери с принцем Уэльским и вбить клин между Генрихом Английским и Фердинандом Арагонским. Стихия сыграла на руку обоим монархам.

Вопреки всему Гарри был очарован Филиппом Красивым, который воплощал в себе все добродетели и величие, какими должен обладать правитель. А вот Хуана, которая держалась отстраненно и совсем не участвовала в торжествах, ему совсем не понравилась: казалось, она занята исключительно своим мужем, заискивает перед ним, а тот явно стеснялся столь открытого выражения ревнивой привязанности к нему супруги. Дамам не к лицу выставлять свои чувства на всеобщее обозрение, подумал Гарри.

Екатерину спешно вызвали в Виндзорский замок для краткой встречи с сестрой. Отец не хотел, чтобы кастильские монархи заметили, что он оказывает их кровной родственнице меньшее почтение, чем она того заслуживает, а потому из кожи вон лез, лишь бы отвести Екатерине заметную роль в празднествах. Гарри затрепетал от благоговения, когда она заняла почетное место подле него под балдахином с королевскими гербами, но отец восседал на троне рядом с ними, а потому у принца не было никакой возможности выразить, что творится у него на душе, и он поневоле ограничился простыми словами вежливости, но постарался передать ей свои чувства взглядом и подумал, что она их поняла, судя по ее глазам.