Элисон Ноэль – Путеводитель по Сверхъестественной Вселенной (страница 3)

А может быть, своё слово наконец сказали видеоигры и фильмы про супергероев, которые я смотрел по нескольку раз подряд.

Я точно знаю лишь одно: сначала я устремился в бездну, но вдруг словно очнулся и принялся раздавать уверенные хуки левой и махать ногами как ниндзя, которых видел в кино, – и чудовища, один за другим, падали мёртвыми.

Мой кулак пронзал воздух как нож масло и сокрушил трёх череполицых монстров.

Моя правая нога будто сама по себе ударила назад и опрокинула чудовище, похожее на змею, а левая размахнулась и повергла трёхголового урода.

Столько лет призраки меня мучили – и вот наконец я чудесным образом преобразился из хилого неуклюжего мальчишки в непобедимую машину по уничтожению чудовищ. Жребий был брошен, и я поклялся очистить свою жизнь от призраков, монстров и прочих жутких тварей.

То, что казалось многочасовой битвой, на видео длилось одну минуту и тридцать семь секунд. Я только что расколошматил мясистое ярко-красное страшилище и уже собирался нанести тяжкие телесные повреждения рогатому дьяволу, который возвышался надо мной, когда зазвонил школьный звонок – громко, как будильник, прерывающий сон на середине.

И совсем как после пробуждения, мне понадобилось некоторое время, чтобы опомниться.

Струйка холодного пота скатилась со лба, руку от шеи до запястья пронизала пульсирующая боль, ноги задрожали, колени подогнулись. Адреналин, который придал мне сил, исчез так же быстро, как и чудовища.

Я утомлённо оглядел класс – от опрокинутых парт и перевёрнутых стульев до ехидных лиц одноклассников. Все они понятия не имели, что я только что искрошил целую армию монстров.

Те несколько мгновений, которые понадобились мне, чтобы перевести дух, в классе царила небывалая тишина.

А потом появился школьный охранник и быстро вывел меня.

2

Медальон с обезьяньим зубом

Когда я вышел из кабинета директора и зашагал на парковку, там никого не было, кроме папы. Судя по его несчастному лицу, он уже обо всём узнал.

– Макс. – Он ущипнул себя за переносицу, вздохнул и посмотрел на меня. – На сей раз ты превзошёл сам себя.

Если не ошибаюсь, в ответ полагается скромно сказать «спасибо». Но это явно был не тот случай.

– Что на тебя нашло?!

Я забрался на заднее сиденье и уставился на собственные коленки. А что ещё оставалось? В очередной раз повторить «Я не виноват, что в школе полно привидений»? Мне никогда не верили.

– Не лучший способ закончить учебный год, – продолжал папа, устало качая головой. – А я думал, ты это уже перерос. – Он развернул телефон экраном ко мне, чтобы показать видео, которое снял кто-то из моих одноклассников. Когда я, как настоящий супергерой, принялся лупить и пинать… пустоту (во всяком случае, так это выглядело), я смущённо кашлянул и отвернулся. – Макс, ты хороший мальчик. Но надо прекратить эти выходки. Пожалуйста, держи себя в руках. – Папа испытующе взглянул на меня, словно ожидая, что во мне тут же произойдёт полный переворот. Я знал, что проще с ним согласиться, и поэтому просто кивнул, будто разделяю его претензии.

Будто я мог контролировать так называемые выходки.

Будто это не я в одиночку избавил школу от чудовищ, пожиравших классных питомцев.

И что я получил вместо благодарности?!

– Макс, вовсе не обязательно хулиганить, чтобы добиться внимания.

Я чуть не выпал из машины. С ума сойти: за столько лет папа так ничего и не понял! Я вовсе не жаждал внимания. Конечно, у меня репутация школьного шута, который ни с того ни с сего может выкинуть забавную штуку, но я никогда не общался со своими так называемыми друзьями за пределами школы.

Наверное, родители не хотели, чтобы их дети дружили с «неуравновешенным» (так выразился один из них). Или они меня боялись (я и это слышал). Не могу сказать наверняка. Но меня ни разу не позвали в гости или на день рождения после того, как я не позволил привидению угнать мамин автомобиль и меня застали за рулём в разгар схватки с невидимым вором.

Не сказав больше ни слова, папа тяжело вздохнул и выехал с парковки на дорогу. Я был рад тишине, но вскоре понял, что она не связана со мной, – происходило что-то гораздо более серьёзное, и, судя по глубоким морщинам на папином лице, ему это обходилось недёшево.

Мама всегда говорила, что я вылитый папа в детстве. Но даже когда она в качестве доказательства положила его старую школьную фотографию рядом с моей – как на опознании в полицейском участке, – я не заметил особого сходства. Каштановые волосы, карие глаза, смутно похожие очертания подбородка, губ и носа ещё не делали нас точными копиями друг друга.

Но сейчас папа совсем не походил на мальчика с той фотографии. Глаза у него покраснели, губы словно застыли в горькой гримасе. Он устал. Измучился.

Рядом со мной сидел человек на грани неизбежного поражения. Он смотрел в стекло пустым бессмысленным взглядом, будто понятия не имел, куда попал, хотя прожил в Скукотауне много лет.

– Макс, – произнёс папа, – я тут подумал… – Его голос заставил меня покрепче упереться пятками в пол и приготовиться к худшему. Я понятия не имел, к чему он клонит, но не сомневался, что ничего хорошего не будет. – Поскольку я не знаю, где мне предложат работу, а твоя мама…

– …в Австралии, – договорил я, прежде чем он успел закончить. – Мама в Австралии. – Я с вызовом взглянул на папу, ясно давая понять, что иных версий не желаю слышать.

Последним маминым адресом был Сидней. Она прислала мне открытку с двумя коалами. И хотя потом какое-то там официальное лицо из консульства позвонило и сообщило ужасную новость, это ещё ничего не значит.

Папа медленно выдохнул. А потом вдохнул и сказал:

– Я понимаю, как тебе тяжело, правда. Мне тоже. Но пора это прекратить. Факты есть факты. Она умерла, Макс. Умерла и не вернётся. Ты должен это признать.

И тут я перестал слушать, усилием воли превратив папин голос в бессмысленную мешанину звуков. Если бы мама умерла, я бы, конечно, узнал про это первым. Вот доказательство: мне ни разу не являлся мамин призрак. А значит, чиновник из консульства ошибся. Вероятно, мама уехала куда-нибудь в глушь, в отдалённое место, где нет мобильной связи. Вернувшись, она сразу позвонит мне, и мы от души посмеёмся над тем, как все, кроме меня, простодушно поверили в печальную новость.

Папа сдался и замолчал – я не заметил когда. Когда мы наконец повернули к дому, я вылез из машины, вошёл в прихожую и… обнаружил, что вся мебель исчезла.

В течение последних нескольких недель я наблюдал за постепенным исчезновением нашей обстановки – папа помещал её на хранение или распродавал. Всё началось с предметов, которыми мы пользовались редко, типа большого обеденного стола или деревянного серванта, где мама хранила красивые тарелки, которые берегла для особых случаев. Затем настала очередь вещей поменьше – тумбочек, декоративных подушек, ламп. Но хоть я и знал, чем всё это закончится, вид абсолютно пустого дома, в котором я вырос, потряс меня. Ничего привычного не осталось.

Я перевёл взгляд с пустого места, где некогда стояла кушетка, на груду коробок и чемоданов в коридоре.

– Значит, это правда, – сказал я, чувствуя себя опустошённым. Я почти убедил себя, что папа на самом деле не собирается переезжать…

– Последний день учёбы, последняя ночь в этом доме. У нас у обоих начинается новая жизнь, – сказал папа, положив мне руку на плечо.

Я знал, что он хочет только лучшего, но при виде пустых комнат пришёл в настоящее бешенство.

– Как же мама найдёт нас, если мы уедем? – Я вывернулся из-под папиной руки и взглянул ему в лицо. – Вдруг она вернётся и увидит, что здесь живут совершенно другие люди?

Папа стоял передо мной, приоткрыв рот и прищурившись так, что глаза превратились в щёлочки.

– Макс… – начал он.

Я бегом бросился к себе – и обнаружил, что постеры со стен сорваны и нет кровати, тумбочки и стола. О том, что я жил в этой комнате, напоминали лишь висящие на крючке джинсы и футболка.

– Где же я буду спать? – спросил я, обводя рукой пустые стены.

Ни подушки, ни одеяла не было.

– Я подумал – давай поставим палатку на заднем дворе. – Папа, стоя на пороге, натянуто улыбнулся. – Раньше тебе это нравилось.

– Да, в шесть лет, – ответил я и сложил руки на груди.

Ситуация ухудшалась прямо на глазах.

Папа обречённо вздохнул, сполз по стене на пол и уселся, неловко раскинув колени. Он долго молчал. Поскольку сесть было некуда и нечего больше делать, я тоже опустился на пол.

– Такое ощущение, что всё покатилось по наклонной, – папа обхватил голову руками, и его слова звучали приглушённо, но их смысл был абсолютно ясен. – Сначала ты начал отрицать то, что случилось с мамой, а теперь этот последний… инцидент… в школе. Скажи спасибо, что тебя не исключили за жестокое обращение с животными.

Жестокое обращение с животными?! Да я пытался спасти Чуро! Я не виноват, что настоящего злодея не видел никто, кроме меня. Именно это я и собирался сказать в своё оправдание, но взглянул на папу, и мне расхотелось спорить.

В последнее время я часто видел его в глубоком унынии. Вся история с мамой – сначала развод, потом звонок из Австралии – далась ему тяжело. Но при мысли, что на сей раз виноват я, мне стало очень стыдно.

– Я не знаю, как до тебя достучаться, – продолжал папа. – Мы перестали понимать друг друга. И твои навязчивые идеи про призраков…