Элисон Маклауд – Нежность (страница 87)
Легкие жгло словно огнем, а в голове наступила ужасная ясность. Человек может утонуть всего в четырех футах воды.
Она подумала о Кэролайн: та сейчас сидит на скамье в церкви Святого Франциска в окружении двоюродных братьев и сестер и улыбается. Кэролайн любила фреску на стене над алтарем, изображающую головки ангелов. Интересно, Джек уже взялся за утреннюю газету? Она смутно, почти спокойно, задалась вопросом – попадет ли назавтра в газетные заголовки. Она увидела серо-голубые глаза мужа, их тихие глубины, их свет, и словно сверкающая линия бытия протянулась между ними. «Хватайся!» – крикнул он. Но когда она попыталась схватиться, это оказались лишь водоросли.
Вода в полосе прибоя была мутной. Не нога ли это впереди? Нога того человека?
Видно было плохо, и держать глаза открытыми в соленой воде трудно. Как его зовут? Голова работала все медленнее. Штанины его брюк разбухли под водой, как ноги утопленника. Что случилось? Где она? Она не могла вспомнить. Джек снова закричал ей: этот человек – якорь. «Хватайся!» Надо схватиться.
Она вплыла в стену воды. Фута два. Или три? Он совсем близко. Она сложила ладони ковшиком, сомкнула и напрягла пальцы, поплыла, разрезая тонны воды, заставляя стену расступиться. Она изо всех сил работала ногами, снова и снова, но стоило ей немного приблизиться, как течение упорно уносило ее прочь.
В груди было тесно, словно легкие хотели взорваться. Она устала – внезапно ощутила страшную усталость, и еще головокружение. Куда она обращена лицом – вверх или вниз? Перед глазами мелькнула голая рука. Две руки месили течение. Рука слепо шарила. Ей показалось, что она видит свою маленькую дочку. Арабеллу? Нет, Кэролайн. Кэролайн на берегу наклонялась за ракушками, у кромки прилива, совсем близко. Она собрала последние крохи всего – тепла, кислорода, мышечной силы, любви – и толкала себя вперед, пока…
Солнечный свет на веках.
Его благодать.
Что-то синее на берегу.
Пляжный зонт. Он становился все ярче и больше.
И зелень травы на дюнах.
Потом она сидела на кухне, все еще в шоке, и никому ничего не говорила. С пляжа пришел Бобби и сказал, что дети не пойдут купаться с друзьями. Сообщают, что волны сегодня очень сильные по всему побережью. Двое купальщиков чуть не утонули; им повезло, что их вытащили.
Через несколько часов она присутствовала на семейном сборище в Большом доме, едва живая. У нее не было сил притворяться. Она только следила по часам на каминной полке, когда в Калифорнии наступит утро и Джек проснется.
Этот человек, Мел Хардинг, уже снова заступил на пост – на воскресную дневную смену. Ожидая, она думала: Джеку надо сказать ровно столько, чтобы он понял, что этот человек – шпион, нарушитель границ. Но не более. Нельзя упоминать о Нью-Йорке и слушании на главпочтамте. Об этом не заикаться ни словом.
Когда они с Мод и миссис Клайд вчера утром отправились на пляж, миссис Клайд упомянула, что агент Хардинг даже плавать не умеет. Он рассказал ей об этом, когда она обихаживала клумбу, возле которой он часто дежурил. «Очень надеюсь, – сказала тогда миссис Клайд, – что на „Виктуру“ Секретная служба отправит с вами и мистером Кеннеди кого-нибудь другого». Миссис Клайд любила подпустить шпильку.
Только глядя, как Мел Хардинг уезжает с Ирвинг-авеню в последний раз, Джеки сообразила: должно быть, тогда, по горло в воде, он до смерти боялся.
Она хотела свалить вину на него, запереть все двери и окна своей души. Если бы он не оказался на пляже со своим дурацким фотоаппаратом, она бы спокойно поплавала и в блаженном неведении растянулась на полотенце.
Однако правда также и то, что, не будь его там вчера или не удержись он на ногах, пролив забрал бы ее.
В том же месяце, в сентябре, за три тысячи миль от атлантического побережья Соединенных Штатов, в голове у Юнис Фрост, редактора отдела беллетристики издательства «Пингвин букс» в Лондоне, всплыла мысль, как всплывает бутылка с посланием.
Юнис Фрост за нее ухватилась.
И немедленно попросила совета у коллеги, отправив ему записку: «Не могли бы вы в общих чертах обрисовать весьма возможные осложнения. Насколько оправданно или, может быть, разумно рассмотреть возможность публикации в Англии „Любовника леди Чаттерли“ без цензурных купюр?»227
Насколько Юнис Фрост могла судить с такого расстояния, новое американское издание «Гроув-пресс» зависло в суде. К ноябрю сэр Аллен Лейн, выпускающий директор в издательстве «Пингвин», начал обдумывать возможное дополнение к «мемориальному» собранию сочинений Д. Г. Лоуренса. Он озвучил идею Юнис на заседании совета директоров. «Я вот что думаю: не включить ли нам полный вариант „Любовника леди Чаттерли“?»228
В декабре профессор Триллинг прислал Джеки записку: «Из источников на кафедре юриспруденции я узнал, что правительственная апелляция будет рассматриваться в этом месяце. Обвинение намерено победить во что бы то ни стало. Меня предупредили, что апелляционный суд примет решение лишь через несколько месяцев. Тем временем я надеюсь, что леди Ч. не слишком грустит, ожидая решения суда в имении сестры в Шотландии, и что Меллорс мужественно переносит разлуку. Новый Свет ждет их!»
В конце января 1960 года на Ирвинг-авеню пришла посылка с обратным адресом «Честер-сквер, Лондон», полная рождественских подарков от сестры Джеки, Ли, и ее мужа Майкла – хотя неизвестно, как долго он еще будет ходить в мужьях. Их брак распадался, и Ли в письме к сестре призналась, что жизнь «сурово испытывает» ее. В этом году ей даже рождественские открытки трудно было надписать. Она очень извинялась за то, что отправила посылку уже в новом году. И выражала надежду, что если подарки и запоздали, по крайней мере, они окажутся приятным сюрпризом.
Коробки внутри ящика с посылкой были завернуты в подарочную бумагу прямо в магазине, а пустоты заполнены скомканными страницами, вырванными из газет и журналов, на которые были подписаны Майкл и Ли. «Таймс оф Лондон». «Дом и сад». «Вог». «Татлер». «Квин». «Бюллетень издательского дела и книжной торговли». Это, видимо, Майкла. Он был родом из семьи потомственных издателей чего-то там, хотя Джеки так и не удалось выяснить, чем именно он занимается на работе. Кажется, в основном обедает с важными людьми. Или ужинает в Вест-Энде. А Ли тем временем ищет (и обретает) внимание из других источников.
Среди упаковочной бумаги мелькнуло улыбающееся лицо Джека собственной персоной – в новостях о том, что он выдвинул свою кандидатуру от демократов. Интересно, Ли сама паковала ящик или попросила горничную? Видимо, второе. Ли, наверное, не стала бы комкать лицо Джека. Скорее наоборот – по временам казалось, что она относится к нему даже чересчур нежно.
Новость была из Ассошиэйтед Пресс, в Лондоне ее получили по телеграфу поздно вечером 2 января – как раз вовремя, чтобы попасть в воскресные газеты назавтра. Джеки расправила обрывок на кухонном столе, разгладила лоб мужа. Все это время она слышала, как он играет с Кэролайн в гостиной. Завтра он снова уедет.
Остальная часть была оторвана. Джеки собрала охапку подарков, чтобы отнести Кэролайн и Джеку. Ли молодец, что прислала подарки, когда ей самой сейчас так трудно живется. Джеки уже выходила вон из кухни, когда под каблук подвернулась скомканная страница из бюллетеня для книготорговцев. Что-то подтолкнуло отложить стопку подарков и поднять комок.
Ну и чудеса, подумала она.
Всю страницу занимало рекламное объявление от 9 января. «Чтобы отметить тридцатилетие со дня смерти Дэвида Герберта Лоуренса, в июне этого года издательство „Пингвин“ опубликует собрание сочинений писателя. Туда войдут семь его работ, в том числе – „Любовник леди Чаттерли“ без цензурных купюр»229.
Одна в кухне, Джеки поддалась чисто детскому восторгу с примесью злорадства. Пусть ее страна не пускает к читателям великую книгу. Америка еще молодая, ей можно простить ошибки. Но Англия Лоуренса образумилась.
Плыви, моя лодочка
Но я стою за нее; и готов из-за нее подвергнуться гонениям от тех, кто способен ею оскорбиться. Я вышел на бой против таких людей. Плыви, моя лодочка!230
Меньше чем через неделю после того, как Джеки отправила торжествующее письмо профессору, британский издатель «Леди Чаттерли» уже проверял, все ли готово к команде «полный вперед» на публикацию в июне. В палате общин британского парламента прозвучал вопрос: может ли и захочет ли министр юстиции Англии и Уэльса сэр Реджинальд Мэннингем-Буллер гарантировать совету директоров издательства «Пингвин букс», что предстоящая публикация «Любовника леди Чаттерли» авторства покойного Дэвида Герберта Лоуренса не станет поводом для уголовного преследования?231