Элисон Гудман – Клуб «Темные времена» (страница 76)

– Спасибо вам за чудесные букеты.

– Я рад, что они пришлись вам по вкусу.

– Они мне очень понравились. – Хелен набралась храбрости. – И спасибо вам за вашу… – Она осеклась, подбирая нужное слово. – Помощь в понедельник утром.

Герцог отвесил короткий поклон:

– Это была честь для меня. Я рад, что вы полностью оправились. – Судя по всему, он тоже искал спасения на проторенных дорожках вежливой беседы.

– Благодарю. – Хелен облизнула губы. – Должно быть, вы гадаете, зачем я прибыла на Ньюгейт-стрит.

– Вовсе нет, – покачал головой Сельбурн. – Полагаю, причина была та же, что и у всех нас. Вы пришли посмотреть на повешение.

Они встретились взглядами. В глазах герцога не было осуждения. Напротив, их напряженное выражение заставило девушку покраснеть.

– Да, повешение, – пробормотала она. – Не хотите ли присесть, ваша милость?

Молодой человек опустился в кресло напротив.

– Леди Хелен, полагаю, вы знаете, зачем я здесь, – проговорил Сельбурн торжественно. – Я попросил благословения вашего дядюшки, и он позволил мне сделать вам предложение. – Он подался вперед, и Хелен окутал пряный аромат его туалетной воды. Он пах гвоздикой. – Прошу вас, будьте моей женой.

Хелен внимательно изучила серьезное лицо герцога. В нем не было завораживающей симметрии, в отличие от лица другого джентльмена, чей образ вечно всплывал перед глазами. Однако вытянутые, тонкие черты Сельбурна отражали его острый ум и доброту. Как же странно: Хелен выучила наизусть каждую морщинку, каждый изгиб на лице женатого – пусть и на призраке – человека, но не помнит так же отчетливо лицо будущего мужа. Она провела много времени с лордом Карлстоном, пусть это и было ей запрещено, а с герцогом встречалась не так уж часто. И все же многие девушки выходили замуж после одного сезона танцев и нескольких встреч при горничных и лакеях. Почему с ней все должно быть иначе? Осталось сказать одно слово: оно принесет счастье ее семье и покончит с невзгодами. Всего одно слово.

– Почему?

Не это слово.

Сельбурн слегка отшатнулся:

– Вы хотите знать, почему я прошу вашей руки?

– Да.

– Это легко объяснить, – улыбнулся герцог. – Я намерен жениться и завести семью с достойной женщиной, равной мне по статусу. Однако за последние три сезона я заметил, что все юные леди путают крикливость с оживленностью, допросы – с интеллигентной беседой, упрямство – с сильным характером. Есть и другая крайность – девушки настолько послушные, что не решаются высказать свое мнение. Леди Хелен, вы не стали жертвой этих ловушек. Вы обладаете природной живостью благодаря цепкому уму, ваши знания подпитывает любопытство, ваша сила рождается из благоразумия. Я уверен, что вместе мы будем счастливы. Мы оба увлекаемся искусством, верховой ездой и литературой. Не сомневаюсь, что вскоре отыщутся и другие совпадения в наших вкусах. В вас также много энергии, и это – самая привлекательная черта.

Никогда прежде Хелен не воспевали с таким теплом в голосе. Она улыбнулась в ответ и заметила, что в глазах Сельбурна промелькнули и другие чувства. Она уже видела их во взгляде лорда Карлстона. Жажда не только души, но и плоти. Хелен затаила дыхание. Значит, брак будет не без страсти.

– Мой дядюшка не согласился бы с вашими словами об энергии, – сказала она.

Герцог подался вперед и взял девушку за руку:

– Признаю, она привела к некоторым печальным последствиям, но я верю, что вы направите свою энергию в более достойное русло при осторожном и внимательном участии с моей стороны. Ведь так?

Хелен посмотрела на свою руку, попавшую в нежный плен горячего прикосновения. Сельбурн восхищался ее сообразительностью, умом и благоразумием. Однако всего через несколько дней эти прекрасные качества могут измениться или вовсе исчезнуть под влиянием силы коллигата. Его милость просит руки нынешней Хелен. Но что, если ему не понравится Хелен будущая? Было бы несправедливо принимать предложение руки и сердца сейчас: это походило на обман. Однако если она откажется, гнев дядюшки сотрясет землю, и Хелен надолго останется в его власти.

Надо сказать лишь одно слово.

– Вы верите в то, что человек способен измениться? – спросила Хелен. – Измениться радикально, стать совсем иным?

Герцог растерянно улыбнулся. Очевидно, он не так представлял себе ход событий после своего предложения.

– Что ж, я считаю, что основа нашей личности всегда остается такой же.

– А что, если мой характер изменится? И я стану не такой сообразительной, умной или энергичной?

– Полагаю, тогда вы уже не будете собой. – Сельбурн надолго умолк, внимательно разглядывая лицо девушки, а затем усмехнулся: – Но это вряд ли произойдет, ведь так? Бросьте, сейчас не время философствовать. Вы еще мне не ответили.

Хелен высвободила руку. Она собиралась рискнуть, но ради его же блага.

– Если вы уважаете меня, герцог, окажете ли мне одну милость?

– Милость?

– Позвольте отложить мое «да» до окончания моего бала.

– Так вы согласны? – В глазах герцога вспыхнул яркий огонь.

– Я соглашусь. После бала. – Пламя наслаждения сменилось непониманием, и у Хелен кольнуло сердце. – Я прошу вас навестить меня на следующее утро и немного со мной побеседовать. После этого, если вы не передумаете, задайте мне тот же вопрос. Тогда я приму ваше предложение.

Герцог сцепил руки и опустил взгляд, явно стараясь найти оправдание странной просьбе.

– Вы хотите быть свободной на своем балу? – наконец предположил он и посмотрел на девушку. – Уверяю вас, даже если мы обручимся сейчас, я никак не буду препятствовать вашему веселью.

– Дело не в этом. – Хелен покачала головой. Какая же она глупая – отказалась от такого простого, легкого объяснения. И все же ей не хотелось, чтобы герцог счел ее легкомысленной.

Он облизнул губы:

– У вас есть… – Сельбурн сделал паузу и выпрямился. – У вас есть иная привязанность? Лорд Карлстон? – Он чуть ли не выплюнул это имя.

– Нет! – воскликнула Хелен и вскинула руки, пресекая подобные разговоры. – Дело не в этом.

– Так в чем же тогда?

Хелен стала искать причину, любую причину, которая не позво лит разрастись болезненному гневу в глазах молодого человека.

– Бал пройдет в тот же день, когда мы с Эндрю узнали о кончине родителей, – объяснила Хелен. – Вы решите, что я чересчур сентиментальна, но я боюсь затмить эту важную дату, предназначенную для скорби об умерших, радостными событиями. Я не хочу, чтобы мое счастье осталось навечно связанным с горем. Если бы можно было подождать до окончания бала…

– Да. Да, я понимаю. – Сельбурн кивнул быстро и отрывисто, как человек, который старается в чем-то себя убедить. – Это достойная причина. – Он глубоко вдохнул и выдохнул. – Да, я подожду четыре дня. – Беспечная улыбка вышла грустной. – Но только пообещайте мне первые два танца на балу. И позвольте сопроводить вас на ужин. Само собой, это привлечет внимание, но мы ведь все равно на следующий день объявим о помолвке.

Герцог снова сжал руку Хелен, и это мягкое тепло обожгло ее глаза слезами.

Герцог вскоре удалился из гостиной. Хелен напрягла свой острый слух чистильщика до предела и подслушала, что произошло в холле внизу. Сельбурн кратко пересказал их беседу, тетушка с братом приглушенно ему что-то ответили, и его милость удалился. Из библиотеки выскочил дядюшка. Тетушка объяснила, что произошло, и тут слух чистильщика уже не понадобился: слова лорда Пеннуорта о чудовищном характере племянницы разнеслись чуть ли не по всему дому. Где-то на середине гневной тирады Эндрю уговорил дядюшку вернуться в библиотеку, и Хелен стало не под силу разобрать слова дальнейшей беседы. Воцарилась тишина.

Хелен сжала ручку кресла и напряглась, наблюдая за закрытыми дверьми. Если придется, я использую силу. Если дядюшка занесет надо мной руку, я ее сломаю.

Но в гостиную вошел Эндрю. Какое-то время он просто стоял, и на его лице несложно было прочесть ярость и разочарование. Молодой человек закрыл дверь.

– Тебе повезло, что я здесь и могу успокоить дядюшку, – наконец сказал он. Хелен склонила голову. – Что это за игры?

– Это не игра. Клянусь. – Как же Хелен хотелось все объяснить брату!

– Тогда почему бы не согласиться сейчас? – Эндрю пересек комнату и встал подле сестры, разминая одной рукой другую. – Сельбурн передал, что ты хочешь подождать до конца бала. Зачем? Я не верю в эту чушь про родителей. И он, скорее всего, тоже.

Сказать было нечего.

– А что, если он передумает? – требовательно спросил Эндрю. – Я бы не удивился. Разве человек его статуса и положения обязан терпеть подобное обращение? Представь, как поступит с тобой дядюшка!

Хелен покачала головой, хотя соображения у нее по этому поводу были.

– Он уже поговаривает о безумии, – вскинул брови юноша.

Хелен подняла голову. Это слово ледышкой вонзилось ей в сердце.

– Я не безумна!

Эндрю принялся шагать взад-вперед по ковру:

– Многие считали нашу мать безумной, Хелен. И сейчас моя сестра ведет себя так же странно и нелогично, как мама из моих воспоминаний. А дядюшка больше ничего и замечать не желает. – Он остановился, словно ему в голову пришла мысль, которую страшно озвучить. – Я боюсь за тебя, сильфида.

– Мама была не сумасшедшей, а храброй и сильной! – с негодованием воскликнула Хелен.

– Мы сейчас говорим не о матери, – покачал головой Эндрю. – А о твоем поведении. Раньше ты всегда стремилась делать то, что до лжно, а теперь ищешь любой способ выйти за рамки приличия.