Элисон Гудман – Клуб «Темные времена» (страница 22)

– Он был крайне увлечен мясом, – сказала Хелен и, заметив удивление тетушки, воздержалась от дальнейших комментариев.

Дядюшка неожиданно умолк, в свою очередь увлекшись куском говядины.

– Знаешь, он дважды вдовец, – обратился лорд к тетушке. – И подумывает над тем, чтобы снова жениться.

Нежная форель застряла в горле девушки. Сэру Реджинальду было под шестьдесят.

Тетушка встретилась глазами с племянницей, взглядом умоляя ее молчать.

– Даже не знаю, Пеннуорт. Он всего лишь баронет.

– Но вариант хороший. – Дядюшка выковырял застрявший между зубами хрящик. – И налет дурной славы его не отпугнет. А вот других он смутить может, несмотря на великодушие королевы.

– Возможно, однако сэр Реджинальд был вынужден не так давно продать бо льшую часть своих земель. Ведь они находятся неподалеку от Ноттингема, а там эти безумные луддиты стреляют во всех подряд.

Хелен вернулась к своей форели. Тетушка умна. Она подняла тему, которая всегда увлекает дядюшку.

– Ты права, – сказал он. – Мерзавцы бунтуют по всей стране. Вчера в «Таймс» я прочел, что они вышли с плакатами на улицы Ноттингема и предлагали награду за мэра, живого или мертвого. Ей-богу, так и говорили: живого или мертвого! Их бы всех срочно отправить на виселицу, а не то нас ждет эпоха террора, как во Франции двадцать лет назад!

– Я уверена, что их остановят, дорогой, – мягко ответила тетушка.

Разговор перешел на преподобного Хейли: дядюшке не нравилось его туманное отношение к вопросу.

– Наверняка он их втайне поддерживает, черт его побери!..

Дальше Хелен не слушала. Ей представилось, как сэр Реджинальд наклонился ее поцеловать, и вот его красные губы и пропитанное мясом дыхание становятся все ближе и ближе… Тут этот образ разрезала еще более жуткая фантазия: она и сэр Реджинальд на месте тех леди и джентльмена со второй открытки. Девушка прижала руку ко рту, боясь, что ее вырвет. Дядюшка уже приступил к поискам жениха, и согласен он практически на любого. От этого варианта тетушка его отговорила, но рано или поздно найдется кандидат, который полностью его устроит. Что с ней тогда будет?

Хелен подняла бокал и отпила большой глоток охлажденного вина, но даже оно не смыло отвратительный воображаемый поцелуй старого сэра Реджинальда.

После еды они с тетушкой поднялись в гостиную; Хелен шла медленно: ей не хотелось сидеть три часа и читать, вышивать, писать письма до тех пор, пока не придет время дневной прогулки по Гайд-парку. Обычно Хелен ездила по аллеям на своей кобыле Цирцее или каталась с тетушкой в тильбюри[28] по Роттен-роу, но сегодня они договорились о встрече с Миллисентой и леди Гардуэлл, а их семья уже не могла себе позволить содержание кареты, так что им предстояла пешая прогулка среди весенней зелени. Ездить верхом несомненно веселее, но зато Хелен представится возможность побеседовать с подругой с глазу на глаз и рассказать о странных событиях прошедших дней. Но прежде следовало чем-то себя занять в ожидании намеченного часа.

Хелен со вздохом устроилась на диване с новеньким пособием по моде и стилю, «Зеркалом граций»[29]. Она остановилась на абзаце, в котором автор подчеркивала, что девушка обязана служить украшением дома, но вместо того, чтобы увлекаться косметикой, она должна лишь подчеркивать красоту своей целомудренной натуры. Когда часы возвестили о наступлении долгожданной минуты, тетушка оторвалась от писем и кивнула: пора собираться.

– Прошу тебя, надень ту новую батистовую юбку в горошек с янтарным спенсером, – сказала тетушка, когда они вышли из гостиной. – Сегодня достаточно ясная погода, и к ним отлично подойдет казакин цвета морской волны.

Хелен послушно облачилась в требуемый наряд и спустилась обратно в гостиную. Прошла целая вечность, прежде чем Филипп отворил двери и объявил о прибытии леди и мисс Гардуэлл. Бледное лицо лакея покраснело от предвкушения. Хелен натянуто улыбнулась. Неудивительно, что он взволнован: Филипп будет сопровождать их во время прогулки в парке, а находиться на свежем воздухе в окружении женской красоты – счастье для всех лондонских мужчин, независимо от положения.

Застегнув верхнюю одежду на все пуговицы и завязав капоры[30], чтобы их не унесло ветром, неизменно гулявшим по людной Пикадилли, дамы направились в сторону Гайд-парка. Хелен взяла Миллисенту под руку и ускорила шаг, надеясь оторваться от тетушки и леди Гардуэлл и поговорить с подругой наедине, но те не отставали, подгоняемые ветром, который все еще был холодным.

– Девочки, – окликнула их Леонора. – Пожалуйста, идите медленнее. Вы ведете себя недостойно.

Хелен стиснула зубы и переглянулась с Миллисентой. Неужели им не удастся обсудить новости без лишних свидетелей?

Пришлось еще немного подождать. Когда они достигли ворот парка, час прогулок был в самом разгаре и по аллеям прохаживались бесчисленные леди и джентльмены. Впервые за много недель в Лондоне выдалось ясное воскресенье, и чуть ли не все жители города вышли на свежий воздух. Повсюду мелькали яркие весенние наряды, легкие ткани трепал ветер. Хелен схватила Миллисенту за локоть и притянула ее к себе: прямо перед ними по дорожке пробежала бодрая кобыла в яблоках, которая несла леди в фиолетовом рединготе с оборками к Роттен-роу. На усыпанной гравием песчаной аллее для верховой езды уже было многолюдно. Леди в фиолетовом хотела повернуть, чтобы встроиться в этот ленивый ряд, но кобыла дернулась в сторону. Хелен неодобрительно цокнула языком. Всадница неуверенно чувствовала себя в седле и не умела управлять лошадью; ей следовало подобрать более послушного скакуна. Лакей ехал за хозяйкой, но его больше волновали хорошенькие горничные, проводившие свободный от работы вечер в Гайд-парке, чем безопасность госпожи.

Воскресенье – самый демократичный день в «легких Лондона». Люди низкого положения приходят гулять в тот же парк, что и бомонд. Хелен всегда завораживал этот коктейль: сливки общества ревниво оценивают вкус друг друга, скандальные дамы из демимонда сверкают глазами и хвастаются откровенными платьями, средний класс щеголяет в своих лучших нарядах, прислуга флиртует на лужайках. Встречались и нахалы, вроде тех городских парней, которые пялились на Миллисенту, когда та приподняла юбку, перешагивая через конский навоз.

Хелен одарила одного из них – самого высокого – надменным взглядом и потянула подругу в сторону озера Серпентайн. Краем глаза она заметила элегантного пожилого джентльмена в ярко-синей шинели и высоком черном цилиндре из фетра, который наблюдал за ними с холмика у реки. Он показался ей смутно знакомым.

– Мои дорогие, – позвала их тетушка. – Нам не туда. Мы прогуляемся вдоль Роттен-роу.

Хелен взяла Миллисенту за руку и послушно сменила направление, при этом ее бархатный ридикюль покачнулся на запястье.

Обилие прохожих у Роттен-роу не оставляло никаких надежд на возможность тайного разговора и комфортную прогулку. Хелен с Миллисентой унесло к ограждению, за которым ступал вороной жеребец, а его громко обсуждала группка джентльменов, размахивающих руками. Только девушкам удалось отыскать свободный пятачок, как перед ними возникла молодая семья, и в мгновение ока их окружили трое ревущих малышей. Хелен улыбнулась, кивнула и повела Миллисенту в проем между престарелым джентльменом, напевающим что-то себе под нос, и идущими под ручку дамами. Резкий смех тетушки раздался как будто бы издалека. Хелен обернулась. Леонора с леди Гардуэлл все еще стояли у начала тропы и обменивались любезностями с семейством Чолмондели.

– О нет, – ахнула Хелен. – Я думала, они идут за нами.

– Придется их подождать, – вздохнула Миллисента. – Мы должны оставаться в поле их зрения.

Хелен огляделась и заметила грязный клочок земли у забора, который отпугивал изящно одетых прохожих.

– Пойдем туда, – предложила она, и подруги направились в это уединенное местечко. – Там нас будет видно, но в то же время мы сможем поговорить с глазу на глаз, и никто не подслушает нашу беседу. Убьем сразу двух зайцев!

– Если нас, конечно, не засосет в грязь, – подняла бровь Миллисента и подобрала подол, осторожно переступая через траву. – Видишь, я уже испачкала сапожки!

– Можем вернуться на дорогу, – предложила Хелен. – Просто мы уже вечность не болтали с тобой наедине.

– Знаю, – пожала плечами Миллисента и опустила подол. – Расскажи честно, как у тебя прошло представление ко двору. Реверанс у меня вышел неплохо, слава тебе Господи, а вот шлейф, когда надо было брать его и пятиться, я нащупала не сразу. Ужасно испугалась! Твой реверанс удался?

– Да, он был превосходным. – Хелен снова оглянулась. Тетушка с леди Гардуэлл стояли все на том же месте. Она перешла на шепот: – Миллисента, ты не поверишь: перед тем как нас позвали в парадную гостиную, лорд Карлстон украл портрет моей матери!

– В смысле – украл? – нахмурилась блондинка.

– Забрал мой веер и срезал ленту.

– Быть не может! – Ужас девушки быстро сменился блаженной улыбкой. Миллисенте нравилось, когда ее удивляли. – Зачем это ему?

– Не знаю, но это еще не все. Он пришел к нам с утренним визитом и вернул медальон самым неожиданным способом. – Хелен выдержала драматическую паузу. – Он бросил его в меня.

– Бросил! Он и правда сумасшедший? Слухи не врут? – Миллисента привлекла подругу еще ближе к себе. – Он объяснил свой поступок?