Элисон Диксон – Другая миссис Миллер (страница 50)
Уайатт покачал головой.
– Все-таки я думаю, что наш лучший вариант – свалить прямо сейчас.
Она подошла к нему и положила свои руки ему на плечи.
– Или мы попытаемся уладить все сейчас, или мы согласимся на то, что из-за них земля всегда будет гореть у нас под ногами, так что мы будем вынуждены провести в бегах всю оставшуюся жизнь. Не знаю, как ты, а я хочу быть свободной или, если уж все пойдет к чертям, хочу знать, что мы попытались. – Он начал говорить, но она остановила его. – Послушай. Ты совершенно прав. Все вокруг в огне, и вот-вот развалится. Но ты забываешь, что
Она с удивлением обнаружила, что спустя несколько секунд не убрала руки с его плеч и, по крайней мере сейчас, ей нравилось держать их там. Самое простое ободряющее прикосновение, самый слабый намек на человеческую близость дает ей спокойствие, которого она не чувствовала так долго, что и забыла, что нуждается в нем. И Уайатт тоже – судя по тому, как он закрыл глаза и мягко выдохнул. Его мышцы, приятно крепкие, но слишком напряженные, слегка расслаблялись под ее руками.
Или ей все это кажется? Возможно. Они поникли, как два флага, потрепанные бесконечным штормом тревоги. Может, если погладить его немного нежнее… просто чтобы убедиться.
Когда она начала мягко массировать его плечи, он открыл глаза и посмотрел на нее. Он не отстранялся. Во взгляде его темных глаз возник слабый огонек, разгоняя ее сердце до безумия. Спустя мгновение его руки были у нее на бедрах, прося о чем-то большем.
Сейчас они были в пекле нового уровня физической близости, которая в этот момент последнего затишья перед тем, как завтра все разразится в бурю, не казалась чем-то совсем уж неуместным. Но она еще сохраняла достаточно здравомыслия, чтобы засомневаться.
– Это плохая идея, – сказала она. – Всех причин и не перечислить.
Он посмотрел вниз и кивнул.
– Я знаю.
Его голос был тихим и суровым, но она услышала после этих двух слов молчаливое «но», которое говорило, что в трясине неправильных решений, приведших их сюда, они могли сделать и что-то похуже. Оно выражало страстное желание вырваться, стремление к такой роскоши, как уязвимость, пусть они испытают ее только на мгновение перед тем, как вернутся к беспощадному делу выживания. Он снова закрыл глаза и остановился, будто спрашивая себя, уверен ли он, а потом поцеловал ее. Сначала она отстранилась, вопросы наводнили ее разум.
Она ответила «да» на все вопросы. Пока что да. В конце концов Надя позволила себе открыться, цепляясь за настоящее, и прильнула к нему всем телом. Они объявили о своей новой связи на языке, на котором и не думали общаться друг с другом.
Глава 23
– Как ты думаешь, как все пройдет? – спросил он у нее.
Он лежал на спине, уставившись в потолок, накрытый только белым пододеяльником, и на его грудь падали тени от жалюзи. Надя, в одной футболке, которая была на ней перед началом их вчерашней интерлюдии, сидела у изголовья кровати и пила кофе со скрещенными ногами. Начав целоваться, они вслепую нащупали путь в его комнату и с того момента выходили оттуда, только чтобы наполнить кружки и взять немного еды на кухне. Продуктов почти не было, но они вспомнили об остатках ростбифа со вчерашнего неудавшегося ужина, и съели их, не разогревая.
Похоже, терапевтическая цель секса была достигнута. Им стало спокойнее и уютнее друг с другом. Сдерживаемое беспокойство уступило место ровному прагматизму во взгляде на то, какие сложности ожидают их впереди. Было неизвестно, как долго это продлится, хотя ночью она не возражала против дополнительных «мер лечения», и она продолжит принимать их, если они переживут сегодняшний вечер. Она видела, что это чувство взаимно, хотя ей было любопытно, с кем, по мнению Уайатта, он спал: с Надей или с Фиби. Сразу за этим вопросом шел другой, теперь уже в свой адрес. Кем она на самом деле хочет быть? Она надеялась, что у нее будет время подумать об этом позже. Пока она отложила это, чтобы сосредоточиться на более насущном вопросе, который задал Уайатт.
– Они будут просить денег. Мы либо платим им, либо нет. Ты знаешь, что я думаю на этот счет.
– Наверное, тебе стоит сказать мне сейчас, собираешься ли ты посылать их в задницу. Хочу знать, нужно ли мне обзавестись бронежилетом.
– Потворство вымогательству сделает их только сильнее.
– Мы не ведем переговоры с террористами – да, да, я понял.
– Слушай, мозгоправ здесь ты. Почему бы тебе не использовать какие-нибудь свои психологические заклинания, чтобы отговорить их от того, что они задумали?
– Ты слишком уверена в моих способностях.
Она слегка улыбнулась.
– Я не сказала этого. Я просто сказала, что есть такой вариант.
После секунды раздумий она спросила:
– У тебя есть пушка?
– Как быстро до этого дошло.
– Лично я ненавижу такое, но даже я понимаю, что не стоит идти туда безоружными.
Деньги, убийства и эмоции – это гремучая смесь. Если прибавить к этому уже выдвинутые требования, то будет даже удивительно, если Нейпиры не возьмутся за оружие.
– У меня в офисе есть электрошокер. Мне его купила Фиби, она думала, что мне нужна какая-то защита от клиентов, а мне это всегда казалось нелепым. Я даже так и не вытащил его из коробки. Но это было лучше, чем пистолет, который она чуть не купила. Я объяснил ей риск, что кто-то из них может найти этот пистолет и застрелиться, и она отказалась от этой идеи. В любом случае, она довольно странно воспринимала подобные вещи, как и большинство людей.
– Так или иначе, пистолетом я наверняка прострелила бы себе ногу, – сказала она. – Электрошокер пойдет. И у меня есть нож.
– И ты умеешь им пользоваться. – Он взглянул на нее. – Просто к слову.
– Это была слепая удача. Я просто хотела, чтобы он отстал. – Она повернулась и посмотрела на него. – Ты веришь мне насчет этого, правильно? Ты ни разу не говорил ни да ни нет…
Пару секунд он смотрел на простыни.
– Честно говоря, сначала я не был уверен. Но теперь я тебе верю.
– Из-за того, что сказал детектив?
– Нет. Я бы и без этого обошелся. За последние несколько дней я достаточно увидел, чтобы понять, что ты не сделала бы ничего подобного без чертовски серьезного повода.
Надя бы хотела вообще никогда в жизни больше не говорить о Джесси Бахмане, но она почувствовала невольное облегчение от того, что у нее был союзник в этом вопросе.
– Спасибо. Надеюсь, мне больше никогда не придется делать ничего подобного. Хотя у меня и был повод, этот опыт был… отвратительный.
Он погладил ее плечо.
– Я знаю. Но, я думаю, что мы можем избежать насилия, если будем осторожны. Нейпиры – не закоренелые преступники. Они просто испуганные глупые людишки, пытающиеся выжить.
– Хорошее замечание. Может, на нашем вечернем психотерапевтическом сеансе ты сможешь поднять тему того, что все мы здесь просто глупые людишки. – Она снова скользнула под одеяло. Он был так близок и почти обнажен. Это было такое искушение – снова прикоснуться к нему, но она засомневалась, одновременно не зная, чего он хочет, и боясь быть отвергнутой. Но он придвинулся ближе, открывая ей дверь, и она перевернулась, чтобы изучить его. Их лица были всего в паре дюймов друг от друга, их тела почти соприкасались. Ей нравилось чувствовать его тепло на всем своем теле. Его глаза будто потемнели, когда он положил руку на ее голое бедро и слегка сжал его.
– У нас все еще есть немного времени до того, как начнется этот ночной кошмар, – сказал он.
Они им воспользовались.
Около шести Надя и Уайатт вышли из дома – не как муж и жена, даже не как парень и девушка, а как партнеры иного толка. Дом через дорогу со своим каменным фасадом, окруженный ухоженным газоном и взрослыми ветвистыми деревьями, был хорошо освещен и манил всякого, кто не знал, что внутри. Надя оделась в белую майку, облегающие джинсы и черную кожзамовую куртку, оставшуюся от прошлой жизни, – вещи, определяющие ее гораздо лучше, чем смогли бы дизайнерские шмотки Фиби. Идея заключалась в том, чтобы прийти к Нейпирам без обмана, быть настоящей, поэтому теперь нужно было быть Надей. Понадобилось совсем немного, чтобы дешевая и грубая одежда стерла ее новый нежный образ и обнаружила черствую девицу, все еще живущую у нее внутри. Но это не обязательно было чем-то плохим. Она чувствовала, что внутри нее происходят какие-то изменения, которые сливают воедино части ее индивидуальности с чертами личности ее сестры. Например, теперь она была блондинкой и наслаждалась некоторыми прекрасными вещами, которые есть в жизни, но в то же время принимала острые углы в характере девушки с фермы в Индиане, а не скрывала их. Это все еще история Фиби, но теперь рассказчик – Надя, и она хотела добиться справедливости для них обеих.
Уайатт взял ее за руку.
– Ты дрожишь.
Она посмотрела на него. Его глаза были немного красными из-за недосыпания, но он выглядел в полном порядке в своих черных брюках и темно-серой рубашке с закатанными до локтей рукавами – он называл это «рабочей формой психотерапевта». Они сильно отличались друг от друга по стилю одежды, но каким-то образом сочетались.