Элисон Диксон – Другая миссис Миллер (страница 3)

Уайатт терпеливо посмотрел на нее.

– Это не важно. Фамилия Ноблов – это не только твой отец. Это и ты, и следующее поколение. Если подумать, это хороший способ отойти от всей этой жуткой истории.

Ее гнев разгорался. Он не слышит ее, и, очевидно, не слышал ее и раньше, когда она говорила, что устала. Возможно, она выразилась недостаточно четко, что позволило ему считать, что усыновление – жизнеспособная альтернатива. Что вообще есть альтернатива. Ей нужно быть жесткой. Он должен понять, что на этом пути нет ничего живого, она оставила там только выжженную землю.

– Я не хочу, – сказала она.

Уайатт не расстроился. Он будто предвидел такой ответ, репетируя этот разговор – конечно, он репетировал, может, надевая свой хорошенький новый галстук.

– Слушай, я понимаю, что это серьезный шаг, – ответил он. – Мы через многое прошли, особенно в последние годы, и вся эта ситуация с Дэниэлом окончательно выбила тебя из сил. Ты боишься, что твое сердце опять будет разбито, но у тебя прекрасные шансы. Гораздо лучше, чем с ЭКО. Это возможность начать все заново, не только ради нас, но и ради ребенка, которому тоже нужен дом. Не знаю, почему мы не подумали об этом раньше, но мы должны были.

Фиби вздохнула и потерла переносицу.

– Отстань от меня с этими идиотскими продающими фразочками. Я уже ответила. Я не хочу. Я не смогу полюбить такого ребенка.

Его несчастные глаза ягненка только ожесточали сердце Фиби, потому что они смотрели со снисхождением. Они давали понять, что он знает ее чувства даже лучше, чем она. Отец практически всегда смотрел на нее так, даже когда она говорила, что на ужин хочет курицу, а не стейк.

– Ты сможешь, дорогая. Выстраивание привязанности – это всегда долгий процесс, даже для родителей и биологических детей, но ты справишься. Мы справимся. Мы вместе.

Ей сложно было смотреть ему в глаза, когда она собиралась поставить точку. Несмотря на то что она злилась, он был ей все еще не безразличен, и она не хотела быть жестокой. Но иногда срабатывает только боль. Это единственное чувство, которое заставляет людей сосредоточиться на том, что перед ними. Она будет брызнувшим горячим маслом, молотком, упавшим на ногу, скользкой ступенькой на лестнице.

– Завести детей всегда было больше твоей мечтой, чем моей. Я думала, что смогу захотеть этого так же, как ты, но я не забеременела… – Давай, Фиби, скажи это. – И для меня это облегчение. Я не из тех женщин, которые всегда хотели стать матерями.

Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, но весь побелел и, казалось, не дышал. Тем не менее она была рада, что правда, которую она тайно лелеяла все эти годы, как уродца, которого никто другой бы не полюбил, наконец вышла наружу.

– А Ксавьер? – спросил он. Эти слова зазвенели, как осколки, и только они могли прорваться через стену вокруг нее.

Она сглотнула, утрамбовывая эти воспоминания и для верности накрывая их огромным валуном.

– Он мертв, Уайатт. Что еще сказать?

– Достаточно. Я не позволю тебе так пренебрегать им. – Он беспорядочно собрал буклеты и встал. Потом он остановился и посмотрел на нее с глубоким неодобрением. – Ты думала, о чем мы будем говорить, когда мы вышли сюда?

Она посмотрела на свои колени.

– Неважно.

– Ты думала, я попрошу о разводе, так?

Она пожала плечами, ее запас жесткой честности истощился. Но это тоже был ответ.

Уайатт молча ушел. Но вместо дома он направился по ступенькам вниз к бассейну. После секунды раздумий он выбросил бумаги в воду.

Глава 2

Фиби стояла на крыльце еще долго после отъезда Уайатта, размышляя о груде дымящихся обломков, в которую превратился ее брак. Почему он не мог вместо всего этого принести домой рекламу собачьего питомника? Она бы лучше восприняла идею взять щенка, хотя, вероятно, и попыталась бы убедить его завести кошку – кошки требуют меньше внимания. Но Фиби была совершенно уверена, что ситуацию не спасет даже сотня щенков и котят, не говоря уже о ребенке, даже если она перезвонит ему прямо сейчас и скажет, что передумала. У нее возникло искушение хотя бы попробовать, просто чтобы вернуть крошечную искру надежды, которую она погасила в глазах Уайатта этим утром. Она забеспокоилась – что она увидит в них вечером, когда муж придет домой? Злость? Печаль? Или, хуже того, безразличие?

Но она не позвонит ему, она не передумает. Она все сделала правильно, для разнообразия высказавшись честно. Разве не так? Будь ее мать здесь, она бы тихо покачала головой и сказала, что не так должна поступать Хорошая Жена.

Фраза «Хорошая Жена» всегда звучала как имя собственное, когда ее произносила Кэрол. Большую часть своей юности Фиби внимала матери, которая проповедовала сомнительные истины о любви и браке, и никогда не задавала вопросов. Все они, однако, сводились к простой философии: чтобы быть Хорошей Женой, женщина должна заботиться о своем муже и любить его сильнее, чем она заботится о себе и любит себя.

Это, конечно, не значит, что нужно пренебрегать своим внешним видом. Есть очень длинный список ритуалов красоты, необходимых для того, чтобы Хорошая Жена соответствовала высоким стандартам мужа. Безупречные волосы, макияж и гардероб – обязательно. В случае Кэрол сюда же входил ежедневный прием слабительных и жесткий контроль порций еды для поддержки фигуры. Если бы мать увидела лишние десять фунтов на изящном теле Фиби, ее повседневные футболки и штаны для йоги, ее не накрашенное лицо и отросшие корни волос – крику было бы, как в малобюджетном фильме ужасов.

Хорошая Жена всегда знает свое место в семейной иерархии. Оно в самом низу: это идеальное место, чтобы поднять мужа и, обязательно, ребенка высоко над своей головой, никак не выказывая усталости. Если она чувствует, что тонет в дерьме под ногами, она радуется теплу и защищенности мира наверху. Хорошая Жена не мечтала бы раз и навсегда искоренить в муже желание усыновить ребенка после того, как провалились их попытки завести собственного. Она первая стала бы искать эти буклеты и сама удивила бы его этой идеей. Она бы не занималась самокопанием на тему отсутствия материнского инстинкта. Во-первых, Хорошие Жены не занимаются самокопанием. Во-вторых, Хорошие Жены – всегда Хорошие Матери.

Фиби задумалась, как вся эта история с Хорошей Женой работала в жизни Кэрол. Эта женщина всегда была безупречна и в отношении стиля, и в отношении ведения домашних дел. Все всегда было на своих местах. И Фиби, и ее отцу стоило только захотеть чего-то, как Кэрол через мгновение уже исполняла это.

Кэрол была всегда готова позаботиться о своей семье, никаких сомнений, и Фиби никогда не чувствовала недостатка материнской любви и внимания. Но еще она помнила, какой хрупкой она была, как дрожали ее руки, когда она думала, что никто не видит, как она бесконечно курила, видимо, пытаясь еще и так оградить себя от лишних калорий. Она пила. И несмотря на все свои попытки, она смогла родить только одного ребенка, пока проблемы с сердцем из-за всех этих сигарет, жутких диет и тщательно скрываемых стрессов не загнали ее в могилу раньше времени. Так что нет. Стремление быть Хорошей Женой не пошло Кэрол на пользу. Вообще-то оно убило ее. И не ее одну.

Отец женился еще трижды после Кэрол. Они не были злыми мачехами. Все были добрыми и красивыми, уважительно относились к Фиби, желали осчастливить ее отца, по крайней мере сначала. К сожалению, первая жена после Кэрол, Хелен, умерла через шесть месяцев. Дэниэл сказал, что это был инсульт, но он заблуждался, думая, что Фиби не в курсе того, что Хелен употребляла амфетамины и добивала их водкой. Через год была Ава, и она разбилась на машине накануне их второй годовщины. Кирстин, последняя жена, не умерла, но спустя три месяца добилась признания брака недействительным, и о ней ничего не было слышно, хотя, когда Фиби вбила ее имя на Facebook несколько лет назад, оказалось, что она работает экскурсоводом в Италии и выглядит совершенно счастливой. Фиби больше всего понравилась Кирстин. Ее храбрость дала ей иммунитет к смертельной колыбельной Хорошей Жены. Фиби было интересно, что она думает о скандале вокруг покойного бывшего мужа и чувствует ли она холодок от пули, выпущенной много лет назад.

Когда Фиби выходила замуж, она была настроена делать все иначе и отказывалась верить, что, если пожертвовать часть себя большому сильному мужчине, каким-то образом можно завоевать мир. Ее приоритетом была независимость, как финансовая, так и личная. Благодаря тому, что Уайатт вырос в более скромных условиях, он был приучен зарабатывать себе на хлеб, хорошо справлялся со своей индивидуальной практикой и ни разу не обращался к ней за деньгами. Фиби была рада самостоятельно оплачивать все развлечения. Путешествия, машины, шопинг, дом, красивая одежда. В конце концов, это был брак, а не бизнес-соглашение. Отец всегда считал, что долго это не продлится, особенно после смерти Ксавьера, но Фиби была только рада снова обмануть ожидания старика.

С Уайаттом было легко. Добродушие отличало его от альфа-самцов ее социального круга, и даже сама Фиби удивилась, что этого было достаточно, чтобы вызвать ее привязанность. Добродушие – и еще надежность, в которой он ни разу не заставил ее усомниться. Из-за этого жизнь с ним была комфортной, как пара любимых поношенных тапочек. К сожалению, это добродушие также делало ее слишком мягкой и мешало прислушиваться к своему внутреннему голосу, когда снова возникал вопрос о детях. Тут она становилась похожей на Кэрол.