Элисон Диксон – Другая миссис Миллер (страница 27)

– Боже, как же все сложно!

Она не стала спорить. Он несколько раз прошелся туда-сюда, повернув голову и пытаясь не смотреть на Фиби. Надя сказала:

– Слушай, может, пойдем в другую комнату? Думаю, так будет немного, ну, проще говорить.

Он ничего не сказал, но на его лице было заметно облегчение. Она пошла за ним в гостиную, прилегающую к кухне, откуда, к счастью, не было видно тело. Здесь было больше света, и она увидела, как налиты кровью его глаза.

– И? – сказал он. – Что будем делать?

– Теперь ты видишь, что это наша общая проблема? – спросила Надя.

– А как иначе?

– Никак. Просто хотела убедиться, что мы по одну сторону баррикад.

– Баррикад? Я даже не знаю, что это за сражение. Может, по крайней мере, скажешь, как тебя зовут, раз уж мы стали соучастниками?

– Да, действительно. Я Надя.

Секунду он рассматривал ее лицо, как будто пытался понять, настоящее ли это имя, а потом покорно кивнул.

– Хорошо, Надя. Я Уайатт. Но, наверное, ты и так знаешь.

Она не сказала ему, что, возможно, когда-то она и знала, но в конце концов забыла его имя. Он никогда не был в поле ее зрения. Фиби всегда была в приоритете. Наде было достаточно называть его про себя просто «мужем». Она собиралась спросить, какие у него предложения насчет дальнейших действий, но заметила, как вздрагивают мышцы его лица, будто он пытается сдержать слезы. А еще она осознала, что до сих пор держит нож. Уже не прямо перед глазами Уайатта, но достаточно угрожающе, чтобы держать его на расстоянии. Она опустила нож, но не сложила лезвие и не встала ближе. Все нужно делать аккуратно, по крайней мере пока она не будет уверена, что он не нападет на нее.

– Тебе нужно время? – спросила она.

Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

– Нет. Просто небольшая паническая атака. Мой мозг будто коротит с самого утра. Слишком много эмоций.

– Я поняла это по тому, как ты уходил.

– Мы сильно поругались. Сильнее, чем раньше. И в последнее время вообще часто ссорились. – Он резко посмотрел на нее. – Но она была вполне жива, когда я уходил. Уйти было моей самой большой ошибкой. Конечно, на тот момент мне казалось, что это разумное решение, я был очень зол. Всегда кажется, что ты сможешь вернуться и все исправить.

Сомнения в его виновности усиливались. По крайней мере, его сожаления выглядели искренними, и она хотела спросить, о чем они спорили. В конце концов, Фиби вела что-то вроде двойной жизни. Это, безусловно, значит, что и круг подозреваемых шире. Трое из них – в доме через дорогу. Немного разобравшись, она могла бы все точно выяснить. Но для чего? Раскрытие убийства Фиби не решит проблему Бахмана.

Что нужно было делать – так это валить из города, пока все это не затронуло ее. К тому же, если даже она поможет спрятать тело, Фиби объявят в розыск. Уайатт может выгадать немного времени, если скажет, что она уехала из города, но это поможет ненадолго. В конце концов кто-то где-то будет ждать Фиби по какому-то вопросу, а когда она не появится, в дело включится полиция. Они поджарят Уайатта, а он, чтобы прикрыть собственную задницу, пустит их по следу Нади.

Конечно, Фиби была почти затворницей. У нее давно не было работы вне дома и даже страницы на Facebook. Кроме соседей через дорогу, кто вообще заметит, что ее нет? Он может просто подделывать ее подпись на случайных чеках или налоговых документах. Для всего остального пользоваться имейлом. Для разговоров по телефону время от времени может быть нужен женский голос, но…

У Нади перехватило дыхание от появившейся идеи, но пока она не даст волю своим надеждам. Это казалось слишком складным, чтобы быть возможным. Вообще-то это был полный абсурд, но здесь и заключается гениальность этой идеи.

– У Фиби есть близкие члены семьи, которые будут искать ее?

Он протер глаза и покачал головой:

– Нет. Ее родители мертвы. Все остальные родственники либо далеко живут, либо не общаются с ней.

– Что насчет ее бизнеса или финансовых вопросов? Юристы, доверенные лица, всякие надоедалы?

Теперь он смотрел на нее с осторожным интересом.

– Ты столько шпионила за ней, что, наверное, знаешь, кто она такая.

– Да. Я знаю, что она дочь Дэниэла Нобла.

Живот Нади немного свело, когда она подумала о том, как собиралась воспользоваться этим знанием в своих целях.

– Она была единственным ребенком, поэтому получила основную часть наследства. Остальное перешло в траст в пользу немногих тетушек и кузин, которые набросились на деньги, как стервятники. Они всегда держались на расстоянии. И, поскольку ты знаешь, кто такой Дэниэл Нобл, наверняка ты смотрела новости в последнее время.

Только в последнее время и смотрела.

– Да. Он был насильником.

Эти слова прозвучали жестче, чем она рассчитывала.

Он поднял бровь.

– Ты за словом в карман не лезешь.

– Надо было сказать «предполагаемый» насильник?

– Я никогда не буду защищать его. В любом случае, как ты понимаешь, все, кто связан с деньгами Дэниэла, сейчас стараются не высовываться. Фиби – не исключение.

Она кивнула. Это хорошо. Очень хорошо.

– Что насчет ее бухгалтеров и юристов? Она плотно работает с ними? У нее была какая-то побочная деятельность в компании?

– Когда нужно было платить налоги, она ходила в бухгалтерию подписывать документы, но не более того. Она уже давно не вела дела в компании по-настоящему. Писем было немного, и все по электронной почте.

– А ты как ее муж можешь выступать от ее имени, да?

– В сверхбогатых семьях так не делается. Людей со стороны не допускают до дел, и мой тесть особенно старался держать меня на расстоянии вытянутой руки.

– Почему?

Уайатт покачал головой, будто не хотел говорить об этом сейчас.

– Я бы получил существенный кусок в случае смерти Фиби, но вообще-то я уверен, что в завещании есть какие-нибудь нелепые условия, о которых я не знаю.

Это было еще одним баллом в пользу Нади, но пока она не спешила победно сжимать кулаки. Есть еще одна важная тема.

– А друзья?

Она уже знала о двух людях, с которыми Фиби провела больше всего времени за последние недели, но у него вполне может быть информация о других. Впрочем, по ее ощущениям, их не должно быть много. Учитывая, что у Фиби не было страниц в соцсетях, которые Надя смогла бы найти, и что она редко выходила из дома, кроме как за продуктами, разумно полагать, что все остальные ее дружеские отношения зачахли.

– У Фиби не было друзей. Вытащить ее из дома, особенно в последние месяцы, было как выдернуть зуб. Я подозревал, что у нее развивается агорафобия вдобавок к депрессии, но она не давала мне обследовать себя или направить к другому специалисту. Я психотерапевт. – Он почти что извинялся за это.

– Она дружила с семьей, которая недавно переехала в дом напротив. – Надя решила пока не упоминать молодого любовника. Одна проблема за раз. – Жена заходила к ней в течение дня пару раз в неделю. Иногда они вместе ходили куда-то.

Эта новость застала его врасплох, но в итоге он пожал плечами и покачал головой.

– Я и не заметил. Мы почти не говорили в последние недели, и голова была как в тумане. С тем же успехом она могла устроить в гараже наркопритон или бордель.

Они прошлись по всем пунктам, и она почти дрожала от волнения. Фиби была затворницей без социальной жизни, если не считать соседей. С ними могут возникнуть проблемы, особенно если кто-то из них (или все они) причастен к смерти Фиби, но с этим можно будет быстро разобраться. Ее идея была по-настоящему красивой, поскольку основывалась на том, что в первую очередь привело Надю в Лейк-Форест.

– Кажется, у меня есть план. Тебе он может не понравиться, но это идеальная возможность выгадать время, которое понадобится нам, чтобы подобраться к сути произошедшего.

Он вдохнул и расправил плечи.

– Хорошо. Я слушаю.

– К вечеру все будет выглядеть так, будто ничего не произошло. Никакого убийства не будет, и Фиби вернется к жизни.

Глава 14

Уайатт уставился на нее так, будто у нее выросла вторая голова, что было не так уж далеко от ее идеи. Он покачал головой и посмотрел вниз.

– Ничего не понял.

– Лучше я покажу тебе, – сказала она. – Ты не против, если я поднимусь на несколько минут? Можешь пойти со мной, если боишься, что я сделаю что-то не то.

– Что тебе там нужно?

Она откашлялась.

– Честно говоря, я хочу переодеться в чистое. Можно я возьму что-нибудь из ее вещей?