Элисон Диксон – Другая миссис Миллер (страница 21)

– В общем, ты запомнил несколько поверхностных деталей. Неплохо. Но невозможно знать кого-то полностью.

– Ты снова пытаешься оттолкнуть меня. Это не сработает.

– Мой муж раньше смотрел на меня так же, как ты. И это было взаимно. Сейчас мы как пара кошек, которые обходят друг друга в темном переулке. Поболтай со своими родителями. Они наверняка тоже когда-то чувствовали себя как в сказке, и, если они хоть немного честны, они скажу тебе все то же самое. Это все хрень. Люди влюбляются в то, что хотят видеть, и в конце концов эта иллюзия рассеивается.

На его лице отразились усилия по поиску еще одного пылкого романтичного опровержения, но, если она еще раз услышит, что нужный человек может все изменить, она впадет в ярость. Все, что ей сейчас нужно – успокаивающий пустой мрак ее прежней жизни.

– Сейчас мне нужно побыть одной. Пожалуйста, дай мне такую возможность.

– Мы обещали друг другу, что не будем ссориться. Что не дадим подобным вещам снова разорвать наши отношения.

Она посмотрела на него и взяла его руку.

– Я не рву с тобой. – Тем не менее, желание умыть руки от всего этого никогда не было сильнее. – Моему мозгу просто нужен отдых. Я потом позвоню тебе. Обещаю.

Он явно не удовлетворился ответом, но кивнул. Она восхищалась этим – его способностью отступиться, когда об этом просят, даже если для него это сложно.

– Хорошо. Тогда поговорим вечером?

– Да.

– Пообещай еще раз.

– Я обещаю. – Эти слова отдались кислым послевкусием у нее во рту, но достаточное количество вина сможет смыть его.

Быстро покончив с одной бутылкой, она решила, что сегодня день двух бутылок, а может, и больше. Зачем вообще останавливаться? Было не похоже, что есть варианты лучше. Теплые волны алкогольного опьянения были плохой заменой жару наслаждения, который она чувствовала в постели с Джейком, но делать было нечего.

В дверь позвонили сразу после того, как она вытащила пробку, и она вздрогнула так, что бутылка опрокинулась набок, расплескав часть драгоценного содержимого на столешницу.

– Что за черт на этот раз? – громко пробормотала она в пустой комнате, с некоторым изумлением уставившись на пятно. Может, это Вики, тогда она внесет свой вклад в обвал ее «Дженги». Она подошла к двери и посмотрела в глазок. Никого. Ни грузовика доставки, ни старого друга из «Экзекьютив Курьер Сервисес». Сквозь облако опьянения ее слегка кольнул страх. Кто в этом районе мог позвонить в дверь и убежать? Или это все галлюцинации?

– Я пьянее, чем я думала, – пробормотала она себе, но открыла дверь, просто чтобы убедиться. Нет. Никого. Но кое-что привлекло ее взгляд – маленький белый конверт на коврике у двери. Ее имя было нацарапано поперек конверта красными чернилами, и она внезапно почувствовала, что вино в кишках должно куда-то выплеснуться. Лучше бы у нее была слуховая галлюцинация, чем вот это. В таинственно оставленных конвертах с именами, нацарапанными красным, никогда не приходит ничего хорошего.

Она огляделась, уверенная, что оставивший это человек наблюдает за ней. Они не могли уйти так быстро. Все кажется слишком спокойным. Даже птицы не пели, будто прервались, чтобы стать свидетелями этой сцены. Она быстро нагнулась, чтобы поднять странное письмо, и снова захлопнула дверь.

Она должна выбросить его. Еще лучше – сжечь эту гадость в барбекю на заднем дворе. Но отогнать мысль об этом письме ей было не проще, чем проигнорировать клубок змей у себя в кровати. Она открыла конверт до того, как ее сомнения вмешаются в дело и отберут у нее тонкую бумажку, покрытую красными буквами. Цвет опасности и крови. Записка состояла всего из четырех предложений, но по силе они были похожи на выстрел картечью с близкого расстояния, и вот уже второй раз за сегодня ее ноги совсем обессилели, и она упала на пол.

Я знаю твой секрет про соседского мальчика. Я не могу обещать, что сохраню его. Сколько это будет стоить? Я буду на связи.

Интерлюдия

Я запустила очень длинную цепь домино, хотя пока боюсь предсказывать, как именно упадут костяшки. Полагаю, многое здесь зависит от тебя. Как бы все ни пошло, я хочу, чтобы ты верила мне, когда я говорю, что не такой конец предвидела в начале. И я никогда бы не подумала, что убью человека. Такая высокая цена за мысль, что мы знаем свои границы.

Теперь слишком поздно отступать. Мне нужно просто довести дело до конца, молясь, что ты не сделаешь никаких глупостей. Не нужно все усложнять еще больше.

Глава 10

В следующий час или около того она пыталась залить вином свою панику, но ничего не поменялось. Вообще-то выпивка заставила ее еще острее осознать ситуацию и вызвала тошноту. Не время выключать свое сознание. Ей нужно думать. Лучше переключиться на кофе.

Кто оставил записку? Судя по этой фразе – Сколько это будет стоить? – это явно была попытка шантажа. Это вычеркивает из списка Рона с его уязвленной гордостью и возвращением чеков, как и всех остальных Нейпиров. У них в руках были деньги. Не было никакого смысла угрожать ей теперь ради денег. Самый очевидный ответ – ее друг в машине, единственный человек, который видел практически все. Но сколько она (Фиби решила все же думать о водителе как о женщине) могла на самом деле знать? Конечно, был тот день ссоры с Джейком, когда он распахнул переднюю дверь, на пару секунд выставив раздетую Фиби на всеобщее обозрение, но все ли это доказательства, которые у нее есть? Если так, это не слишком много, чтобы построить на этом целую схему шантажа.

Только если она сделала фотографии. В таком случае они могут всплыть где-то, вероятно, в Интернете. Фиби простонала и пошла было снова за вином, но остановила себя. Настал момент действовать. Она до смерти напугана, но это единственный способ узнать наверняка. Фиби встала, подошла к окну и посмотрела через жалюзи, как и каждый день в течение многих недель, – на этот раз уже надеясь увидеть своего маленького часового на месте.

Но она увидела совершенно пустую улицу. В последнее время она часто была пуста. Стоило задуматься. Что, если после этого машина больше никогда не вернется? Зачем нужно было влезать ей в голову и оставлять в ожидании катастрофы? Какой жестокой шуткой это было бы – хуже, чем угроза в записке.

Зазвонил телефон, и она почти вскрикнула. С ворчанием она пошла к дивану, на котором оставила его. Вики. Она хотела пропустить звонок. Эта шарада стала невыносимой. А это действительно шарада, если верить Рону. Боже мой, удивительно, как она запудрила тебе мозги.

Фиби стиснула зубы. Если она не ответит сейчас, звонки будут продолжаться. А потом зазвонят в дверь. Ты всегда можешь выкинуть телефон, забаррикадироваться и больше никогда шагу не ступать из дома. Уайатт, вероятно, позвонит одному из своих коллег-психиатров и поселит тебя в номере люкс с мягкими стенами, но по крайней мере ты будешь не здесь, да?

– Алло? – ответила она. Было сложно полностью скрыть хрипоту в голосе.

– Привет, милая. Как проходит твой день?

Да замечательно! Он начался чудесным утром с твоим сыном в постели и продолжился жутким противостоянием с твоим мужем, в довершение к чему я получила записку от моей таинственной преследовательницы с угрозами раскрыть, какая я лживая тварь. Знаешь, обычная будничная суета.

– Ну… он проходит. Как дела?

– Нужно, чтобы ты сказала мне не есть гигантский кусок блэк-фореста, который я только что взяла в нашей любимой пекарне. Я не могла перестать думать об этом со вчерашнего дня. Это моя последняя надежда на искупление. Ты ангел на моем плече, Фиби.

Она попыталась улыбнуться, но все ее лицо казалось хрупкой маской, которая в любой момент может поломаться.

– Это амплуа никогда мне не подходило. Ешь свой пирог.

– Вот за что ты мне сразу понравилась.

Слова стали приглушенными, будто она говорила с набитым бесстыдно большим куском ртом. Через несколько секунд молчания Вики спросила:

– Ты в порядке?

– Наверное, да. А что?

– У тебя голос обеспокоенный.

Она подумала отделаться ложью, но тема денег все равно рано или поздно всплыла бы, раз Фиби получила свое пожертвование назад.

– Сегодня приходил твой муж. Он вернул чек, который я выписала, и твои покупки из Уильямс-Сонома. Ты знала?

Вики долго не отвечала. Или показалось, что это было долго, учитывая обстоятельства.

– Этот лживый высокомерный придурок.

Ее голос был низкий, а слова – острые, как кинжалы. Фиби представляла, как Вики сидит у себя и ковыряет пирог вилкой, превращая его в шоколадно-вишневую кашу.

– Что бы ни происходило между вами, я думаю, что мне теперь нужно оставаться в стороне. Я думала, что могу помочь, но это явно вызвало только больше проблем, и с меня хватит, понимаешь?

– Слушай, я с самого начала неправильно себя вела, но я думаю, что мы подруги… Мне нужно кое-что объяснить. Можно зайти?

– Сейчас неподходящее время. – И оно никогда не будет подходящим. В ловушке между противоречивыми показаниями семейной пары, которые друг с другом сочетаются так же, как уксус с пищевой содой, Фиби чувствовала, что замыкается, и она знала, что, если это случится, она больше не откроется.

– Ладно, тогда завтра, – сказала Вики, делая ударение на каждом слове. – Я знаю, что я достала тебя, но это важно, Фиби. Пожалуйста.

Она невольно почувствовала любопытство насчет того, что хочет сказать Вики, но снова услышала эхо слов Рона: Она запудрила тебе мозги. И следом за этим вспомнила записку у двери: Я знаю твой секрет про соседского мальчика.