Элис Вайлд – Поцелуй смерти (страница 9)

– Хейзел! – вдруг восклицает мачеха, нарушая повисшее молчание. – Я чуть не забыла о сюрпризе, который приготовила тебе на праздник.

Лишь в этот момент я вспоминаю, что сегодня мой день рождения.

Настроение слегка портится, когда я оглядываюсь назад, глядя на то место, где должен сидеть отец, улыбающийся и смеющийся вместе с нами.

Через мгновение я понимаю, что Мерельда нервно ждет от меня ответа, когда она издает что-то похожее на кашель. Вздохнув, я возвращаю свое внимание к ней.

– Какой сюрприз?

Ее губы растягиваются в ухмылке, заставляя мое сердце уйти в пятки, пока я настороженно жду ответа.

– Это правда настоящий сюрприз, – говорит она. – Я наконец-то нашла для тебя подходящую партию! Давно уже настала пора. Ты, прости господи, не молодеешь. Еще чуть-чуть, и я бы начала переживать, что твоя внешность испортится раньше, чем мы успеем выдать тебя замуж.

Она издает едкий смешок, и комната снова наполняется тишиной.

Я дважды моргаю, уверенная, что просто ослышалась. Но, судя по тому, как радостно сверкают ее глаза, я понимаю, что это не так.

Меня действительно собираются выдать замуж.

Я всегда знала, что этот день настанет. С того момента, как она впервые переступила порог этого дома, ей хотелось избавиться от меня. Теперь, похоже, она наконец добьется своего.

Тяжелое молчание нарушает Киприан, отодвигающий свой стул от стола. Деревянные ножки громко скребут пол. Я решаюсь взглянуть на Киприана и вздрагиваю от того, что вижу. Его глаза наполняются яростью, губы кривятся от отвращения, а затем он вдруг встает и выбегает из комнаты.

Не в силах сдержаться, я фыркаю. Разве это не я должна была вот так вылететь из комнаты?

– Тебе нечего сказать по поводу этой хорошей новости? – спрашивает Мерельда, словно это не ее младший сын только что закатил сцену.

Мне требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями, а затем я решаюсь посмотреть на нее и тут же встречаюсь с ней взглядом.

– А что думает об этом мой отец?

– Естественно, он это поддерживает, – говорит Мерельда, откидываясь на спинку стула и делая глоток из своего бокала. – Мы обсудили это с ним вчера вечером и обо всем договорились. Я долго вынашивала эту идею и занималась поисками, поэтому он был рад узнать, что я наконец-то подобрала тебе подходящую пару.

Я смотрю на нее, и ее ухмылка, кажется, становится только шире. Ох, чую, тут что-то нечисто. Все чересчур быстро происходит и четко спланировано. Я уверена, что отец бы заранее сказал мне хоть что-то по этому поводу. Даже если они пока просто подыскивали кого-то, он бы все равно дал мне знать.

Сейчас он слишком болен, чтобы подтвердить, правда это все или нет. Если это действительно то, чего он хочет для меня, если так, по его мнению, лучше, тогда я не буду подвергать сомнению их решение… но мне нужно услышать это из его уст.

А не из уст Мерельды.

– Кто? – спрашиваю я, хотя и слишком боюсь узнать имя своего будущего мужа. Боюсь, что, если узнаю его, все это станет явью. – С кем ты меня сводишь?

– С лордом Пейном.

Ухмылка Мерельды не просто холодна, она неистово жестока.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не нахожу подходящих слов.

Сомкнув губы, я сглатываю комок, моментально появившийся в горле; даже видя блеск радости и победы в ее глазах, я все равно просто все терплю.

– Когда? – спрашиваю я, едва выговаривая это слово.

– Свадьба состоится, как только мы договоримся насчет твоего приданого.

Глава 6

Хейзел

Я долго смотрю на Мерельду, пытаясь переварить ее слова.

Лорд Пейн практически ровесник моего отца, если не старше. Я видела его в городе, он не упускал из виду ни одну девушку, проходящую мимо.

Если верить слухам, которые ходят по округе, то происходящее за закрытыми дверьми его дома заставит содрогнуться даже самых бессердечных мужчин. Он жесток и ужасен.

И за этого человека Мерельда и отец собираются выдать меня?

– Нет, – тихо говорю я, пугая саму себя. – Я не выйду за него замуж.

Амадей удивленно фыркает на это, тем самым вдруг напоминая мне, что он все еще сидит с нами. Я бросаю в его сторону свирепый взгляд и отодвигаю свой стул от стола.

В отличие от того, как драматично удалось уйти Киприану, мой отход оказывается гораздо более неловким. Юбка предательски запутывается в ножках стула, и я чуть не падаю, но, все же сумев удержаться на ногах, встаю из-за стола. Хоть я и пытаюсь побыстрее отсюда сбежать, все равно выходит слишком медленно; Мерельде удается гораздо быстрее вскочить на ноги и броситься вперед.

Загородив проход, она тут же меняется в лице и начинает приближаться ко мне.

– Ты сделаешь так, как я тебе скажу, девчонка, – шипит она и, прежде чем я успеваю пошевелиться, с размаху заряжает мне пощечину.

В ее глазах пылает ярость, когда она смотрит на меня сверху вниз, ожидая реакции. Щека горит, и слезы сами наворачиваются на глаза, но я не позволяю им пролиться. Я не доставлю Мерельде удовольствия увидеть меня пораженной; пусть вся боль, которую она мне причинила, останется лишь со мной.

– Ты должна сказать мне спасибо, – говорит Мерельда, выпрямляясь. – Я могла бы свести тебя с кем-нибудь гораздо хуже. По крайней мере, лорд Пейн достаточно богат, так что сможет позаботиться о тебе… ну, до тех пор, пока ему не надоест.

– Я никогда в жизни не стану благодарить тебя за это.

Она злобно прищуривает глаза, когда я делаю шаг назад, оставляя между нами достаточное расстояние, чтобы она точно не смогла так легко ударить меня снова. От такой наглости ноздри Мерельды раздуваются, а лицо краснеет, словно его залили алой краской.

Уж не знаю, чего она ожидала от меня, объявляя о предстоящей свадьбе, но ей определенно не стоило надеяться, что я обрадуюсь… и уж тем более, что скажу ей за это спасибо.

Нет, я не стану благодарить ее за то, что она выдает меня за такого человека, как лорд Пейн. Как только отцу станет лучше и он сможет выслушать меня, я буду умолять его не выдавать меня замуж за этого мужчину.

Мерельда делает шаг вперед, указывая на меня пальцем, словно она хочет донести с его помощью свою мысль.

– Ты должна быть благодарна, – начинает она, – я могла бы выкинуть тебя на улицу, положить под первого встречного, который согласится взять тебя, если бы…

Я больше не могу слышать ни единого слова из ее уст. Она просто наконец-то избавляется от меня, как пыталась сделать это последние шесть лет.

В уголках глаз горит. Я бросаю последний взгляд в ее сторону, прежде чем развернуться и выбежать из столовой.

Слезы застилают мне глаза, когда я пробегаю через весь дом и вылетаю во двор через заднюю дверь, неуверенная в том, куда вообще несут меня ноги. Не то чтобы это имело хоть какое-то значение. Куда бы я ни отправилась, рано или поздно она найдет меня, если действительно этого захочет.

Каким-то образом я снова оказываюсь в разрушенной мастерской отца.

Только она уже вовсе не разрушена.

Я молча оглядываю комнату. Весь вчерашний хаос и бардак исчезли. Некогда опрокинутые банки теперь расставлены по своим местам, битое стекло сметено, и единственным напоминанием, что здесь все-таки что-то произошло, служат лишь пятна – слишком стойкие, чтобы их можно было так легко удалить.

Кто бы мог это сделать и у кого нашлось столько времени на это?

Я прохожу дальше в комнату, и мой взгляд падает на мольберт в дальнем углу.

Моя картина.

Она исправлена, или, по крайней мере, кто-то пытался ее исправить. Конечно, она очень далека от совершенства, но некогда размазанные штрихи масляной краски приобрели слегка знакомые формы.

Глядя на картину, я нахожусь в смятении, мой разум наполняется туманными предположениями.

Может, это отец пришел сюда посреди ночи и все исправил? Сомневаюсь, ведь у него нет на это времени, а сил и подавно, тем более сейчас.

Бросив еще один взгляд на остальную часть мастерской, я прижимаю пальцы к вискам. Сознание еще сильнее затуманивается от тяжелого запаха скипидара, наполняющего комнату.

Должно быть, я в бреду и просто не могу сейчас ясно мыслить и даже видеть.

Мне нужно отдохнуть, а завтра я найду способ поговорить с отцом о мастерской и о браке с лордом Пейном.

Лучи позднего утреннего солнца юрко пробиваются сквозь окно в конце коридора, пока я расхаживаю взад и вперед рядом с отцовской спальней.

Мерельда со слезами на глазах нервно поднимает подол юбки и усаживается на стул рядом. Мы молча ожидаем, что скажет доктор.

Меня подняли ни свет ни заря, чтобы я привела врача, когда дыхание отца, как ей показалось, стало слишком затрудненным. Мне неприятно это говорить, но я благодарна ей за скорость мышления… даже если это означало, что она вырвет меня из кровати и заставит мчаться в город по темноте.

Минуты тянутся неимоверно долго, но в какой-то момент дверь из их спальни наконец открывается, и я прекращаю расхаживать туда-сюда. Доктор, пожилой мужчина с темно-седыми волосами и глубокими морщинами по всему лицу, выходит в коридор.