Элис Вайлд – Поцелуй смерти (страница 41)

У меня пересыхает во рту. Сердцебиение оглушительно отдается в ушах, когда я заставляю себя ответить.

– Да.

Садясь ближе, Смерть наклоняется надо мной, опуская глаза и рассматривая меня.

– Тогда не думаю, что тебе стоит надевать это платье снова.

– Почему?

Смерть не отвечает. Вместо этого он поднимает на меня взгляд, протягивает руку к моему декольте. Срывая плотную ткань с моего тела так легко, будто это просто салфетка, он вытаскивает ее из-под меня и отбрасывает в сторону.

Между нами нет ничего, кроме тонкой сорочки, но он не позволяет своему взгляду опуститься ниже. Схватив тяжелые меха, он натягивает их на меня, прикрывая оголившиеся бедра, и встает с кровати.

– Спокойной ночи, Хейзел.

Смерть склоняет голову, резко разворачивается и начинает покидать комнату, однако прежде, чем выйти, он делает взмах рукой в сторону огня, отчего пламя за его спиной моментально разгорается еще ярче.

И затем дверь за ним закрывается.

– Спокойной ночи, – шепчу я в пустую комнату.

В течение следующих нескольких дней Смерть задает мне все тот же вопрос после завтрака, и независимо от того, как я отвечаю, какой невыполнимой ни кажется моя просьба, он находит способ воплотить ее в жизнь. Стоит мне хотя бы заикнуться о чем-то, что мне нравится, на следующее утро это что-то уже будет ждать меня в моей комнате.

Трудно не замечать заботу, с которой он относится ко всему, что делает для меня. Как он беспокоится о моем комфорте и счастье. Смерть стал мне не просто желанным и дорогим компаньоном, он стал еще и постоянным.

Кажется, он всегда рядом, наблюдает за мной своими пронзительными глазами, которые становятся все мягче и добрее с каждым днем.

Сначала я думала, что мне это все мерещится. Что, развлекая меня, он просто играет роль хозяина этого дома и показывает свое гостеприимство, но его постоянное присутствие становится все труднее и труднее объяснить.

И становится абсолютно невозможно игнорировать то, как он прикасается ко мне. Как его пальцы в перчатках касаются меня, когда он прижимает ладонь к моей пояснице или заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Невозможно объяснить и то, как краснеют мои щеки и как жар вспыхивает во мне всякий раз, когда Смерть рядом. Или то, что каждую ночь, лежа в своей кровати, я мечтаю о нем, представляя будущее, которого у нас никогда не будет; и лишь эти мечты помогают мне заснуть.

С каждым прикосновением, с каждым днем, проведенным вместе, мое сердце все больше жаждет остаться с ним здесь навсегда, и все же я сомневаюсь, что он испытывает ко мне те же чувства.

Даже сейчас я понимаю, как глупо это звучит. Я всего лишь смертная, о которой он пообещал заботиться в последние дни ее жизни, и он просто держит свое слово.

Кроме того, наша любовь была бы обреченной, или хуже того, вообще запретной, непозволительной.

И все же я понимаю, что влюбляюсь в него.

Я не могу остановить это. Да и не хочу.

Знаю, насколько нелепо себя веду, знаю, что это не более чем мое воображение, но я позволяю себе жить этими фантазиями.

Я даже не знаю, как на самом деле выглядит Смерть. Единственное, что мне известно, – что за его маской нет ничего, кроме тьмы и тумана. Но мне все равно. Все, что я понимаю, все, что меня волнует в этот момент, – это то, что мое сердце разгорается для него все ярче и ярче с каждым днем, который я провожу в его присутствии.

Но вместе с этим приходит и боль.

Я вижу отголоски будущего, которому никогда не суждено сбыться. Жизнь, которую я никогда не смогу прожить. Ту, где я могу состариться рядом со Смертью.

Иногда в такие короткие моменты я вижу себя через пять или десять лет, свернувшуюся калачиком рядом с ним, довольную и полную жизни. Порой в проблесках будущего я вижу нашу семью с детьми: в нашем доме всегда царит смех и любовь, и никакие горести судьбы не могут разрушить счастье.

Но это проблески несбыточного будущего. Даже не будь я обречена на смерть, эти моменты никогда бы не воплотились в жизнь.

Я стараюсь выбросить эти мысли из головы, как только они появляются. Знаю, что глупо утруждать себя подобными фантазиями. Чем чаще я об этом думаю, тем больнее от этого мне становится.

Иногда по ночам, когда фантазии начинают казаться слишком реальными, я напоминаю себе, что ни капли не жалею о той жизни, которую выбрала. Конечно, это неправильно, что мне приходится постоянно напоминать себе об этом, словно я пытаюсь уличить себя саму во лжи.

Я знаю, что приняла верное решение, и это было единственное, что я могла сделать.

Кроме того, как бы больно мне ни было это признавать, но если бы я так не поступила, то я бы и вовсе не провела этих чудесных моментов со Смертью. Если бы я не отправилась спасать отца, если бы я не заключила сделку, то меня бы здесь не было.

Я бы не познала, насколько сильно можно любить кого-то.

Нет, вместо этого я бы стала игрушкой лорда Пейна или Амадея. От одной этой мысли по спине пробегает дрожь.

Я знаю, что приняла правильное решение расстаться со своей жизнью в обмен на жизнь отца. В моей душе нет сожалений по этому поводу.

Во всяком случае, мне так кажется.

– Хейзел?

Опомнившись, я возвращаюсь в реальность и вижу, что Смерть наблюдает за мной с явным беспокойством.

– С тобой все в порядке?

Я заставляю себя улыбнуться, осознавая, что понятия не имею, как долго была погружена в свои мысли.

– Да, я в порядке, – отвечаю я, но его глаза не отрываются от моего лица, даже когда я пытаюсь убедить саму себя, что говорю правду.

– Ты уверена, крошечное создание?

Честно говоря, чувствую я себя не очень хорошо.

Я не чувствовала себя хорошо с тех пор, как мы посетили Долину Смерти. Я думала, что просто устала от рисования, но мои жизненные силы так и не вернулись.

На самом деле кажется, что с каждым днем они все больше иссякают.

Сознание тоже, кажется, теперь все чаще затуманивается, мысли ускользают, возвращаясь к воспоминаниям или размышляя о будущем, которого никогда не будет. Иногда мне даже становится трудно отличить свои фантазии от реальности.

Я делаю все возможное, чтобы скрыть это от Смерти, но понимаю, что все напрасно. Рано или поздно он все равно поймет, если уже не понял, судя по тому, как он все время кружит вокруг меня. Как он подхватывает меня, если я вдруг спотыкаюсь, как настаивает на том, чтобы донести меня на руках до моей комнаты, когда я говорю, что хочу спать.

Если бы я плохо его знала, то точно бы подумала, что он любит меня. Что любит меня так же сильно, как люблю его я.

Наклонив голову, я вглядываюсь в очертания его силуэта на фоне золотого поля и тихо фыркаю про себя.

А почему бы мне не притвориться, что он и правда меня любит? Он все равно никогда об этом не узнает, а я смогу умереть счастливо в этой фантазии.

Представляя, что провожу последние свои деньки в объятиях любви.

Мне не нужно сильно стараться, чтобы представить, что мы действительно вместе, растворяемся друг в друге и в счастье, которое построили для себя.

И плевать, что это не более чем глупые грезы. Во всяком случае, это прекрасный способ провести здесь последние свои дни.

– Да, я уверена.

Смерть наконец отводит глаза, чтобы взглянуть, как ржет и гарцует Кнакс, но ладонь его остается на моем колене.

Я смотрю на его руку в перчатке, и улыбка согревает мое сердце, когда я понимаю, насколько легко мне будет притвориться.

Глава 27

Хейзел

Отходя от мольберта, я улыбаюсь. Идеально.

Наконец-то все идеально.

Мне потребовалось почти три дня, чтобы воплотить свое видение в жизнь. Три дня, проведенных без Смерти рядом.

Я так привыкла к его присутствию, что, когда он действительно попрощался со мной и шагнул в клубящийся туман, мне показалось, что он унес вместе с собой мое сердце.

Размышляя, как получше скоротать время до его возвращения, я, сама того не осознавая, очутилась перед своим мольбертом.

По крайней мере здесь, в своей маленькой мастерской, я могу раствориться в красках, несмотря на то что руки теперь дрожат, держа кисть.

Мой взгляд скользит по картине, маленькому напоминанию о нашем пребывании в Долине Смерти – на ней Кнакс скачет по золотым полям.