Элис Вайлд – Поцелуй смерти (страница 15)

Я медленно опускаюсь в воду, пытаясь дать возможность своему телу немного привыкнуть к температуре, но мне это не удается. Мерельда наклоняется, чтобы наполнить кувшин, а затем тут же окатывает меня ледяной водой. Не успеваю я и ахнуть от неожиданности, как она уже намачивает мочалку и принимается тереть меня, пока я дрожу от холода.

Ее смех заполняет комнату, пока она усиленно растирает мою кожу, словно пытаясь дотереть до дыр. Она делает это так грубо и жестко, что мне приходится держаться за край ванны. Возникает ощущение, что в лучшем случае у меня на голове просто появятся синяки, а в худшем я вообще лишусь всех волос и останусь лысой. Все ее касания полны жестокости и грубости. Ничего иного и не стоило ожидать.

– Вставай, – приказывает Мерельда, поднимаясь со стула.

Дрожа, я поднимаюсь на ноги. Холодная вода льется с длинных волос и стекает по изгибам тела. Мерельда хмурится, глядя на мою обнаженную фигуру, и я изо всех сил стараюсь перестать трястись, но у меня ничего не получается.

Снова намочив мочалку, она продолжает мыть остальные части моего тела, уделяя особое внимание груди; я морщусь от боли, ведь мочалка сделана из чего-то невероятно жесткого. Наконец она отстраняется, по-видимому, удовлетворенная тем, что смыла с моей кожи все до последней пылинки, до последнего следа сажи.

– Теперь садись, – говорит она, на этот раз указывая на стул, – а я пока подумаю, что делать с твоими непослушными волосами.

Бормоча что-то о жуткой густоте, Мерельда тянется за серебряным гребнем.

– Какая досада, что ты так похожа на свою мать, – говорит она, проводя гребнем по моим волосам, при этом так сильно раздирая спутанные пряди, что у меня на глазах выступают слезы. – Дурная оболочка с пустотой внутри. Плохого много, хорошего ноль.

Прикусив язык, я заставляю себя молчать. Если я выскажу ей, что думаю, то лишь навлеку на себя еще больше страданий.

Противно осознавать, насколько сговорчивой я стала, но через несколько мгновений я осознаю причину.

Страх.

Страх научил меня быть послушной, и от этой мысли мне становится вдруг так невероятно стыдно. Отец явно бы расстроился, увидев, насколько я стала податливой, и все ради того, чтобы не допустить ссор и войн.

Он всегда учил меня быть смелой, и все же Мерельде удалось сломить меня.

– Как там мой отец? – спрашиваю я, не в силах остановиться.

Руки мачехи на мгновение вздрагивают, прежде чем она отходит, чтобы положить гребень. Она не отвечает на вопрос, вместо этого снова принимается возиться с моими волосами.

Ее грубые пальцы касаются кожи моей головы, она собирает наверх и заплетает в косу часть волос, оставляя другую свободно струиться по спине и плечам.

– Вставай, – приказывает Мерельда, и я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на холод, который пробирает меня до костей. Она проходит в другой конец комнаты и отпирает маленький сундучок.

Вернувшись обратно, Мерельда сует мне в руки простую сорочку и платье. Я смотрю на них. Платье темно-коричневого цвета, такой оттенок только подчеркнет бледность моей кожи. Хотя, возможно, так и задумано.

Натянув сорочку через голову, я принимаюсь надевать платье и, оказавшись в нем, замечаю глубину выреза, когда Мерельда сзади начинает заниматься шнуровкой. Я тяжело дышу, пока она туго затягивает корсет, с каждым рывком заставляя мое тело подстраиваться под форму платья.

Повернувшись, я мельком вижу свое отражение в маленьком зеркале, висящем у двери. Платье плотно облегает тело, подчеркивая изгибы, о которых я даже и не подозревала, а грудь знатно показывается из глубокого декольте. Мое сердцебиение учащается, когда я осознаю, что почти все выставлено напоказ.

Одно неверное движение, и грудь вывалится наружу.

– Держи осанку, девчонка, – огрызается Мерельда. – А то подумают еще, что я держу у себя дома горбунов.

Я расправляю плечи, насколько могу, заставляя себя отвести взгляд от своего отражения, когда Мерельда снова начинает кружить вокруг меня.

На мгновение она сильно нахмуривается, прежде чем сделать шаг вперед и сильно ущипнуть меня за щеки. Мой удивленный взвизг, кажется, удовлетворяет ее, и она проводит руками по юбке.

– Надеюсь, сработает, – говорит она с разочарованным вздохом. – Вот была бы ты посимпатичнее и с грудью побольше… ну ладно, и так сойдет. Просто будем надеяться, что у него уже не такое хорошее зрение, чтобы все разглядеть.

Оглядев комнату, она внезапно начинает волноваться и суетиться, бранясь себе под нос.

– Ладно, теперь пошли, – рявкает она, хватая меня за запястье и волоча нас прочь из своей комнаты вверх по лестнице. – Жди здесь и не вздумай шевелиться, чтоб даже бровью не смела повести, поняла меня?

– Да.

Она посылает мне пристальный взгляд и проскальзывает в комнату моего отца. Прежде чем она закрывает за собой дверь, я успеваю мельком заглянуть внутрь, но там слишком темно, чтобы что-то рассмотреть. Сразу же после того, как дверь захлопывается, до меня доносится странный аромат.

Я хмурюсь, пытаясь изо всех сил вспомнить этот запах: есть в нем что-то знакомое. Когда-то я уже чувствовала его, но не могу вспомнить точно…

Прежде чем я успеваю углубиться в воспоминания, возвращается Мерельда с золотой бутылкой в руке. Без предупреждения она брызгает на меня тяжелый парфюм с ароматом розы, который носит сама. Я морщу нос, борясь с желанием чихнуть, и понимаю, что теперь нет никакой надежды распознать тот странный запах.

– Вот так-то лучше, – говорит Мерельда, кивая. Поднимает руку в воздух и подносит ее к уху, будто так ей будет лучше слышно что-то… но затем и я слышу какой-то звук.

Звук приближающегося всадника.

– Лорд Пейн прибыл, – резко сообщает она мне. – Не забывай улыбаться, девчонка… и делай в точности то, что тебе говорят. Если ты не сумеешь добиться расположения лорда Пейна, я позабочусь о том, чтобы ты навсегда пожалела, что появилась на свет. Все ясно?

Я киваю в ответ, и она делает глубокий вдох, прежде чем натянуть на лицо довольное выражение и заставить себя улыбнуться. Бросив на меня последний взгляд, она направляется к лестнице. Я колеблюсь, глядя на дверь в комнату отца, но Мерельда издает недовольный звук, показывая тем самым, что не намерена долго меня ждать, поэтому у меня не остается другого выбора, кроме как последовать за ней по коридору.

Снизу доносятся мужские голоса. На меня накатывает резкая волна тошноты, когда Мерельда бросает мне последний предупреждающий взгляд, а затем мы начинаем спускаться по лестнице.

Мой взгляд сразу падает на лорда Пейна, когда он отворачивается от Амадея, чтобы посмотреть в нашу сторону.

Он богатый мужчина лет пятидесяти. Я делаю легкий реверанс, и он рассматривает меня глазами-бусинками. Его некогда темные густые волосы редки и унизаны жесткими седыми прядями, которые его не украшают. Трудно не обратить внимания на его бархатный костюм, явно привезенный в наш маленький уголок мира из столицы, и на тонкие золотые нити, из которых вышит замысловатый узор.

Нельзя отрицать, что этот мужчина выглядит внушительно, я бы даже сказала: прямо-таки ужасающе. Он приближается, не говоря ни слова; его глаза оглядывают каждый сантиметр моего тела.

Мне противно то, как его взгляд прикован ко мне. Расчетливое выражение его лица никак не меняется, но судя по тому, как сверкают его глаза, я понимаю, что он доволен тем, что видит.

Мерельда явно будет рада, хотя от этого по моей коже пробегает дрожь.

Лорд Пейн останавливается всего в полутора метрах от меня – слишком близко, мне моментально становится некомфортно.

– Посмотри на меня, дитя.

Медленно я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами, и, клянусь, мое сердце замирает в груди от той тьмы, которую я замечаю в их глубине.

Протянув руку, он проводит по моей щеке пальцем с толстым железным кольцом в форме змеи. Я вздрагиваю от его прикосновения, но он, кажется, не замечает этого или же ему просто все равно.

– Я бы хотел поближе рассмотреть девушку, – говорит лорд Пейн, поворачиваясь к Мерельде.

– Конечно, милорд, сюда, – соглашается она, указывая на гостиную. Лорд Пейн выходит из прихожей, а острый взгляд Мерельды устремляется на меня.

– Ты должна делать в точности все, что он говорит, слышишь меня? В точности все.

Я открываю рот, чтобы ответить, как раз в тот момент, когда подходит Амадей.

– Боже, разве не захватывающе?

– А ты, – начинает Мерельда, резко поворачиваясь к нему с такой суровостью в голосе, которую она никогда не использовала в отношении своего старшего сына, – остаешься здесь.

– Но я хотел посмотреть…

– Нет.

Амадей выглядит шокированным, даже обиженным и в некой степени раненным тоном своей матери. А она хватает меня за запястье и тащит прочь. Остановившись прямо у входа в гостиную, она пристально смотрит на меня.

– Не забудь, о чем я тебе говорила. И не разочаруй меня.

С этими словами она вталкивает меня в комнату и плотно закрывает дверь.

Лорд Пейн не сразу поворачивается ко мне. Вместо этого он проводит пальцами по одной из книжных полок отца. Мне невыносимо видеть, как такой мерзкий человек прикасается к отцовским вещам, но все же я держу язык за зубами.

Наконец он оглядывается на меня, прежде чем жестом указать на центр комнаты.

– Подойди поближе, девочка, и дай мне хорошенько тебя разглядеть.