Элис Мэк – Мой сладкий грех (страница 4)

Я прыснула и усмехнулась от абсурдности его слов.

– Мне сейчас тоже предложили работу. Представляешь? И я тоже не смогла отказаться. И не хочу.

В кухню вплыла Ольга Петровна, запахивая на ходу домашний халат.

– Что за крик, а драки нет? Что вы тут раскричались?

– Ничего, – буркнула я и, повернувшись к раковине, начала остервенело натирать грязные тарелки.

Внутри всё клокотало и бурлило от обиды.

Вот так всегда: один он прав, а все вокруг должны слепо следовать за ним. Всегда так было, всю жизнь.

– Вера хочет выйти на работу, – доложил муж свекрови.

– На работу? – с напускным удивлением произнесла она.

Да ладно! Можно подумать она не слышала наш разговор. Ведь наверняка уши грела за дверью. Как и всегда.

– Да, на работу, – поджав губы ответила я. – Чтобы вы не говорили больше, что я у вашего сына всю жизнь на шее сижу.

Ольга Петровна сразу же изменилась в лице, подобралась вся и выдавила притворную улыбку.

– Да когда я такое говорила, Вера? – развела она возмущённо руками. – Ты что-то путаешь.

Ну да, кто бы говорил!

Всё я знаю, что вы обо мне думаете, Ольга Петровна. Я ведь не дура.

Как-то давно, лет пять назад я слышала её разговор с Сашей по телефону. Она так громко и возмущенно верещала в трубку, что только глухой бы не услышал какого она обо мне мнения. Муж, конечно же ничего тогда мне не сказал, щадил мои чувства, но я и так всё поняла – никогда я не стану хорошей для неё, даже если пойду на работу и буду зарабатывать миллионы.

Вот только почему, я никак не понимала. Почему она меня не любила, за что? Почему я всегда была плохой для неё. Ведь я никогда ничего не делала такого за что можно было бы меня так ненавидеть. Всегда была вежливой и приветливой. Никогда даже грубого слова не сказала. Да мне и в голову бы такое не пришло – она ведь его мама. Меня всегда воспитывали быть вежливой и относиться с уважением к старшим. Так за что же я оказалась в немилости?

– Работа – это хорошо, – глубокомысленно изрекла свекровь. – Но тебе не кажется, что ты торопишься, Вера. Соня у вас только в садик пошла. А скоро зима, вдруг болеть будет. Вы же знаете, как это с малышами бывает. Зачем тебе нужны эти постоянные больничные? Сашенька у нас хорошо сейчас зарабатывает после повышения. Да и я пока работаю. Так что, я думаю в этом проблемы нет. Посиди ещё годик дома, куда торопиться? А там… может и второго внука мне родите, а?

Я даже рот открыла от удивления, не веря своим ушам.

Что это она вдруг стала такая добренькая?

А потом до меня дошло. Ну конечно, ей просто не хочется терять в моём лице бесплатную домработницу. Вот она истинная причина! Ведь я одна практически прибираюсь в квартире, готовлю чаще тоже я. А она только охает после работы да за голову хватается, что безумно устала. Вот мне и приходится, скрипя зубами, драить полы и мыть посуду. Но кто бы знал, как я устала от этого.

– Я уже согласилась на эту работу и отказаться не могу, – твёрдо произнесла я, глядя на Сашу всё ещё надеясь найти поддержку в его глазах. – Что обо мне подумают? Я не могу подвести людей – на меня надеются.

– А если ты будешь постоянно сидеть на больничных, этим ты не подведёшь людей? – сведя брови на переносице спросил Саша. – Я по своим это знаю: если кто-то из медперсонала ушёл на больничный обязательно кому-то приходится его заменять. А это внеплановые смены и всё такое.

– Я тоже не понимаю, зачем торопиться? – поддакивает ему Ольга Петровна.

– Вы бы тоже иногда могли помочь нам с Соней, – намекнула я, что пора бы ей уже уйти на её законную пенсию, на которую она вышла уже лет пять назад, но всё ещё продолжает работать.

– Я?! Я не могу бегать по больничным. Я – незаменимый сотрудник! И мне пока ещё не нашли достойную замену.

Ну да, как же – незаменимая.

Ольга Петровна уже много лет работает секретарём в суде и считает себя важной шишкой. Такой важной, что как клещ вцепилась в это место и не хочет уступать его молодым и более активным.

Захотелось вдруг высказать всё что накипело за много лет, и только невероятным усилием воли я сдержала себя, чтобы не наговорить лишнего. Ведь Саша может обидеться – всё-таки она его мать.

Но от следующей фразы я не смогла удержаться:

– Ну что ж, мы справимся и без вас. Как это всегда делали, – А потом посмотрела на Сашу. – Завтра я иду устраиваться.

Глава 5

На следующий день, собрав все документы я отправилась в МГУ. Сначала заскочила в отдел кадров. Кадровичка, Маргарита Владимировна, приятная на вид женщина лет сорока пяти, помогла мне написать заявление и сняла копии с документов.

– На какую кафедру устраиваетесь? – подпирая рукой подбородок с любопытством поинтересовалась она.

– Иностранных языков.

– Понятно. Ну там коллектив хороший, дружный. А вот на физмате вечно грызутся не пойми из-за чего.

Маргарита Владимировна начала вещать мне местные сплетни, а я только кивала, пропуская большую часть мимо ушей. Зачем мне всё это? Я ведь всё равно пока здесь никого не знаю. Но видимо женщине надо было выговориться, поэтому я делала вид что слушаю, а сама не могла дождаться, когда же она наконец отксерокопирует мои документы.

– Ну вот и всё, – она протянула мне паспорт и дипломы. – Удачи тебе, Вера.

– Спасибо большое.

Покинув отдел кадров, я направилась в деканат. Олег Васильевич встретил меня с улыбкой, шутить начал, мол, а я уже думал, что вы не придёте и всё в таком же духе. Я тоже решила немного пошутить и заверила его, что он теперь от меня так просто не отделается.

– Ну что ж, Верочка, прошу, пойдёмте, познакомлю вас с коллективом.

На кафедре меня приняли довольно радушно. Как и говорила Надя основной состав преподавателей подобрался возрастной, от пятидесяти и выше. Все профессора и доценты. Из молодых кандидатов только я, Надя и ещё Роман Дмитриевич.

Завкафедрой, Наталья Сергеевна, действительно оказалась очень серьёзной на вид и строгой женщиной. Всё время говорила в официальной манере и почти не улыбалась.

Даже странно, как это они с Олегом Васильевичем спелись и живут в браке, по словам Нади, уже много лет? С виду они такие разные: он весельчак и балагур, а она – холодная королева.

Ну, что тут говорить: любовь зла… И она такая… непредсказуемая.

Разумеется, я внимательно выслушала все указания нового начальства, набрала учебников, скачала программу обучения и с ужасом узнала, что уже завтра у меня первое занятие.

– Как? Наталья Сергеевна, вы же говорили, что пары я начну вести со следующей недели? Я же не успею подготовиться.

Завкафедрой приспустила на нос очки и строго посмотрела на меня.

– Я знаю, но планы немного изменились. Я веду одну дисциплину на английском языке на факультете Высшей школы бизнеса, но со своей адской загруженностью я совершенно ничего не успеваю. Надеюсь, вы не откажетесь мне помочь, Вера Алексеевна? Оформим всё, как почасовую оплату. Как вы на это смотрите?

Как я на это смотрю? Да я всеми руками и ногами «за». Вот только, как я со всем этим справлюсь? Вот в чём вопрос. Ведь это совершенно новый и неизвестный для меня предмет, хоть и преподаётся на английском. Страшновато как-то. Но отказать заведующей я не смогла. Да и какое бы я произвела впечатление если бы в первый же рабочий день начала отказываться от предлагаемой работы.

– Я с радостью, Наталья Сергеевна. Вот только справлюсь ли я? Высшая школа бизнеса… Я даже не представляю о чём там говорить.

– За это не переживайте, Вера Алексеевна. Я дам вам подробный план занятия. Думаю, что вы прекрасно справитесь. Самое главное – это знание языка. А оно у вас на высоте, как я поняла?

Я кивнула.

– Ну вот и отлично, а с остальным разберётесь по ходу дела. Там нет ничего сложного, – заверила она. – Я пока вам дам одну группу. Если всё пойдёт нормально, отдам и остальные. Лекции, разумеется, буду читать я.

– Да-да, конечно. А завтра…

– Завтра проведёте письменный семинар. Ребята в курсе. Список вопросов я выдам. А дальше я вам всё объясню, что и как.

– Хорошо. А… какой там курс?

– Четвёртый.

Из кабинета заведующей я выхожу, пребывая в лёгком шоке.

Как-то всё слишком быстро развивается. Мой мозг не успевает за событиями. Но потом, хорошенько всё обдумав я прихожу к выводу, что всё что не делается – всё к лучшему.

***

– Как прошёл день?

– Нормально, – сухо ответил муж.

Всё ещё дуется. Понятно.

Считает, что он прав, а я нет. Впрочем, как и всегда. Даже не пытается поговорить, разобраться во всём, понять меня. Гораздо проще зашориться и лелеять своё уязвлённое, по его мнению, самолюбие.