Элис Кова – Узы магии. Дуэль с лордом вампиров (страница 22)

– Не совсем, – отвечает он. – Еще день.

– И вы уже встали? – непринужденно интересуюсь я. – Разве вампы не спят весь день?

– Вампы, может, и спят. Я о них почти ничего не знаю. А вампиры нет, – отзывается Кэллос. – Хотя с учетом обстоятельств нам пришлось пересмотреть рабочее расписание.

Хочется спросить, обжигает ли солнечный свет кожу живых вампиров, но я не знаю, как точно сформулировать вопрос, поэтому пока решаю оставить эту тему. И бросаю взгляд на стол, заваленный дневниками и старыми картами. На пожелтевших листах пергамента чернилами тщательно прорисованы замковые комнаты. На более новых листах бумаги имеются похожие наброски с сопроводительными заметками.

– Что это?

– Наиболее вероятный путь, которым можно добраться до источника проклятия, – поясняет Руван.

– Рад слышать, что вы наконец-то со мной согласны, – бормочет Кэллос, но повелитель вампов никак не реагирует на его слова.

Все листы бумаги испещрены различными линиями и крестиками, отдельные черные контуры комнат и коридоров обведены красными чернилами. Эти разрозненные рисунки мне ни о чем не говорят. Однако если сложить их вместе, получается… впечатляющая картина. В дальнем углу есть комната с надписью «мастерская», обведенная красными чернилами – во всяком случае, надеюсь, что это чернила, а не результат какой-то кровавой магии вампов.

– Нам в ту мастерскую?

– Да, цель там, – кивает Руван.

Теперь понятно, почему, когда я только попала сюда, он не мог просто взять и отвести меня к нужной двери. Замок по размеру явно превосходит всю Охотничью деревню.

– Если повезет, то все получится, – заявляет Кэллос, но как-то не слишком уверенно.

Руван хлопает его по плечу, отчего тот от неожиданности чуть не роняет очки.

– Лишь ты один способен указать нам лучший путь.

– Но за прошедшие века никто еще не заходил так глубоко. – Сняв очки, Кэллос протирает их тканью рубашки. – Я всего лишь собрал старые сведения из записей Джонтана и сложил все кусочки вместе.

– Джонтана? – не понимаю я.

– Он был королевским архивариусом еще при первом короле. Эту мастерскую построили как раз в те годы, тогда же началось накопление лорий крови. Лорд Джонтан сохранил всю историю того времени. А первый король не слишком-то любил писать, – поясняет Кэллос.

– Но почему источник проклятия находится в мастерской в самой старой части замка вампов за дверью, которую способен открыть только человек?

Какая-то бессмыслица. Наверняка они и сами это понимают.

– Я надеялся узнать об этом от тебя. – Руван складывает руки на груди, и хлопковая ткань обычной куртки обтягивает его бицепсы. Даже учитывая вампирские способности, он должен обладать немалой силой, чтобы таскать на себе те пластинчатые доспехи. – Может, у охотников есть какой-то секрет, который передается по наследству?

– Не жди от меня ответов. Я здесь только для того, чтобы открыть дверь, – пожимаю плечами и вновь поворачиваюсь к Кэллосу. Не собираюсь я рассказывать Рувану больше необходимого и уж тем более сообщать сведения, которые можно использовать против Охотничьей деревни. – Что это за мастерская?

– Одно из первых мест, где начались изучения крови. Всего их было два, но одно уничтожили вскоре после возникновения Грани. И, судя по найденным записям, это единственное сохранилось.

– А древние лории крови отличаются от современных?

– И да и нет. Лории крови – всего лишь правила извлечения магии из крови с помощью предметов и ритуалов. Некоторые ритуалы способен провести любой вампир, другие запечатлены в самой нашей крови. – Кэллос листает дневники. – Какие-то присущи только отдельным вампирам, у которых со временем проявляются врожденные способности, позволяющие использовать кровь так, как другие не способны. Этими лориями крови, как и любыми другими, постепенно в той или иной степени овладевали все вампиры.

– А что за врожденные способности? – Мысль о том, что у каждого вампа есть уникальный дар, сильно меня удручает. Значит, все они еще более опасны, чем я считала.

– У всех по-разному. – Кэллос поднимает на меня взгляд. – Возьмем, к примеру, Уинни. Если на кинжале есть хоть капля ее крови, она никогда не промахнется мимо цели.

– Понятно.

Вообще-то я надеялась узнать что-то более конкретное, чтобы понять, с чем придется иметь дело. Мне всегда казалось, что с помощью магии крови вампы могут только похищать лица. Но, судя по всему, вкупе с «врожденными способностями» они способны творить почти все, что угодно.

– Тебя и в самом деле интересуют лории крови? – поднимает брови Кэллос.

– Просто хочу убедиться, что меня тащат туда не для того, чтобы снять клятву, а после прирезать где-нибудь в уголке, – быстро отвечаю я, чтобы скрыть неподдельное любопытство. Лучше не задавать слишком много вопросов, иначе они что-нибудь заподозрят и перестанут делиться полезной информацией.

– Клятва снимется лишь когда будет исполнена, – устало отвечает Руван. – Прекрати искать угрозу за каждым углом.

– Но с самого детства меня повсюду подстерегала опасность, – бросаю я. – И мне, если уж на то пошло, гораздо непривычнее смотреть врагу в глаза, чем ждать нападения исподтишка.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Руван слегка опускает подбородок. И я вдруг боюсь, что могу потеряться в его светящихся глазах, в глубине которых скрывается множество мыслей. Такое ощущение, будто между нами возвели мост, который мне никогда не следует пересекать, но с его помощью я намного отчетливее вижу и ощущаю повелителя вампов, улавливаю изменения его эмоций, а сила, которая исходит от него, ласкает меня, словно тихий зов опасной, но очень притягательной мечты.

– Не тебе одной приходится опасаться таящейся в тени опасности, – после небольшой паузы произносит Руван. Голос его так же холоден, как окружающий воздух. – Ты не единственная, кто был уязвим с самого детства.

Никогда не считала вампов уязвимыми, но замечание Рувана заставляет меня задуматься. В нем сквозит неподдельная боль, от которой начинает ныть в груди.

Руван вдруг встает и, прежде чем я успеваю что-то сказать, меняет тему. Наверное, так даже лучше.

– Пойдем, – зовет он. – Для похода в старый замок тебя нужно хорошенько снарядить.

Вслед за ним я выхожу через двойные двери в передней части зала. За ними лежит небольшой вестибюль, превращенный сейчас в оружейную комнату. Взгляд падает на стойку, где в беспорядке свалены заляпанные кровью до боли знакомые части кожаных доспехов, и я резко замираю на месте. Лишившись хозяев, они превратились лишь в пустые куски кожи. При виде них внутри меня начинает расти та же пустота, в которую я пыталась выбросить все чувства и мысли о доме, маме и Дрю… просто чтобы не умереть от тоски.

– Злишься? – спрашивает Руван.

Эмоции человека способны подняться лишь до определенного предела, а после начинают притупляться. Я уже миновала данный рубеж, но не собираюсь откровенничать с повелителем вампов и демонстрировать ему свою слабость.

– С чего тебя вдруг беспокоят мои чувства? – бросаю я.

– Ты обижаешь меня.

– Просто говорю правду.

На его губах мелькает легкая улыбка.

– Ты охотник, умеющий быть безжалостным и наносить быстрые, меткие удары. Отчасти поэтому я тебя и выбрал.

– Я думала, ты решил с моей помощью открыть ту дверь и заодно получить сведения об охотниках.

– Я целеустремленный. И обычно у всего, что меня окружает, множество назначений. – Руван подходит к стойке с доспехами, на которую я смотрела, и делает приглашающий жест. – Бери все, что нужно.

– У меня уже есть доспехи.

– Может, здесь найдется что-то получше?

– Нет. У всех охотников одинаковая броня.

Ну, кроме главного охотника. Давос всегда носил лучшие доспехи во всей крепости… впрочем, его это не спасло.

Однако я все же подхожу к стеллажам, вторгаясь в личное пространство Рувана, и провожу кончиками пальцев по кожаным изделиям, трогаю пряжки и крепления, которые делала сама. С такой несложной работой мог справиться даже ребенок. Более того, она давалась мне легче, когда пальцы были меньше и проворнее.

Четверть этих доспехов прошли через мои руки. И вот теперь они свалены здесь, запятнанные кровью, которая выглядит еще слишком свежей. Я вспоминаю, как работала над доспехами Дрю, и кончики пальцев покалывает от призрачного жара горна. Впрочем, когда я видела его броню в последний раз, она была такой же окровавленной.

– При нашей первой встрече в тех развалинах ты убивал человека… – вдруг само собой срывается с губ. Нужно держать ее при себе, но боль слишком сильна и угрожает захлестнуть меня с головой. – Он… мы оставили его там… – Я с трудом сглатываю. Повелитель вампов просто наблюдает за мной, молча ожидая продолжения. Наверняка наслаждается тем, как я мучительно выдавливаю из себя слова. Интересно, может ли он благодаря связавшему нас невидимому мосту так же остро ощущать мои эмоции, как я улавливаю его? – Он был еще жив?

Руван молчит. И оттого, что не дает прямого ответа, становится только хуже.

– А тебе какая разница?

– Он… – Слова «брат-близнец» застревают у меня в горле, грозя удушить. Однако я не могу говорить о своей семье. Вдруг Руван все же решит украсть мое лицо? Тогда Дрю окажется в опасности. Не хочу повторить судьбу своего отца. – … просто мне дорог.

– Любовник?

– Нет! – выдыхаю я. – Мы… долгое время были… очень близки…