Элис Кова – Проклятая драконом (страница 60)

Движением губ и нажатием большого пальца на край моей челюсти он заставляет мои губы слегка приоткрыться. Его язык осторожно ищет вход. Я позволяю, и тут же получаю разряд, похожий на удар Эфира, когда он углубляет поцелуй.

Из глубины его горла вырывается рык. Первобытный. Почти дикий. От него мои колени чуть не плавятся, и я благодарна ему за то, как крепко он меня держит. Моя челюсть расслабляется ещё больше. Его язык получает полный доступ, и Лукан целует меня яростно, словно намереваясь поглотить целиком.

Я вцепляюсь в него так же крепко, как он в меня. Моё тело отзывается на каждое прикосновение гусиной кожей и тихими вздохами, которые почти превращаются в стоны. Его руки начинают блуждать — лаская и исследуя каждый изгиб, скрытый плотной кожей, пока наши языки ведут свой танец.

Никогда прежде я не касалась и не была касаема вот так и… Драконы наверху, Источник внизу, это так хорошо. Всё моё тело охвачено пламенем. Я могла бы заниматься этим часами.

Мы ищем друг в друге большего. Всего. Я хочу потерять себя в этом подчинении, в этой сдаче на милость чего бы то ни было. Всю жизнь окружающий мир хотел меня за то, что я могла предложить, но сейчас кажется, что я впервые нужна кому-то за то, кто я есть на самом деле.

Будто он медленно убивает меня, и я никогда не чувствовала себя такой живой.

Затем, так же быстро, как всё началось, поцелуй резко обрывается. Лукан слегка отстраняется, его дыхание тяжелое, а глаза в туманном сиянии бра светятся желанием, которое — я не могу поверить — вызвала я.

— Изола. — Моё имя звучит как стон… нет, как рычание. Оно взывает к той первобытной части меня, которую я никогда прежде не признавала. Глаза Лукана встречаются с моими. — Я хочу тебя поглотить.

Он говорит это всерьез. Каждое слово. Его палец скользит вниз по моему позвоночнику нежной лаской, обещающей нечто прямо противоположное.

— Я готова быть поглощённой тобой. — Я откидываю голову назад, когда он наклоняется, словно не в силах остановиться, чтобы оставить нежные поцелуи вдоль линии моей челюсти и вниз по шее. У меня вырывается судорожный вздох, когда я осознаю, насколько чувствительна там кожа — чувствительнее, чем я когда-либо думала.

— Не говори так. — Он прихватывает мою кожу зубами у самого края ворота жилета. Мой вздох превращается в низкий стон, и я прижимаю его к себе крепче. — Иначе я так и сделаю. С радостью.

Мои глаза зажмуриваются, я прижимаюсь к нему ещё сильнее. Наши бедра сталкиваются, я чувствую каждую великолепную частицу его тела и хочу большего.

Я готова сдаться полностью — сказать ему, чтобы он брал всё и даже больше, и эта мысль одновременно ужасает и приводит в трепет.

Ничто не заставило бы меня отстраниться от этого человека.

Почти ничто.

— Изола Таз и Лукан Дариус. — В голосе прелата борются ужас и отвращение.

Шок заставляет нас разжать руки быстрее, чем осознанный выбор. Я всё ещё наполовину отклонена назад, его лицо — у моей шеи. Мои пальцы так запутались в шнуровке его жилета, что не сразу опадают, когда немеют. Она и трое других инквизиторов маячат в дверном проеме.

Неужели она расскажет моему отцу? Ненавижу то, что этот вопрос вспыхивает в моем мозгу с девчоночьей паникой. Даже если и расскажет — то, что я делаю в делах сердечных или телесных, не его дело. По меркам Вингуарда я взрослая женщина.

Но… если она расскажет викарию… Викарий Дариус считает, что вправе контролировать всё, что касается меня. Что сделает викарий, если узнает? Я содрогаюсь, даже пытаясь это представить.

Мои щеки пылают от чистой ненависти к этой прелатше, испортившей единственный по-настоящему прекрасный момент с тех пор, как я попала в это гнусное место.

Но она не закончила. — Вам обоим нужно пройти с нами для секвестрирования.

— Секвестрирования? — Лукан выпрямляется, его руки всё ещё на моих бедрах. То, как он меня держит, кажется защищающим жестом, и я слегка прижимаюсь к нему.

— Именно так. Сюда. — Она наполовину разворачивается, ожидая, когда мы последуем за ней.

На секунду мы оба не шевелимся. Обмениваемся неуверенными взглядами, словно ища выход из этой ситуации… но выхода нет.

С горящими щеками я отпускаю его, сжимаю кулаки и иду первой. Лукан следует по пятам; он единственный, кто придает мне сил, пока мы спускаемся в недра монастыря.

Мы входим в большой подвал — подозреваю, тот самый, где мы с Сайфой оказались заперты во вторую ночь. Только на этот раз здесь не пахнет неестественным паром зеленого дракона. И на этот раз здесь горит свет.

В подвале пусто, если не считать трех клеток.

Глава 53

Клетки — идеальные кубы высотой в полтора роста Лукана — кажутся почти крошечными в центре этого огромного зала. Пол — голая скала и утрамбованная земля. Стены каменные, полностью лишённые украшений в резком, слишком ярком свете ламп. Входы в три клетки образуют треугольник, но их углы не соприкасаются.

— Внутрь. — Прелат открывает одну из клеток и указывает на неё жестом. Мы обмениваемся взглядами, затем оба подчиняемся. — Только по одному человеку в клетку.

Я иду первой. Лукана запирают в клетку справа от меня. Я замечаю, как она на мгновение колеблется, словно сомневаясь в том, что собирается сделать. Надеюсь, она чувствует вину. Лукан бросает на неё яростный взгляд, разделяя мою ненависть.

Она запирает его дверь и подходит к моей.

— Вы мастерски запираете меня за железными дверями, — шепчу я, глядя на неё снизу вверх.

Прелат игнорирует моё замечание.

— Изола? — голос Сайфы разносится эхом по залу. — Лукан? Что происходит? — Два инквизитора ведут её под локти.

— Живо в клетку. — Прелат указывает на последнюю клетку.

— Что? — Сайфа делает шаг назад. — Почему?

— Вы трое находитесь под подозрением в проклятии дракона. Вы будете секвестрированы до начала следующего испытания.

— До следующего испытания? — Я делаю шаг вперёд, вцепляясь в прутья. — До него ещё несколько дней.

— Нам известно о продолжительности Трибунала. — Прелат бросает на меня испепеляющий взгляд через плечо, вскидывая голову достаточно высоко, чтобы я могла заглянуть под капюшон. На этот раз один её глаз — золотой. Неужели я ошиблась тогда, в Андеркрасте? Игра света? Я определённо была не в своём уме…

— Вы будете нас кормить? Как нам ходить в туалет? — спрашивает Сайфа.

— Вас будут выводить по мере необходимости для решения подобных вопросов. Под присмотром, разумеется, — отвечает прелат.

«По мере необходимости» может случаться нечасто, если они не собираются давать нам много еды или воды. Мои пальцы сильнее сжимают прутья. — Отпустите моих друзей. Мы обе знаем, что подозреваете вы именно меня. — Жаль, я не знаю, за что она меня так ненавидит, но подозреваю, что она просто вроде Циндель и верит, будто я не настоящая Возрождённая Валора.

— Нет. — Она слегка усмехается.

Пока мы препираемся, Сайфу запирают в третьей, последней клетке.

— Охране — остаться. Остальным — на посты, — командует прелат. Она следует за группой из зала вверх по лестнице, тем же путём, каким мы пришли, а не через потайную дверь, которую нашли мы с Сайфой.

Пятеро инквизиторов остаются, занимая позиции вдоль внешней стены. Их фигуры в плащах кажутся резкими силуэтами на фоне бледных стен, ставших почти белыми в слепящем свете ламп.

— Они не могут… Вы не можете просто оставить нас в этих клетках. — Сайфа дрожит как осиновый лист. Как бы мне хотелось дать ей хоть немного еды. Она забивается вглубь своей клетки, ближе к стене, пытаясь привлечь внимание инквизитора. — Это ведь просто какое-то испытание, да? Изола права: мы не прокляты!

— Сайфа, — твердо говорю я.

Она игнорирует меня, её голос становится всё выше. — Если бы мы были прокляты, вы бы это уже увидели. После всех испытаний и того, через что мы здесь прошли… — Она мечется от прута к пруту, словно проверяя каждый на прочность, её движения становятся лихорадочными. Никогда прежде я не видела свою обычно невозмутимую подругу в таком ужасе.

Холодная тревога омывает меня. В жилах Сайфы течёт кровь охотников на драконов. Она предназначена для Милосердия. Она всегда была спокойна под давлением. Если это место смогло сломить её, какие шансы у меня? Мне нужно, чтобы она была моей опорой.

— Сайфа, — повторяю я громче.

— Поговорите с нами! — Её голос переходит в крик, гуляющий эхом по пустому залу. — Мы не животные. Мы не прокляты. Мы такие же люди, как вы. Вы не имеете права так с нами обращаться!

— Сайфа! — Мой окрик звучит как щелчок кнута. Она вздрагивает и переводит на меня широко раскрытые глаза. Я тут же смягчаю выражение лица, теперь, когда она меня слушает. — Всё будет хорошо.

— Но…

— Как ты и сказала, если бы мы были прокляты, это бы уже проявилось. — Мои собственные сомнения почти полностью утихли после заверений родителей и всего, что я вынесла, не поддавшись проклятию. — Будет нелегко, но «трудно» не значит «невозможно». Не бойся трудностей.

Она сглатывает и кивает.

Я подхожу к двери в передней части своей клетки и сажусь. Клетки стоят недостаточно близко, чтобы мы могли дотянуться друг до друга, даже в углах. Но так я хотя бы чуть-чуть ближе к ним.

Лукан принимает негласное приглашение, тоже придвигаясь к решётке своей клетки и садясь. Мы оба выжидательно смотрим на Сайфу. В конце концов она, пусть и неохотно, присоединяется к нам. Я подавляю вздох облегчения. Мой взгляд скользит мимо её плеча к инквизиторам у стены. Никто из них не пошевелился.