Элис Кова – Проклятая драконом (страница 3)
У бедных душ не было ни шанса. Меня пробирает озноб, и не только от мелкого дождя, который наконец начинает пропитывать мою одежду. Столько смертей.
— Давай взглянем поближе. — Сайфа хватает меня за руку, таща к проходу между зданиями.
— Взглянем поближе на что?
— На дракона, разумеется. — Эфиротень — едва ли не единственное, чего боится Сайфа. И я подозреваю, что даже это не заставит её медлить, когда она пройдет через Трибунал и узнает, что не проклята.
— Сайфа, нам не стоит мешаться под ногами у Рыцарей Милосердия.
— Мы не будем мешаться. Я хочу видеть, что они делают. Может, это поможет нам в Трибунале.
— Нас не заставят сражаться с драконами в Трибунале, — бормочу я. Но она меня не слышит: она уже пробирается боком между зданиями.
Я оглядываюсь на нишу, ведущую к той забытой башне, затерянной в камне и растворе Стены. Нам следовало переждать атаку там. О чем я думала, когда выходила?
И всё же, как бы мне ни хотелось отступить и переждать, я иду за Сайфой. У меня не нашлось бы слов, чтобы объяснить ей свой отказ. И я не вынесла бы её разочарования, если бы попыталась.
Мы выходим в переулок, когда рокот возвещает о том, что дракон снова приземлился на не столь уж далекую крышу. Наземная часть Вингуарда чем-то похожа на чашу — центр находится в самой низкой точке, — поэтому здесь, у Стены, мы видим почти весь Верхний город. Мое сердце останавливается и падает в желудок, где его мгновенно растворяет кислота.
— Изола, разве это не там, где твоя… — начинает Сайфа.
— Мама, — заканчиваю я; мои глаза расширены так сильно, что их щиплет от дымки драконьего смога, расползающегося по городу.
Дракон уселся прямо рядом с маминой квартирой. Отсюда я вижу её крышу… с которой стекает тошнотворная зеленая кислота.
Глава 4
Я дергаюсь вперед.
Сайфа обхватывает меня руками, едва не оглушая криком прямо в ухо: — Тебе нельзя!
Она думает, что я собираюсь бежать к дракону. Подруга слишком в меня верит. Она и понятия не имеет, что у меня просто подогнулись колени. Что я так сильно вжимаюсь в её руки только потому, что едва могу стоять прямо.
Голова идет кругом, мир вот-вот перевернется вверх дном, а желудок вывернет наизнанку.
— Слышишь? — Сайфа указывает на Шпиль Милосердия. Это зловещее, шипастое строение с сотнями огневых точек для баллист и арбалетов. Но доносящееся оттуда отдаленное щелканье и скрежет — нечто такое, чего Вингуард раньше никогда не слышал. — Просто жди. Сейчас они выстрелят.
Мы обе наблюдаем. В глазах Сайфы всё еще горит азарт ожидания. Каким-то образом она умудряется игнорировать все риски — даже опасность для её родителей и старшей сестры там, на Стене. Всё, что она видит, — это финальный удар. То, ради чего стоит приносить любые жертвы:
Одним драконом меньше. Одним существом меньше, что разносит Эфиротень и поглощает Эфиросвет нашего Источника.
Дракон поворачивает голову в мою сторону, его изумрудные глаза светятся в угасающем свете. На миг мне кажется, что среди всего города он находит именно меня.
В мгновение ока я уже не стою в кольце рук Сайфы. Я на крыше, шесть лет назад. На меня смотрит не зеленый дракон, а медный, и я понятия не имею, галлюцинация ли это от дымки, плывущей по городу, или один из любимых кошмаров, которыми мой разум любит пытать меня.
Пламя — жарче, чем я когда-либо чувствовала. Настолько жаркое, что камень вокруг меня начинает плавиться. Трупы. Разрушение. Смерть. Удивительно, что мои глаза еще не выкипели в глазницах, когда из густого дыма показывается его массивная морда.
Зверь ползет вперед. Глаза в глаза. Он протягивает когтистую лапу прямо к моей груди, словно хочет поиграть с едой, прежде чем…
Грохот, настолько громкий, что он сотрясает древние фундаменты Вингуарда, возвращает меня в настоящее. Луч света, способный соперничать с солнцем, вырывается из Шпиля Милосердия, пронзает город и бьет точно в дракона. Снаряд проходит между крыльев на спине и выходит через грудь, мгновенно убивая монстра.
Сайфа радостно кричит вместе с остальным Вингуардом и выпускает меня. Забытая на секунду, я оседаю на стену за спиной, тяжело дыша — волна за волной Эфиросвет ударяет по мне. Мир внезапно становится слишком ярким. Каждый цвет ослепляет. Клянусь, капли дождя на моей коже превращаются в пар, пока я сгораю изнутри.
Лучшая подруга поворачивается ко мне, и резкий, первобытный ужас пронзает меня: я почти жду, что она закричит и скажет, что мои зрачки превратились в вертикальные щелки.
Но она этого не делает. — Потрясающе, правда? Я не верила папе, когда он рассказывал, но, черт возьми…
Она не замечает. Она не видит, что со мной происходит. Никогда не видела. Наверное, потому что не хочет. Она не может признаться в этом самой себе — это единственное объяснение, которое я смогла придумать.
Я впиваюсь взглядом в точку на Шпиле Милосердия, откуда был произведен выстрел. Пушка — так называл её отец. Его величайшее творение.
Отличная работа, отец. Считай, у тебя получилось, — думаю я, отстраняясь от стены. — Она поглотила уйму Эфиросвета, — бормочу я.
— Оно того стоило, чтобы убить тварь.
— Я пойду проверю, как мама.
Возбуждение и восторг на лице Сайфы сменяются суровой тревогой. — Тебе нельзя.
— Сайфа…
— Ты же знаешь, никому, кроме Рыцарей Милосердия, нельзя находиться рядом с тушей дракона.
Да, именно этого я и боюсь. — Я должна знать, в порядке ли она, Сайфа.
— Её дом всё еще стоит.
— Это ничего не значит, и ты сама это знаешь, — парирую я.
Сайфа вздыхает и запускает пальцы в свои рыжие волосы по плечи. — Ладно, иди. Я найду отца и направлю его к тебе. Он поможет с поисками.
— Спасибо. — Я делаю шаг назад.
— Берегись кислоты, — поспешно добавляет Сайфа. И как раз перед тем, как я собираюсь развернуться, роняет: — Увидимся завтра утром.
Время замирает, словно отдавая дань уважения тяжелому смыслу её прощания. Завтра утром — Созыв. Начало Трибунала. Мой возможный последний день в живых.
— До завтра, — шепчу я с кивком и пускаюсь в бег.
Когда Вингуард не смог расти вширь, он начал расти вверх. Когда строить выше двух этажей стало слишком рискованно — драконы любят садиться на самые высокие здания, — он начал расти внутрь. Улицы похожи на лабиринт, в некоторых местах едва хватает ширины для одного человека. Они петляют, превращаясь в туннели там, где дома строились вокруг и над ними, и переходят в короткие мостики, перекинутые между крышами.
К счастью для меня, во время атаки дракона все прячутся внутри, так что я могу мчаться на полной скорости, не боясь ни на кого наткнуться. Именно поэтому почти оскорбительно, насколько это несправедливо: из всего города людей появляется именно он.
Лукан выходит на дорогу в конце улицы. Я резко торможу. Его роба курата цвета драконьей крови кажется почти черной, промокшая под дождем.
Зачем ты их носишь? Ты ведь даже не настоящий курат, — хочется съязвить мне. Ему восемнадцать, как и мне, и он тоже идет на Трибунал. Он не может стать полноценным куратом Крида, пока не пройдет Золочение. Я уверена, что роба — дело рук викария, это как ошейник на собаке. Сигнал для всех, ясно дающий понять, кому он принадлежит. Уж я-то знаю лучше других, как сильно викарий Дариус любит наряжать своих питомцев.
Лукан опускает подбородок, его лицо хмурится еще сильнее. — Я так и знал, что ты где-то рыщешь.
Глава 5
— Чтобы узнать того, кто рыщет, нужно самому быть таким же, — язвлю я в ответ.
Стоило лучше подумать над фразой. Не лучший мой экспромт. Но у меня правда нет времени обмениваться с ним колкостями.
Лукан делает шаг вперед. Между его густыми бровями пролегла глубокая складка. Его темно-русые волосы от дождя стали коричневыми, хотя в последних отблесках сумерек в них всё еще вспыхивают золотистые искорки.
— Что ты здесь делаешь, Изола?
«Иду проверить, дышит ли еще моя мать», — едва не срывается у меня с языка. Почти. Но я вовремя вспоминаю, чем это обернулось для меня в прошлый раз.
Крид ненавидит маму. Викарий практически прямо заявил, что убьет её собственноручно, если я хоть на шаг отступлю от правил. А Лукан — не более чем продолжение своего отца.
— Я выходила за лекарством, когда напал дракон. Возвращаюсь домой.
Лгать так легко, когда тебе плевать на того, кому лжешь.
— Твой дом в противоположной стороне.
Он стоит достаточно близко, чтобы я могла видеть его глаза. Если честно, у них раздражающе красивый ореховый оттенок. Ладно, если быть совсем честной, он весь чертовски привлекателен, учитывая, что он — отродье самого злого человека, которого я знаю.
— О, неужели? — я притворяюсь растерянной, используя это как предлог, чтобы оглядеться, и одновременно отступаю назад. — Странно, должно быть, я сбилась с пути.
— Я могу проводить тебя до дома.
«Я лучше с серебряным драконом прогуляюсь, чем с тобой». — Какое щедрое предложение, но в этом нет необходимости.