Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 47)
Внезапно меня отвлекает резкий звук.
Вспышка света. Стон. Движение в темноте. Ощущаю, как сюда приближаются духи, прокладывая себе путь из глубин. Они плачут и взывают к нам – ко мне, – издавая звуки, похожие на исступленное исполнение погребальной песни.
Этого я и боялась. В своей смерти они винят меня и теперь вознамерились отомстить. Но я не могу сдаться на их милость. У меня еще остались здесь дела.
– Ильрит, я закончила!
Выплываю из трюма с тяжелой сумкой на плече. Сирен завис над остатками носовой части, к нему почти подобрались два духа.
– Плыви к выходу! – кричит он.
– Что… Ильрит!
Он устремляется вниз, скрываясь из поля моего зрения. Со всей возможной скоростью бросаюсь вперед, однако вес сумки сильно меня замедляет.
– Плыви, Виктория! – кричит герцог, появляясь вновь.
И я подчиняюсь. Я так привыкла сама все контролировать и отдавать приказы, что выступать в роли ведомой очень неудобно. Такое чувство, что мне приходится снова влезать в детские туфли, из которых я уже выросла. Впрочем, за время службы капитаном я сумела усвоить, как важно в опасных ситуациях довериться тому, у кого больше знаний и опыта. Порой даже лучшим лидерам приходится за кем-то следовать.
Море наполняет глубокий голос. Бросаю взгляд через плечо. Сейчас Ильрит – само воплощение смерти. Размахивая сверкающим копьем, он пронзает бросающихся к нему призраков, и те исчезают, превращаясь в мерцающие потоки. Кто-то из них мне знаком, но большинство – нет. С трудом успеваю уследить за разворачивающейся на глазах картиной хаоса.
Ильрит – искусный воин. Любуюсь его отточенными, грациозными движениями. В бою ему столь же привычно, как мне – следить за ветрами и приливами. Однако, несмотря на все умения, герцог сейчас один.
Дух тянется к нему и хватает за руку. Ильрит даже не вскрикивает, но на его лице мелькает боль.
Подаюсь вперед, чтобы его окликнуть, и тем самым привлекаю внимание духа. Призрачный мужчина смотрит мне в глаза, и в сознании звучит голос Чарльза:
Открываю рот, но оттуда не вылетает ни звука. Ни слов, ни песни. Я вновь нахожусь в темной комнате с колоколом в свои первые недели пребывания на острове, о которых не вспоминала годами. Я думала, что отдала это воспоминание… пожертвовала его словам древних богов. Как же дух отыскал его во мне?
Другой дух замахивается на Ильрита и наносит удар в грудь, но я едва ли замечаю это, хотя смотрю прямо на него.
– Виктория! – вырывает из навеянного духом транса голос Ильрита.
Призрачные тени почти окружили его, держась у самой границы испускаемого копьем света, сила которого уже ослабевает.
И Чарльз меня больше не контролирует. Я вырвалась из-под его власти много лет назад и не позволю духам ворошить страшные воспоминания и использовать их против меня.
Закрываю глаза, возвращаясь мыслями к нашим тренировкам в амфитеатре, и ощущаю на талии призрачные руки Ильрита, который поет, уткнувшись в изгиб моей шеи.
В душе тут же воцаряется тишина. Мир и покой, которые я каким-то образом обретаю в этих загадочных песнях.
Именно об этом я пою в своей песне, составленной из моих собственных слов, наложенных на гимны древних. И звучит она громче шипения, рычания и визга духов.
Когда песня достигает наивысшей точки, из копья Ильрита вырывается свет – совсем иной природы, чем та магия, которую он использовал до сих пор. Она ярче, мощнее, теплее и охватывает большую площадь, чем предыдущий защитный пузырь герцога. Лучи света, простираясь в разные стороны, разбиваются о скалы и обломки корабля.
Духи замолкают и рассыпаются звездной пылью, которая на мгновение обрисовывает неясные силуэты мужчин и женщин, почти тут же исчезающие с тихими вздохами. Я сердцем ощущаю боль и наслаждение каждого из них, как будто все духи проходят сквозь меня, затрагивая в душе некие невидимые струны.
Свет постепенно меркнет, и о разразившемся на дне Серого протока сражении напоминает лишь светящаяся дымка, которая остается в воде даже после того, как я несколько раз моргаю. Однако свет полностью не исчезает. Он цепляется ко мне, поселяется внутри. Они и есть этот свет.
Опускаю взгляд на собственные руки. Меня окружает слабая серебристая аура. Ильрит тоже светится. Все узоры на его сильном теле сияют серебром, точно так же, как и у меня. И хотя духи наносили по нему удары, на герцоге не заметно никаких следов сражения, как будто и вовсе не было никакой битвы.
– Что я сделала? –
– Использовала слова древних с той же силой и мастерством, какими владеет герцог Веры. И даже больше, – торжественно, почти благоговейно объясняет Ильрит.
– Твоя рука. – Потянувшись, легко касаюсь кончиками пальцев его узоров, теплых на ощупь, цвета жидкого золота, как и у меня. Однако постепенно магия герцога вновь окрашивает рисунки на его коже в синий, белый и золотой. – Я не причинила тебе боли?
– Нет.
Ильрит сжимает мою руку в своих ладонях. И хотя он дотрагивается лишь до моих пальцев, я ощущаю, будто его руки обвиваются вокруг моего тела, и герцог прижимает меня к себе. Смотрю в его глаза и слышу эхо песни, которую сочинила – точнее, создали мы вместе. Уникальной, существующей лишь для нас двоих. И очень могущественной.
– Ты… – В глазах Ильрита мелькает боль. Он быстро поворачивается ко мне спиной, а я в очередной раз жалею, что не могу слышать все его мысли, а не только те, которые он адресует мне. – Нам пора уходить. Пусть ты избавилась от духов, которые держались поблизости, остальные до сих пор опасны.
Не говоря ни слова, хватаю его за плечи. Сейчас я слишком потрясена, чтобы связно мыслить. Пока мы быстро плывем назад, размышляю, каким воспоминанием пожертвовала, чтобы спасти нас возле затонувшего корабля. В тот момент мне было не до того, чтобы выбрать какое-то конкретное, с Чарльзом. Однако в моей личной биографии уже так много пробелов, что ничего нельзя утверждать наверняка.
Мы останавливаемся только по другую сторону Грани.
Все это время я мертвой хваткой цеплялась за плечи Ильрита, и теперь медленно разжимаю пальцы и отплываю от него. От созданного прежде отзвука остался лишь мерцающий контур, и герцог, приблизившись к чаше, вновь создает там дерево с серебристой листвой.
Сияние вокруг моего тела, начавшее блекнуть на обратном пути, к моменту возвращения в Срединный Мир полностью исчезло. Подплываю к одной из колонн маленького алтаря, предлагающего нам краткую передышку, и прижимаюсь лбом к холодному камню. Мысли путаются в голове, как будто кто-то сунул мне в мозг вилку и перемешал его содержимое.
– Все нормально? – Мое плечо сжимает знакомая рука.
– Мысли немного разбегаются, – признаюсь я.
– Когда вернемся, устроим небольшой перерыв в помазании, – с неподдельной озабоченностью предлагает герцог.
Покачав головой, отстраняюсь.
– Думаю, к тому времени я уже полностью приду в себя. – Выдавливаю храбрую улыбку, однако Ильрит, кажется, вновь мне не верит. – Что я с ними сделала? Знаю, что воспользовалась гимнами древних, но что произошло?
– Когда душа сбивается с пути, а все, чем она была в смертном мире, уходит, остается только оболочка, – мягко произносит он. – Духи – всего лишь шелуха тех, кем они являлись прежде. Они покинули Бездну и не могут найти дорогу назад. Поэтому их нужно уничтожить: развеять либо же заставить исчезнуть силой.
Под кожей словно возникают пузырьки, а в глубине сознания раздаются слабые голоса незнакомых людей, напоминающие звуки, которые издавали духи, исчезая во вспышке света. Вспоминаю благодарность Дживре – потраченные на меня остатки ее человечности.
– Я убила их. – Странная мысль, поскольку они с самого начала были мертвы. – Этой вспышкой света… я покончила с ними, верно? – Поднимаю глаза на Ильрита, надеясь, что неправильно поняла его слова и сделала неверные выводы. – Их души полностью исчезли? Или я все же отправила их навстречу возможному будущему?
– Для духа нет никакого возможного будущего, лишь окончательное завершение пути, – мягко, но печально поясняет герцог и касается ладонью моей щеки. У меня перехватывает горло. – Ты оказала им любезность. Лучше обрести конец, пусть даже безвозвратный, чем скитаться по миру, мучая живых. Они несут с собой гниль, распространяя царство мертвых лорда Крокана, а после, исчерпав свою ненависть, попросту рассеиваются. Ты даровала им чистую смерть. Благодаря живущей в тебе магии леди Леллии они на краткий миг перестали быть монстрами и вновь сумели ощутить себя людьми. Если бы меня когда-нибудь постигла подобная судьба, я бы тоже предпочел уйти из этого мира не чудовищем, а тем, кем был при жизни.
Опустив глаза, медленно качаю головой.
– Это несправедливо.
– Никто не спорит, – соглашается Ильрит. – Нет ничего справедливого в том, что душам приходится страдать. Что лорд Крокан перестал соблюдать соглашение, заключенное с первым королем эльфов, и сопровождать души в Запределье, и вместо этого бушует и высасывает жизнь из наших морей, а его многострадальное королевство в своем нынешнем состоянии угрожает отравить и леди Леллию. И вдвойне несправедливо, что каждые пять лет, в день летнего солнцестояния, ему должны приносить в жертву невинных женщин, которые расстаются с жизнью, и все впустую.