Элис Кова – Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) (страница 83)

— Это был великий ритуал, потому что так многие были заключены одновременно. Это всего лишь один человек, у нас достаточно сил, — настаиваю я. — А его кровь... Я заменю ее своей. В конце концов, я его поклявшаяся на крови, наши жизни переплетены. Я буду его доверенным лицом.

— Это сработает? — Винни спрашивает Каллоса. Он поглаживает свой подбородок.

— Мы не те великие ученые, которые жили в академии и учились у первых учеников Джонтуна, — ворчит Вентос.

— Говори за себя. — Каллос оглядывается через плечо на Вентоса и бросает на своего собеседника колкий взгляд. — Именно поэтому академия выбрала меня, чтобы разбудить так поздно. Они знали, что защита нашего народа может начать ослабевать. Они выбрали меня, чтобы я проверил, в каком состоянии находится наш народ после долгой ночи, и укрепил его в случае необходимости. Меня посвятили во все подробности ритуала, сверху донизу.

— Так ты думаешь, мы сможем это сделать? — спросила я, стараясь не дать надежде зайти слишком далеко вперед.

Каллос встречает мой взгляд. В нем горит огонь, которого я никогда раньше не видела. Я неделями работала с Каллосом в кузнице и не видела ничего подобного. Это глаза мужчины, принимающего вызов. Подходящего к моменту.

— Я думаю, мы должны попытаться. И если у нас есть хоть какие-то шансы на успех, нужно действовать быстро. — Он берет на себя инициативу и начинает отдавать приказы. — Лавензия, наполни серебряную чашу водой. Винни, Квинн, вы двое начинайте готовить сбор в золотой чаше. Как только все будет готово, Винни, иди в мою комнату и собери багровый саван, над которым я работал. Вентос, возьми из него как можно больше эликсира, мы не хотим, чтобы он разбавил все.

— Багровый саван? Ты готовился к этому? — Винни видит Каллоса насквозь. В конце концов, она знает его лучше, чем все мы.

— Скажем так, человек думает гораздо больше, чем вампир, чем мы думаем. Она так же изобретательна, как и наши предки. — Каллос уважительно кивает мне. Я отвечаю ему тем же. — Я знал, что рано или поздно кто-то из нас попадет под действие проклятия. Я подумал, что не мешало бы попробовать.

Что еще мы можем потерять? Я почти слышу его слова. Я оглядываюсь на Рувана; он уже едва дышит. Он совсем не похож на того мужчину, которого я знала. На того, кого я... Я пытаюсь сосредоточиться на настоящем.

Мы двигаемся как солдаты, как целители, как отчаявшиеся.

Каждый приказ Каллоса выполняется до мелочей. Я делаю все, что он мне говорит, и все же не могу вспомнить ни одного приказа после того, как это произошло. Мое тело движется, но разум далеко. Он там, куда ушел Руван, ищет его.

Наша связь все еще... так ужасно неподвижна. Все остановилось для меня в тот момент, когда он упал.

Вентос старательно вытирает эликсир из старого замка с тела Рувана. Винни накидывает на него саван до самого подбородка. На нем — знакомый знак, который я видела много раз. Это тот же символ, что был на серебряной двери в глубине старого замка.

— Что это за символ? — спрашиваю я Винни, пока остальные продолжают готовиться.

— Символ Солоса.

Я указываю на книгу, которую держит статуя, и которая, как я могу предположить, является первым томиком кровавого предания.

— Он отличается от этого.

— Это метка кровавого предания.

Метка Лоретты, думаю я, но не говорю. Наше внимание сейчас должно быть сосредоточено на Руване.

— Все готовы? — спрашивает Каллос, прерывая мои мысли.

— Что мне нужно делать? — спрашиваю я.

— То, что ты уже делала, — отвечает он мне. — Именно так, как я говорю. — Каллос держит серебряную чашу над Руваном. — Кровь древних королей, чистая, как лунный свет, мы стремимся укрепить, мы стремимся укрепить. — Он опрокидывает чашу и выливает воду на Рувана.

Как раскаленное оружие, вода шипит, пузырится и испаряется. Я бросаюсь вперед.

Вентос хватает меня.

— Не надо.

— Это причиняет ему боль. — Кожа Рувана в некоторых местах обуглилась. От савана продолжает идти пар.

— Это очищает, — говорит Вентос с нотками сочувствия. Он знает, что я не была свидетелем первой великой дремоты. Интересно, видит ли он во мне оттенок себя, наблюдая за тем, как его поклявшаяся на крови заключают ее в свои объятия? — Если он умрет от этого, то не переживет всего остального.

Я хватаюсь за рубашку над сердцем. Я заставляю свое дыхание замедлиться. Где-то Руван все еще там. Если бьется мое сердце, то бьется и его. Я должна быть спокойной и уравновешенной для него. Я должна быть стабильна.

Каллос передает серебряный кубок Квинну левой рукой. Он протягивает правую, чтобы взять золотую чашу у Винни.

— Кровь хранителей, кровь ковенанта, кровь тех, кто будет сторожить долгую ночь, — произносит он, обходя алтарь и выливая кровь в круг вокруг Рувана.

Четверо остальных расходятся вокруг меня, располагаясь в каждой из точек алтаря. Каллос по-прежнему в центре; он машет мне рукой. Он говорит тихо, чтобы я услышала, а не для ритуала.

— Кровь — это пергамент, а жизнь — перо. Все, что мы делаем, все, чем мы являемся, будем и можем стать, — все это написано на нас нашей кровью. Когда ты стала его поклявшейся на крови, вы оба были безвозвратно отмечены. Вы переплелись. Найди ту его часть, которая живет в тебе. Стань сосудом для него в этот момент. — Каллос встречает мой взгляд. — Спаси его.

— Но что мне делать? — судорожно спрашиваю я.

— Ты узнаешь. — Каллос грустно улыбается. — Мы все заключили себя в рамки. Ритуал начали другие, но заканчивали его мы, и для каждого он был свой. Я не могу сказать тебе, что делать, и не могу сделать это за тебя. — Он переходит к алтарю напротив меня.

Все они слегка прикладывают кончики пальцев к кольцу крови вокруг Рувана. Они в унисон закрывают глаза, и магия наполняет воздух. Она сверкает, как красная молния, по крови, поднимаясь, как угли.

Я ошеломленно смотрю на него. Ты должна это сделать, Флориан. Тебе еще так много нужно ему сказать. Возможно, он не будет моим навсегда, но я хочу получить шанс узнать это.

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Я думаю о нем. Я думаю о его руках на моем теле. Я думаю о том моменте, когда мы стали поклявшимися на крови, о том, как его магия — вся, что есть, была и будет — проникает в меня.

Возьми ее, хочу я сказать. Возьми все. Я отдам ее, если это будет означать, что я спасу тебя.

Невидимые руки скользят от моих плеч вниз по рукам. Моя кожа покрывается мурашками. Я вздрагиваю. Я вдыхаю. Открываю глаза.

На настоящее накладывается прошлое. Перед глазами мелькают портреты вампиров, собранные в огромной пещере под академией. Я вижу их так, словно я — Руван. Я чувствую его нервы, страх, предвкушение.

В этих его глазах, давным-давно, я вижу вампира, который стоял в круге в центре всего этого. Первые хранители. Тех, кто проложил долгую ночь и простился со всеми, кого когда-либо любил.

Прощай, шепчет он миру, который оставил после себя.

— Прощай, — отвечаю я ему. На данный момент.

Магия, кровь, жизнь и сила обретают форму. Это простой, но четкий приказ. Охраняй меня от мира; пусть не будет другого маркера на моей крови — на его. Здесь нет места проклятию. Только он и я.

Я протягиваю руки и медленно открываю глаза.

Багровые нити расплетаются с моих предплечий, кистей и пальцев. Они обвиваются вокруг Рувана. Сияние ковенанта закрепляет их на месте. Кристаллы начинают образовываться, как лед на боку ведра с водой, забытого возле кузницы. Рубин покрывает его тело, все гуще и гуще.

Когда катушка магии во мне заканчивается, я падаю перед тем, что похоже на гроб из красного стекла. Руван снова стал совершенным, проклятие наложено на него, и он находится в спящем стазисе.

ГЛАВА 42

Никто не двигается.

Мы все в благоговении. В подвешенном состоянии. Так же застыли на месте, как и Руван.

Это сработало. Это мысль, которую мы все разделяем. Я чувствую это в магии, которая все еще висит в воздухе, сверкая, как светлячки, вокруг стеклянного камня, похожего на рубиновый гроб, в который заключен Руван. Я вижу, что это написано на их лицах. Вентос потрясен больше всех; его рот полностью открыт. Он также первым пытается заговорить, но в итоге только пускает слезу.

Каллос проводит руками по гладкому рубину. Видя, как он прикасается к нему, я встаю. Никто не останавливает меня, когда я подхожу. Мои руки, слегка подрагивая, нависают над каменной гробницей Рувана. Подушечки пальцев касаются тускло светящегося кристалла.

Нет... На самом деле это не совсем кристалл. Это не камень, не стекло, не металл, не похоже на любое другое вещество, с которым я когда-либо сталкивалась. Мои пальцы слегка погружаются в магию. Дымка, окружающая Рувана, почти как желе. Через некоторое время я встречаю твердость. Она гладкая, почти шелковистая. Магия теплая, манящая, как лучистое тепло кузницы зимой. Но она не позволяет мне пройти дальше. Я не могу прикоснуться к Рувану.

— Получилось? — шепчу я. Похоже, что да, но я не специалист в магии и хочу быть уверенным. Я должна услышать, что с ним все в порядке, иначе я могу не поверить.

— Так и есть, — говорит Каллос. — Печать надежная. Цвет правильный, а магия сильная. — На его губах появляется слабая улыбка. — Просто посмотри на него.

Я смотрю. Он выглядит точно так же, как до проклятия. Он выглядит лучше.

— Если мы освободим его...