Элис Кова – Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) (страница 69)

Беспечный мужчина выглядит неловко от того, что его поставили в тупик.

— Я, конечно, постараюсь.

— И у тебя все получится. — Я отворачиваюсь, чтобы посмотреть на нависшего надо мной Рувана. — Дрю будет здесь не более одного дня. Завтра луна будет почти полной; тогда мы его и перенесем. — Я не уверена, к чему вернется Дрю... но у меня есть двадцать четыре часа, чтобы решить эту проблему.

Руван поджал губы.

— Кроме того, у него будет полезная для нас информация — информация, которая может помочь Каллосу с изготовлением эликсира. И о другом вампире, который был в крепости охотника.

Судя по тому, что Руван не был шокирован упоминанием о другом вампире, Вентос рассказал ему об этом открытии. Мускулы на его щеках вздулись, и он сжал челюсти. Должно быть, они закрыты, потому что в течение нескольких долгих секунд он не может вымолвить ни слова, хотя я чувствую, как от него исходит недовольство. Недовольство, которое, как я сомневаюсь, направлено исключительно на меня, учитывая недавнее обнаружение непредвиденного врага.

— Квинн, отведи охотника в ту же комнату, где сначала жила Флориан. Каллос, вернись и скажи Вентосу, Винни и Лавензии, чтобы они придумали, как сменить охрану. Затем, Каллос, немедленно приступай к работе по поиску эликсира. — Как только Руван отдает приказ, люди бросаются в бой. Квинн поднимает Дрю, как будто тот почти ничего не весит, хотя я знаю, что мой брат — довольно крупный.

Впервые за несколько недель эти двое смотрят на меня настороженно. Полагаю, я не могу их винить. Я вернула охотника — настоящего охотника. Доверие, которое я к ним питала, подорвано. Надеюсь, что не безвозвратно. Этого не случится, когда я смогу поговорить с Дрю и, надеюсь, получить полезную для всех нас информацию.

По крайней мере, мой брат жив. Этого для меня более чем достаточно.

— Спасибо, — тихо говорю я, когда двое уходят.

— Ты должна благодарить меня. — Руван возвышается. Он так мучительно близок, но не прикасается ко мне. Более того, он отворачивается. — Я позволил тебе привести сюда действительно смертоносного охотника. Я оказал тебе достаточно почтения, чтобы мои люди слушались твоих безумных приказов. — Он проводит рукой по волосам, пряди падают между пальцами, как платина. Руван смотрит на меня между ними. Он как будто разрывается между желанием прикоснуться ко мне и необходимостью быть подальше. — Возможно, я только что проклял судьбу своего народа ради тебя.

— Ты не сделал этого, — пытаюсь я его успокоить.

— Но я мог. Мог, но все равно сделал. — Руван снова подходит целеустремленно. — То, что я делал, делаю, с тобой, может стать концом всего, что я любил.

— Мы почти ничего не сделали. — Я настаиваю на том, что это правда.

— Если мы — почти ничего не делали, — то как же ты стала моим всем?

Я отступаю на шаг назад, сжимая свой живот и сжимая тепло, которое скопилось там от одного только вопроса. Что мне на это ответить?

— Мы можем остановиться. — Мой голос тоже упал до шепота. Я не знаю, почему я это говорю. Я не имею в виду.

— Никто из нас этого не хочет.

— А разве нет? Разве мы не стараемся избегать друг друга с тех пор, как ты признал преступления своих предков и наше семейное положение?

— Я никогда не избегала тебя.

Я закатила глаза.

— Конечно, избегал. А почему бы и нет? Какое тебе дело до этого, когда ты сказал, что я могу быть для тебя никем? — Только когда я заговорила, я полностью признала, насколько глубоко ранили меня эти слова. Если он мог так легко отключить все чувства, которые испытывал ко мне, то насколько они были реальны?

— Ты действительно мне поверила? — Он медленно поднимает руку, вытянув указательный палец. Он проводит костяшкой пальца по моей щеке, подушечкой пальца — по шее. — Когда это мы были «никем»? С первого момента, как я почувствовал тебя... я должен был обладать тобой. С той секунды я понял, что никогда больше не буду удовлетворен, пока не узнаю тебя.

— Убьешь меня.

— Попробовал тебя на вкус. Поговорил с тобой. Имел тебя.

Мои веки тяжелеют. Его прикосновение, простое и медленное, — это сила, которую я не могу игнорировать. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это его рот. Внутри меня бурлит жар, заставляя мир медленно вращаться. Я почти ощущаю его вкус на своих губах, когда облизываю их — фантомное воспоминание о его вкусе, которое не дает мне покоя до этой секунды.

— Я все еще знаю, что должен ненавидеть тебя за то, что ты заставила меня сделать. Я должен ненавидеть тебя за то, что ты отвлекаешь меня. Я должен ненавидеть тебя за все, чем ты являешься. Все эти голоса — голоса всех, кого я знал, всех, кто учил меня, — все еще живут во мне.

— И все же? — Я придаю звук словам, оставшимся после его чувства.

— И все же… — повторяет он, так слабо, что я думаю, не привиделось ли мне это. — И все же, с каждым днем я все больше попадаю в плен к тебе. Я нахожу, что с моим воспитанием легче бороться, игнорировать или просто забыть. Я обнаружил, что даже разочарование в тебе — это колючий кустарник, который только сильнее тянет меня к тебе. — Его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня к себе. Наши тела полностью слились. Он прижимается ко мне. — Флориан, ты огонь, хаос и бесконечные возможности. Ты принесла в эти залы не только тепло и биение сердца, но и мои кости. Я не хочу двигаться дальше без тебя, пока ты будешь со мной, пока ты хочешь исследовать нас.

— Нас? — удается спросить мне. Слова замедляют мир. Время между каждым ударом его сердца, сильного под моими пальцами, становится все длиннее. Это то, чего я так хотела и чего мне так не хватало: он. Его близости. Приближение.

— Вопреки всему, вопреки моим желаниям, страхам и здравому смыслу, вопреки осознанию того, что я не заслуживаю тебя после всего, что я сделал с тобой и твоими близкими, я боюсь, что могу влюбиться в тебя.

Влюбиться.

Как я хотела быть любимой. Я годами представляла себе этот момент, когда мужчина заключит меня в свои объятия и скажет, что я ему нужна. Не ради престижа кузнечной девы, не ради влияния моей семьи в Деревне Охотников, не ради безопасности в окружении серебра. А ради меня.

В меня.

И вот оно. Эта мечта осуществилась. В облике человека, который и забрал, и дал мне все.

— А как же твои люди? — успеваю сказать я, думая о том, на чем мы остановились. О тех обидных словах, с которыми нам еще предстоит разобраться.

— Мир скажет, что я не должен. Но меня все меньше и меньше волнует, что думает мир. Я выбираю тебя. — Он продолжает смотреть на меня с той же силой, что и раньше. Я понимаю, что он обращен внутрь себя.

— Что будет с нами после того, как все закончится? — Я возвращаюсь к вопросу, который висит вокруг нас, как неудобный провожатый.

Его хватка крепнет, как будто кто-то уже сказал ему отпустить меня.

— Если это проклятие удастся снять, то мы сможем жить так, как жили бы двое влюбленных. До тех пор, пока ты хочешь оставаться со мной.

Влюбленные. Живые. Жизнь после проклятия и долгой ночи, в которой я была заперта рядом с ним с самого рождения.

Этому не было конца даже в самых смелых мечтах. В часы бодрствования я только и делала, что продолжала жить и упорствовать, несмотря ни на что. Как бы я хотела, чтобы выглядела моя жизнь по ту сторону?

— Я заснул в другом времени, мечтая о будущем. Я проснулся разочарованным и покинутым. Но будущее, на которое я смел надеяться, — это ты, — пробормотал он, касаясь кончиком носа моего носа. Его глаза пылают, он пытается поразить меня одним лишь взглядом. — Скажи мне, чего ты хочешь, Флориан. Я сожалею, что однажды лишил тебя права выбора; я никогда больше не буду этого делать, клянусь. Скажи слово — и меня не станет, скажи слово — и я твой. Ты выбираешь меня?

Сердце колотится так сильно, что трещат ребра. Голова болит.

— Я хочу...

Лавензия прерывает меня, когда она заходит за угол, и поспешно сообщает:

— Он проснулся.

ГЛАВА 35

Я лечу по коридорам, ноги легкие, сердце колотится совсем по другой причине. Я слышу стук и хрюканье. Это заставляет меня двигаться еще быстрее.

— Отцепись от меня, чудовище! — кричит Дрю. — Больше ты меня не возьмешь!

Раздается сильный стук. Я огибаю дверь и вижу на полу Дрю и Квинна. Дрю борется, пытаясь одержать верх. Квинн сильнее, но гораздо менее тренирован. Дрю поднимает колено; я вижу, что он собирается повернуться, чтобы бросить Квинна.

— Дрю! — Я вмешиваюсь.

Мой брат замирает, как только слышит мой голос. Его голова откидывается назад, а глаза встречаются с моими.

— Флориан... Флориан! — Он двигается почти так же быстро, как вампир, заставая Квинна врасплох и отбрасывая слугу Рувана почти на полкомнаты. Дрю вскакивает на ноги, мчится ко мне и тут же сжимает меня в своих объятиях. — Ты не была сном! Ты была реальностью.

По моей щеке течет влага. Я отстраняюсь от него и смотрю на него в шоке. Он тоже плачет. Мой стоический, жесткий, свирепый брат... плачет. Я никогда не видела его плачущим, даже когда умер отец. Он последовал за мной в ту темную пустоту безэмоционального ничто и заглушил все слезы, которые мог бы там выплакать. Когда он появился... в нем не было ничего, что он чувствовал бы достаточно глубоко, чтобы заставить его плакать.

До сих пор.

— Ты жива, — задыхается он, оглядывая меня с головы до ног и обратно. — Как? Как ты... что они с тобой сделали? Не волнуйся, теперь ты в безопасности. Я вытащу тебя отсюда. — Он встает между мной и Квинном, который только закатывает глаза и вздыхает.