Элис Кова – Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) (страница 56)

Его глаза пробегают по моему лицу, останавливаются на губах, затем опускаются к шее. Мышцы Рувана слегка напрягаются. Его сила пульсирует вокруг меня. Мои мысли блуждают, и я представляю, как он несет меня обратно в наши покои. В моих фантазиях мы добираемся до часовни. Чтобы все боги-вампиры видели, он кладет меня на камень, подстелив под меня бархатный плащ. Он целует меня в шею, медленно, чувственно, разрывая рубашку сильными и контролируемыми движениями. Затем он...

— Нам пора идти, — заставляю я себя сказать, когда щеки становятся горячими. — Они уже почти пришли. — Кажется, что время замедлилось с того момента, как он подхватил меня на руки. То, что было всего лишь минутой, может быть, секундой, показалось мне вечностью.

— Надо, — соглашается он, и в голосе его звучит какая-то... тоска? Но не успеваю я на этом задержаться, как Руван прыгает на балку. Я слегка сжимаю свою хватку. Он хихикает, и этот звук звучит внутри меня так же, как и я его слышу. — Ты мне не доверяешь?

— Конечно, доверяю. Но мне не нравится, что я чувствую себя беспомощной вот так. — До земли очень далеко, и хотя шаги его уверенны, трудно не чувствовать снега и льда, не знать, нахожусь ли я в секунде от падения.

— Может, тебя опустить?

— Не смей. — Я поднимаю на него глаза.

Он ухмыляется, но смотрит вперед. Выражение медленно исчезает, когда мы уже прошли половину пути.

— Я должен извиниться за то, что в первый раз заставил тебя делать это самостоятельно.

— Ты думал, что я охотник.

— Даже если бы ты была охотником, это было слишком рискованно для человека.

— Да. Но я в порядке. Все хорошо, что хорошо кончается.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — повторил он. — Мне нравится это выражение.

— Разве ты не слышал его раньше? — спрашиваю я. Он качает головой. — Это довольно распространенное выражение.

— В твоем мире, возможно.

Я хмыкаю.

— Интересно, как много мы еще не знаем о мирах друг друга

— Думаю, очень многого и замечательного. — Он слегка улыбается.

Наш разговор прерывается, когда мы добираемся до дальнего конца, где нас ждут Винни и Каллос. Руван бережно опускает меня на землю, и мы направляемся внутрь. Мы бродим по коридорам и комнатам, возвращаясь к первому залу, в котором я оказалась. Меч, которым я орудовала против Рувана, все еще лежит на полу, отброшенный. Я не могу не улыбнуться, глядя на него.

— Мы пойдем первыми и все разведаем. Привлеки внимание всех Погибших, — говорит Винни, идя в дальний конец комнаты. Я замечаю небольшой круг из камней, которого раньше не видела. Она встает в центр и исчезает с дымчатым облаком.

— Это щель в барьерах замка? — предположил я.

— Так и есть, — подтверждает Руван, когда Каллос отходит в сторону. — Ты готова? — Руван протягивает мне руку.

— Готова. — Мои пальцы скользят по его пальцам, и он ведет меня в круг.

Через мгновение я дышу тенью и тьмой, готовясь к тому, что таит в себе этот загадочный «музей».

ГЛАВА 28

Я стою в городе из камня и льда. Иней покрывает дверные проемы и пороги, древние сталагмиты цепляются за балконы, угрожая своими опасными остриями. Городские здания, которые я видела из замка, массивнее, чем я могла себе представить. Они возвышаются надо мной на несколько этажей. Крепость в Деревне Охотников всего четыре этажа в самой высокой точке, а я всю жизнь думала, что это самое высокое здание, которое только можно создать.

Повернувшись, я воспринимаю все это. Тишина. Снегопад, сверкающий в лучах солнца, танцующий на моих ресницах и завихряющийся в моем затаенном дыхании.

— Добро пожаловать в город. Темпост, колыбель вампиров. — Руван отпускает мою руку.

— Это... — Сияющие шпили, сверкающие булыжники, железная арматура по бокам зданий... от этой красоты у меня перехватывает дыхание.

— Это не так много, не сейчас. Но раньше...

— Это потрясающе. — Я снова обрела голос.

Удивленное молчание Рувана сменяется легкой улыбкой. За пределами замка он кажется светлее, немного выше ростом.

— Я рад, что тебе нравится.

— А как все было до этой длинной ночи? — спрашиваю я.

Взгляд Рувана становится мягким и отстраненным. Он смотрит на безмолвные улицы.

— По правде говоря, даже я не знаю.

— Не знаешь? — Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что Винни и Каллос не находятся поблизости, и только после этого легонько касаюсь его локтя.

— Нет... Я родился уже после того, как было наложено проклятие. Даже будучи мальчиком, я видел лишь тень былой славы Темпоста. Народ уже становился Погибшими, они убивали друг друга, чтобы выжить. Но во времена расцвета город был великолепен. — В его словах звучит тоска, ностальгия по тому, чего он никогда не знал. — Старейшины говорят, что в течение месяца все было тихо, но во время праздников, которые проходили в полнолуние, улицы заполнялись людьми всех мастей. Они...

— Кажется, все чисто. — Винни выбегает из-за большого соседнего здания, прерывая размышления Рувана, и Каллос идет позади. Я быстро опускаю руку, надеясь, что они не заметили.

— Это хорошо. — Руван проводит ладонью по пуговицам своего пальто. Никогда еще железные пуговицы не вызывали у меня такого восхищения. Но то, как они скользят под его длинными изящными пальцами, прежде чем расстегнуться, завораживает. Это почти заставляет меня облизывать губы. Мне хочется медленно провести языком по кончикам зубов. Почувствовать, есть ли у меня...

Мое сознание переполняют мысли.

Клыки.

Именно об этом я и думала.

Я вдруг сосредоточился на архитектуре зданий, на планировке улиц, на чем угодно, только не на нем.

— Ты готова? — говорит Каллос таким тоном, что я думаю, что он спрашивает об этом не в первый раз.

— Да, конечно. — Я опускаю руку на серп, когда мы приближаемся к громадному строению впереди.

Колонны выстроились вдоль его фасада. Вход в здание представляет собой арку, настолько массивную, что в нее может проехать лошадь с телегой. Над ним — герб и гравировка, покрытые толстым слоем инея и снега, что делает их неразборчивыми.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Руван, когда мы приближаемся. Винни и Каллос идут впереди. Винни я ожидала, но Каллос, идущий в бой во главе отряда, — это нечто такое, чего я не ожидала от этого мужчины.

— Я готова. — Я быстро киваю, держа руку на рукояти серпа.

Руван тихонько хмыкает, похоже, от удовольствия. Он снова недооценивает меня, как и тогда, когда мы только спустились в старый замок. Я ему покажу. Я...

Мои мысли останавливаются во второй раз, ноги зеркально отражают мои шаги, останавливаясь на месте.

Я стою в двухэтажном атриуме. Снег падает через треснувшее стекло купола. Прямо передо мной — каменный стол, обрамленный мрамором. Его кресло давно превратилось в пыль.

Но то, что подвешено под куполом, поглощает все мое внимание. Над головой — массивный скелет крылатого чудовища. Клыки, превосходящие по размерам меч Вентоса, направлены на меня, словно он собирается опуститься и поглотить меня одним укусом. Когти, более острые, чем мой серп, тянутся от четырех ног. Все это держится вместе и подвешено на проволоке, на изготовление которой кузнец, должно быть, потратил несколько часов.

— Что... что это за место? — пробормотала я, расслабляя руку на боку. Как бы ни был страшен скелет, он не собирается оживать и нападать на меня.

— Музей, — повторил Каллос, несколько ошарашенный. От того, как он смотрит на меня, жар смущения обрушивается на меня, соревнуясь с холодом в воздухе, и побеждает.

— Ну, это очевидно, — говорю я решительно. Слишком решительно. Руван вздергивает серебристую бровь.

— Да, но мы направляемся сюда. — Каллос огибает стол и направляется во второй атриум, где статуи стоят на страже.

Мы огибаем боковую лестницу, ведущую на мезонин. Я все время сосредоточена на статуях. Одна из них увенчана короной, похожей на часовню в замке. Две другие грациозно застыли в танце — фейри с крыльями бабочки и человек, смеющиеся, обхватившие друг друга руками. Другая рассказывает о человеке и его враге — горном льве. Четвертая — ужасающий образ вампира, который я представляла себе задолго до приезда в Мидскейп: женщина, сгорбившаяся над обмякшим телом, по подбородку которой застывшими струйками стекает каменистая кровь.

Все, мимо чего мы проходим, покрыто тонким блеском инея и пыли. Безвременье и неизмеримый возраст, застывшие вместе и зависшие в вечности. Я не хочу ни к чему прикасаться. Не хочется дышать.

Эти залы кажутся мне запретными. Они не похожи ни на что, что я когда-либо видел, о чем даже не смел помыслить. Мне не суждено быть здесь. И все же, все же...

Мое сердце бешено колотится.

Каждый поворот, каждый коридор, по которому мы спускаемся, вызывает волнение. Плачущие картины заставляют меня собирать их краски воедино, представляя, какими они могли бы быть, какими могли бы стать. Статуи смотрят на меня безмолвными глазами. Все это не волшебство, как я предполагала вначале, но все это захватило меня, схватило мое воображение за зубы.

Я еще не успела оглянуться на это удивительное место, как Руван говорит:

— Вот мы и пришли.

Мы остановились в длинном узком коридоре. Здесь еще больше скелетов, но они не похожи на огромное чудовище у входа. Они держатся вертикально за счет прочных металлических стержней, проходящих через их сердцевину, а не подвешены к потолку. Между ними стоят статуи, поначалу грубые, но по мере продвижения по залу приобретающие все большую утонченность. Стены вокруг них украшены картинами и гобеленами.