Элис Кова – Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) (страница 11)

Я бросаюсь к источнику звука и тут же жалею о быстром движении: зрение на секунду задерживается на нем, и я едва не переворачиваюсь на живот. Лорд вампиров стоит перед единственным окном. Оно больше любого стекла, которое мне доводилось видеть, но все равно кажется маленьким в просторах этой одинокой комнаты.

— Мы сделали для тебя все, что могли. — Вампир поворачивается ко мне лицом, заслоняя силуэт от бледного, обычного лунного света, льющегося через открытое окно. Обычная луна. Значит, сейчас уже не ночь Кровавой Луны. Сколько времени прошло? Луна еще большая — может быть, всего день? Два? Надеюсь, не больше. — Но провести человека через Фэйд — опасное и запретное занятие при обычных обстоятельствах. А когда человек настаивает на том, чтобы ранить себя, это ускоряет естественный распад.

Пока он говорит, я осматриваю комнату. Здесь почти ничего нет. Один стол у моей кровати — пустой. Книжный шкаф окружает очаг напротив кровати, в котором вместо бумаги и кожи — паутина. Кроме символа вампира, высеченного на камне очага, здесь пустота. Бездушная.

— Здесь нет ничего, что ты могла бы использовать для нападения на меня, — говорит он.

— Я не...

— Пощади меня. — Он закатывает глаза. — У меня есть записи с подробным описанием того, как вас, охотников, обучают. Вы можете превратить в оружие все, что угодно. — Он указывает на маленький пустой очаг, расположенный по бокам от книжных шкафов. — Я даже убрал инструменты для камина.

Я сглотнула. Он все еще думает, что я охотник. Это значит... может быть, он меня боится? Я пытаюсь собрать всю храбрость, которую я когда-либо видела в своем брате.

— Что тебе от меня нужно? — Я говорю ровно и спокойно.

— Я хочу поговорить с тобой.

— С чего ты взял, что я хочу с тобой разговаривать? — осмеливаюсь сказать я, хотя мои внутренности все еще разжижаются при одном только его виде. Без эликсира я беспомощна перед ним.

— Тебе есть чем заняться? — В его ярких глазах мелькнул смешок.

— Ладно, давай поговорим, — соглашаюсь я. Он прав, у меня нет выбора. Он сохранил мне жизнь, и провоцировать лорда вампиров дальше, когда у меня больше нет эликсира, чтобы подкрепить свои угрозы, мне кажется плохой идеей.

— Я буду говорить прямо, так как у нас мало времени. Ты умираешь, — серьезно говорит он.

Я смотрю на свои ладони. Меня подлечили. Но руки болят так, как не болели уже много лет, как в первый раз, когда я была в кузнице. Нет, даже хуже. При каждом движении пальцы немеют, руки грозят заблокироваться, отказываясь разжиматься.

— Хорошо, — говорю я, наконец. Я не уверена, готова ли я полностью поверить ему. Но что-то во мне изменилось, до мозга костей. Споры с ним могут помешать ему дать мне дополнительную ценную информацию.

— Тебя это, кажется, не беспокоит.

Он говорит так, будто ему не все равно. Какое дело монстру, охотившемуся за мной и моими сородичами, до моего отношения к смерти? Ему нет. Должно быть, это уловка, чтобы убаюкать меня ложным чувством безопасности.

— Полагаю, тебе трудно понять, что такое эмоции, связанные с собственной смертностью. — В мой голос просачивается ненависть.

— Ты думаешь, я не знаю, что такое смертность? — Он приподнимает бровь, глаза блестят.

— Вечный лорд вампиров?

Он тихонько фыркнул.

— Вечный... если бы, — пробормотал он и отвернулся к окну, морщинистые и потрескавшиеся губы слегка разошлись, чтобы показать ужасающие клыки. Неужели я верю, что вампиры недолговечны?

— Почему я до сих пор жива? — спрашиваю я. — Твой род всегда был очень хорош в убийстве моего.

— Я готов поддерживать твою жизнь достаточно долго, чтобы позволить тебе уйти. — Это заставляет меня задуматься. — Если ты согласишься мне помочь.

— Помочь тебе? — повторяю я. — Для чего вампиру может понадобиться помощь человека?

— Вам-пи-ирр. — Он произносит это слово медленно, повторяя за мной с легкой усмешкой. — Вы, люди, убиваете наш род по имени и телу.

— А вы не вампиры? — Я не знаю, почему я спрашиваю. Его природа так же очевидна, как его пожелтевшие зубы, полностью черные глаза и увядшая плоть.

— Мы вампиры. Ва-м-пиир. — Это слово срывается с его губ с таким шиком, какого я никогда раньше не слышала. Оно более мягкое, более округлое. Как будто звук исходит из задней стенки его горла, а затем плавно сходит с кончика языка. Это более элегантный звук, чем я могла предположить. — Вампир — это человеческое неправильное произношение.

— Ах, но вы все равно остаетесь монстрами, лишающими жизни, независимо от имени.

Он оказывается рядом со мной быстрее, чем я успеваю моргнуть, нависая надо мной.

— Это не мы высасываем жизнь, — рычит он. — Если ты хочешь знать, кто такие монстры, тебе следует обратить внимание на своих драгоценных охотников. Ты видела, что они с тобой сделали.

— Что ты сделал со мной, — настаиваю я.

Он насмехается.

— Я встретил тебя в том состоянии, в котором ты была. Ты видела себя в зеркале. Твои драгоценные охотники превратили тебя в эксперимент. Если уж на то пошло, то, что я предлагаю тебе, —по сравнению это просто доброта.

Я игнорирую его замечания. Он пытается сбить меня с толку, настроить против себя. Зеркало в холле, должно быть, было обмануто вампирской магией. В конце концов, его волосы стали серебристо-белыми, а не жирными и слипшимися, как сейчас.

— Заставлять меня служить тебе — это не доброта, — говорю я.

— Ты будешь служить мне только в одной области.

Как бы то ни было, я не уверена, что хочу это знать. Но я все равно спрашиваю:

— И в чем же?

Он сравнивает свои глаза с моими.

— Помоги мне снять проклятие. Сделай это, и я освобожу тебя.

Проклятие? Я никогда не слышала ничего о проклятиях.

— Придумывание проклятия — довольно изощренный способ убедить меня в своей правоте.

Он насмехается.

— Я удивлен, что ты еще не знаешь. — Он наклонился, глядя на меня сверху вниз. — Я говорю о том же проклятии, которое наложили на нас ваши охотники и которое веками мучило мой народ.

— И ты думаешь, что я могу снять древнее проклятие? — Я решаю подыграть его иллюзиям. Он держит меня в живых, потому что думает, что я могу быть ему полезна. Но если бы охотники действительно обладали способностью наложить проклятие на вампиров, они бы уже давно сделали это, причем с недугом, гораздо более страшным, чем то, что, по его мнению, его беспокоит.

— В глубине этого замка есть дверь, которую могут открыть только человеческие руки. Мне нужно, чтобы ты провела меня внутрь, ибо там находится анкер проклятия.

— Очень хорошо. — Я продолжаю делать вид, что понимаю, о чем он говорит. Почему анкер проклятия должен находиться в замке вампира за дверью, которая открывается только человеческими руками? Как он мог подумать, что после всего, что он сделал с моим народом, я стану ему помогать? У меня нет ответов, но если я позволю этой уловке продолжаться достаточно долго, то, возможно, найду способ убить его или освободиться самой.

— Очень хорошо? — повторил он. — Ты поможешь мне? — Он осторожен и насторожен. Возможно, мне следовало проявить больше невежества. Возможно, мне следовало бы больше колебаться. Я не создана для этого и нахожусь за пределами моих возможностей.

Дрю знает, что делать, сетует мой разум. Дрю... Даже не думай об этом.

— Я очень люблю дышать, и если помощь тебе — единственный способ продолжать это делать, то считай меня своим новым помощником. — Отчасти это правда. Отчасти храброе лицо. Я знала, что я мертва с того момента, как он меня забрал с собой.

— Ты думаете, я поверю тебе на слово? — Он слегка наклоняет подбородок, чтобы лучше посмотреть мне в глаза. Его взгляд затенен, два сверкающих глаза, устремленные в ночное небо. Расслабленный, вне боя, он смотрит на меня глазами гораздо более молодого человека; они даже поражают. Но они болезненно выделяются на его древнем лице. Это глаза мужчины в расцвете сил, исполненного мужественности, запертого в теле ходячего трупа. Я не могу отвести взгляд.

— Ты, должно быть, хочешь этого, иначе не разговаривал бы со мной сейчас. — Я говорю, преодолевая комок в горле.

— Я хочу многого, чего у меня нет, — торжественно произносит он. Слова тяжелы, как камни, опускающиеся на дно колодца, и отдаются тоскливым эхом. — Но я не могу позволить желаниям затуманить мой рассудок, когда судьба моего народа висит на волоске.

— Тогда что ты будешь делать со мной? Если ты не можешь мне доверять, то какой смысл во всем этом?

— Это то, что я обсуждал, пока ты дремала и лечилась. И мне кажется, что я нашел — - так сказать, решил одну проблему с помощью другой. Я не знаю, могу ли я доверять тебе. Скорее, я знаю, что не могу тебе доверять.

Это чувство взаимно.

— И мы возвращаемся к проблеме, что ты тоже умираешь. — Он делает паузу и ненадолго задумывается над своими дальнейшими словами. — Как много ты знаешь о Фэйде?

По правде говоря, очень мало. Фэйд существует в мифах и легендах Деревни Охотников. Он такой же древний, как и крепость, и еще более загадочный. Дрю рассказывал мне истории о нем, но каждая из них казалась более невероятной, чем предыдущая.

— Я знаю, что он берет свое начало от первого охотника — это защита, чтобы не дать вашему роду захватить мой мир. — Может быть, это и есть то «проклятие», о котором он говорит? Если это так, то он никак не может предположить, что я помогу ему снять его.