Элис Кова – Академия Аркан (страница 92)

— Я бы предпочёл увидеть, как ты её используешь.

Я фыркаю:

— Поверь, Каэлис, меньше всего я хочу ребёнка. И ещё меньше — носить твоего.

Он кривится, а я отвечаю той же гримасой — и срываюсь на смех. Даже его взгляд смягчается, он фыркает в ответ. Мы и правда чертовски испорченная пара. Но… мне это нравится.

Вернувшись из ванной, я застаю его в той же позе. Его одежда валяется так небрежно, что я впервые могу толком рассмотреть его.

Его тело — не воина и не учёного, а нечто между. Сухая, крепкая мускулатура, обманчиво гибкая, как у хищника. Сила, которой он владеет так же легко, как словами.

— Дай мне немного времени, и смогу снова, — он открывает один глаз, поймав мой взгляд.

— Мы не будем… по крайней мере, не сегодня. — Я тянусь за одеждой.

— Не сегодня. Значит, это не разовое событие?

— Посмотрим, — бросаю я. Я сама не знаю, что это было. И разбирать сейчас — значит убить эхо удовольствия, всё ещё вибрирующее в теле. Лучше не думать, что я только что позволила своему злейшему врагу подарить мне один из лучших оргазмов в жизни.

— Уже уходишь? — спрашивает он, когда я натягиваю рубашку.

— А ты ожидал нежных объятий и сладких слов на подушке, будто мы настоящие любовники? — я замираю со штанами в руках, смотрю на него с искренним удивлением. — У нас ведь не тот тип отношений, правда?

— Нет, конечно, нет.

— Вот и хорошо. — Я застёгиваю последние пуговицы на штанах. — Так будет лучше для нас обоих, если не будем всё путать.

— Полностью согласен.

— Отлично, — повторяю я.

— Отлично, — отзывается он.

Но на секунду никто из нас не двигается. Тишина кажется возражением. Отказом.

— Спасибо, — произношу я мягко, с ноткой искренности. — Это было… весело. Мне это было нужно.

— И мне, — отвечает он, на этот раз предельно серьёзно. Я невольно задаюсь вопросом, когда у него это было в последний раз. Столь давно как у меня? А может, даже дольше.

Впервые я задумываюсь, каким любовником был бы Каэлис. Не только в постели; это я уже знаю, и ответ очевиден: очень, очень хорошим. Но как партнёр. Как тот, к кому возвращаешься в конце дня. Как тот, кому можно прошептать нежность на подушке. Кто прижмёт к себе, когда мир становится невыносимым…

Я прогоняю эти мысли прочь, направляясь в библиотеку. Нужно держать внимание на следующем шаге — подготовке к Пиру Кубков и моему величайшему ограблению.

Глава 51

Я не могу понять — с Каэлисом теперь стало лучше или хуже. Между нами пульсирует невыносимое напряжение, ощутимое сильнее, чем когда-либо. Когда я прихожу к нему работать, бывают мгновения, когда мне хочется поцеловать его — и я знаю, что он тоже этого хочет. Но, каким-то образом, мы оба больше не пересекаем эту черту. Может быть, мы слишком неуверенны, было ли это действительно разово… или должно было им остаться.

Вероятно, должно. Но я не могу перестать думать об этом. Не могу перестать гадать, сжигают ли его воспоминания и фантомные прикосновения так же, как меня, в его снах и наяву… Представляет ли он мои губы на себе, свои — на мне. Слышит ли во сне звук наших тел, сталкивающихся друг с другом, пока он снова и снова входит в меня.

Я ненавижу то, что хочу этого — хочу его, именно так, как он и сказал. Поэтому сейчас я отдаю холод, ледяную отчуждённость, и Каэлис отвечает тем же. Мы — два бойца на арене, разошедшиеся после первых ударов. Кругами ходим друг вокруг друга, выжидая, кто сделает следующий шаг. Кто сломается и сократит расстояние ради нового раунда.

Это напряжение заставляет меня ёрзать рядом с ним и бегом возвращаться в свою комнату по ночам, радуясь, что теперь у меня есть собственное пространство. Что я могу запереть дверь и, уткнувшись в подушки, позволить руке скользнуть между бёдер, выгибая спину от нарастающего жара. Иногда я позволяю себе тихонько застонать вслух, воображая, что он по ту сторону двери, слушает, и ласкает себя под мой голос.

Только это облегчение позволяет мне днём держать дистанцию и сохранять сосредоточенность.

Мы продвигаемся в подделках. С каждым часом мои линии становятся увереннее. Но по мере того, как дни текут, я всё больше сомневаюсь, достаточно ли этого прогресса. Я начала сверять их не только с памятью Каэлиса, но и с Твино. У нас будет всего один шанс, и этот груз давит на меня всё сильнее.

Сайлас остаётся надёжным посредником. Даже зная теперь маршрут через мост, я предпочитаю его карту — она быстрее. Правда, когда я впервые привела его в Дом Звёздной Судьбы, пришлось выдержать сопротивление — я объяснила, кто он на самом деле.

— Я всё равно не доверяю ему, — резко заявил Грегор, не заботясь о том, что Сайлас стоит прямо рядом со мной у камина. — Никогда не буду. Из-за него мы потеряли клуб.

— Это… справедливо, — Сайлас неловко почесал затылок.

Я легко коснулась его предплечья и посмотрела на остальных:

— Мы потеряли клуб из-за Равина, а не Сайласа. И если бы принц захотел добраться до меня или разрушить клуб — что он, очевидно, сделал, — он бы справился и без участия Сайласа. Сайлас — такая же жертва жестокости короны, как и мы.

Грегор скрестил руки и откинулся в кресле. Твино лишь переставил трость, взгляд его сверкал, но он промолчал. И это молчание было тревожнее любых слов.

— А как мы узнаем, что он не играет на обе стороны? — Юра впервые не смягчила выражений. — Может, он просто зарабатывает наше доверие, чтобы впустить Равина.

— Если бы хотел привести его сюда, сделал бы это давно. Я слышала их разговор: Равин выспрашивал обо мне, но Сайлас не сказал ни слова. Он рисковал, солгав, чтобы защитить нас.

— Может, это был спектакль для тебя, — фыркнул Грегор.

— Они не знали, что я там. Клянусь. — В этом я была абсолютно уверена.

Юра прищурилась, сделала долгий глоток чая и откинулась в кресло. Её поза зеркально повторяла Бристару, которая всё это время сидела в тишине. Но я слишком хорошо чувствовала её неодобрение. Снова. Кажется, это единственное, чего я заслуживала после Халазара.

— Он мог убить Арину, — прорычал Грегор.

— Я никогда бы, — поспешно вмешался Сайлас.

— Доказательства его верности нам всё равно нужны, — задумчиво произнесла Бристар, наконец нарушая молчание. — Если мы когда-нибудь захотим работать с ним по-настоящему.

— Я сказала бы то же самое… если бы он уже не пришёл с ними в руках. — Я подняла листы с чертежами.

— Что это? — спросил Твино.

— Копии схем механизма шкатулки, которую король носит на груди. В ней он держит карты. — Я протянула бумаги Твино. Он развернул их, его брови слегка дрогнули, глаза расширились.

— Что там? — наклонился Рен.

— Ничего подобного я не видел, — пробормотал Твино. — Но похоже на ту шкатулку, что я видел у короля.

— Ты смог бы её открыть? — спросила я.

— Если это подлинно — да.

Бристар постукивала пальцами по подлокотникам — знак, что она раздражена. Её голос прозвучал холодно, прямо к Сайласу:

— Каждый раз, когда ты будешь здесь, останешься в саду. На виду. Больше никуда. Пока мы не проверим достоверность этой информации — так и будет.

Сайлас кивнул. Я не посмела возразить. Остаток вечера он провёл в одиночестве, на скамье, над листами из своей сумки. Не карты — какие-то эскизы. Я так и не поняла, чем именно он был так поглощён.

Я восприняла как добрый знак, когда через пару часов Юра вынесла ему кружку чая и тарелку с булочками. Пусть и молча.

Следующие визиты были такими же.

Сайлас не жаловался. Не спорил и не пытался вырваться из сада. Даже в самые холодные ночи, когда его дыхание клубилось белым паром, сливаясь с падающим снегом. Он слишком хорошо знал, что такое одиночество.

А мы тем временем работали и планировали. Украсть карты у короля я одна не смогу. Я сказала это и Каэлису. После того, как они помогли на День Всех Монет, у принца хватило благоразумия не возражать.

Так родился наш безумный план. И так Сайлас получил ещё один шанс доказать себя.

— От сумки воняет, — сказал он, как только я вошла в его апартаменты.

— Так встречают даму? — Я шагнула внутрь.

Он закрыл дверь и оказался позади меня. — Что там?

Я крепче сжала ремень сумки, колеблясь, стоит ли говорить. Решение далось мне с трудом. Даже если моя семья Звёздной Судьбы знает, что я принесла… столкновение с тем, что убило Арину, вызовет у всех бурю чувств. Но, сама не зная почему, я решила — лучше показать. Откинув клапан, произнесла:

— Сумеречная роза. — Сайлас отпрянул на два шага. — Не бойся, я обрезала её до того, как она распустилась. Пыльца надёжно заперта.

— Ты смогла её подрезать и остаться незамеченной? — Он был откровенно впечатлён.

— У меня есть один человек, хорошо разбирающийся в растениях, — отвечаю я.