Элис Кова – Академия Аркан (страница 68)

Оставшуюся часть трапезы мы доедаем быстро и почти в тишине. Когда король поднимается, весь зал замирает. Ему отвечают поклонами и салютами. Вслед за ним уходят Равин и Лея. Мы с Каэлисом остаёмся стоять вдвоём во главе стола.

— Я переезжаю к тебе? — шепчу я, едва король исчезает из зала.

— Либо это, либо Халазар, — безжизненно отвечает он.

— Знаешь, бывают моменты, когда я могла бы и Халазар предпочесть, — бормочу я.

— Ранишь меня.

— Просто хочу держать тебя в тонусе.

В его глазах вспыхивает искра веселья. Но быстро угасает, когда до него доходит то же, что и до меня: нам действительно предстоит жить вместе.

— Иди в свою комнату и собери самое необходимое, что хочешь забрать сама, — инструктирует Каэлис. — Остальное перенесут слуги.

Неохотно я отрываюсь и направляюсь к общежитию. С каждым шагом думаю о том, что это значит для меня как для ученицы. Те крохи свободы, которые я с таким трудом выцарапала, исчезнут. Я не смогу по вечерам выбираться к друзьям, когда буду буквально под носом у Каэлиса… Но я заставляю себя выглядеть довольной — выглядеть женщиной, почти получившей благословение короля и чьё чело предназначено для короны.

И вот, со вздохом я открываю дверь в свою спальню — или в то, что ею было.

Я ожидала пустоты. Я не заметила, чтобы Алор покидала ужин. Хотя, если честно, я не особо следила за теми, кто не сидел за высоким столом. Она вальяжно раскинулась на своей постели поверх покрывал и в уже залеченной руке лениво вертит кинжал — тот самый, с которым спит каждую ночь.

Её глаза остры, как его лезвие.

— Скажи-ка… Как получилось, что ты, первогодка, которая по правилам может владеть только первыми пятью картами масти, смогла использовать Десятку?

Глава 39

— Я не понимаю, о чём ты, — бросаю я ей недоумённый взгляд, подходя к шкафу и беря сумку. Одежду пусть заберут слуги — она всё равно не моя. Всё ценное у меня в столе.

— Я видела, — её тело замирает. — Ты уничтожила мою карту прежде, чем она успела обернуться.

Я только хмыкаю, совсем не желая сейчас в это ввязываться:

— Кажется, я использовала два Туза и Пятёрку Монет.

— Думаешь, я идиотка? — голос Алор трескается, срывая её благопристойность. — Я знаю, как выглядит магия Монет. Я знаю ритм карт. И пятёрка, даже с Тузами, не способна на то, что ты сотворила.

— Думаю, у тебя был долгий день. И… прости насчёт руки, — мягко добавляю я и продолжаю складывать в сумку вещи из стола, хотя пальцы остаются готовы в любой миг вытащить карту из колоды на бедре. — Такое легко можно…

— Не смей меня оскорблять! — кинжал дрожит в её руке. На постели рядом с ней раскиданы карты. Она вооружена и готова. — Я видела. Точно так же, как видела каждую ночь, когда ты тайком ускользала из комнаты.

— Я и не знала, что у нас комендантский час, — сухо отвечаю я.

— Куда ты ходишь? Это какие-то тайные тренировки? Как ты вообще можешь делать всё, что делаешь? — её голос снова становится требовательным.

— И не знала, что я тебе так дорога, — отмыкаю я ящик стола и пытаюсь незаметно сунуть в сумку те самые карты.

— Я и не думала, пока ты не вмешалась в мои дела.

— Это из-за жетонов? — Эза и она ясно дали понять, что места в Мечах принадлежат им. А так как это единственный Дом, за который я могу бороться… мы теперь прямые соперницы. Трое на два места.

— Это потому, что у тебя явно есть какое-то преимущество, — теперь она откровенно наставляет на меня кинжал. И только то, что она не встаёт с постели, мешает мне достать карту. — Это из-за принца ты можешь использовать более сложные заклинания? Он тайком отвёл тебя к Чаше?

— Я бы ожидала, что уж знать дворянке: Чаша — не единственный способ получить большую силу. Это сложно, но можно тренировать себя. Некоторые Арканисты просто более одарены от природы — как кто-то может бегать быстрее или прыгать выше, — я сохраняю ровный тон.

Она явно принимает мои слова за снисхождение, потому что её щёки заливаются краской:

— Я знаю, как работает магия. Я знаю, что Арканисты совершали паломничество к Чаше ещё до того, как Каэлису пришла в голову мысль об академии.

— Отлично. Значит, ты знаешь, что некоторым Арканистам Чаша вовсе не была нужна. Радa, что поговорили, — отрезаю я. Я знаю, чему их учат, во что они верят. И трудно не верить, когда законы короны душат естественный рост Арканистов, а Чаша и вправду усиливает способности.

— Как ты смеешь… — начинает она.

Я тяжело вздыхаю, перебивая:

— Может, я как раз из тех невероятно одарённых Арканистов. И стала возлюбленной принца потому, что я настолько хороша.

С рыком она вонзает кинжал в столешницу. Он остаётся стоять идеально прямо. В её глазах полыхает огонь, напускное равнодушие рушится.

— Да гори оно огнем, скажи, как ты это делаешь!

— Тут и правда нет никакого секрета, Алор. Я просто пользуюсь теми картами, которыми пользуюсь. Вопреки всему, что тебе твердили всю жизнь, есть не один способ работать с таро или получать их силу.

На мгновение она оседает. Но гнев и недоверие снова берут верх.

— Нет. — Алор вскакивает. — Нет. Я сосчитала все карты, что ты использовала сегодня. Другие могли потерять счёт в хаосе, но не я. Я наблюдала за тобой и раньше. Даже моя сестра не может разыгрывать столько карт за день. Даже лучшие третьекурсники академии на такое не способны. — Она тычет пальцем мне в лицо, и только то, что это не кинжал, спасает её. Но она явно испытывает мои нервы. — Ты что-то скрываешь. У тебя есть тайны, которые ты утаиваешь от всех.

Я открываю рот, но понимаю — теперь это уже не о том, что я скажу.

— А потом ты ещё и отдаёшь один из жетонов Лурен, — добивает она.

Во мне тут же поднимается защитное чувство за подругу.

— То, что я делаю со своими ресурсами, наградами и силами, не твоё дело.

— Ах так? — её губы искривляются в саркастической усмешке. — Это моё дело, если ты так явно хочешь сделать меня врагом.

— Да наплевать мне на тебя! — я резко разворачиваюсь, усталость дня наконец ломает во мне что-то. Алор кажется ошеломлённой, и её лицо стоит повторить ради того, чтобы слова запомнились. — Мне. Всё равно. На. Тебя. У меня столько всего, куда важнее этой жалкой академии, её тупых домов, жетонов и испытаний.

— Забери свои слова назад, — шепчет она.

— Что? — я моргаю. И именно это, из всего, обращает её ярость в ледяную ярость?

— Забери назад! — Алор бросается на меня. Я уклоняюсь, но она этого ждала и цепляет мою руку. Мы падаем, ударяясь о пол.

Перекатившись, я оказываюсь сверху, прижимая её, пока она не успела ударить.

— Да что, ради всех мастей, с тобой сегодня?

Единственное, что удерживает меня от большего — от худшего, — это то, что, если бы она хотела меня по-настоящему атаковать, она бы это сделала. Она могла схватить кинжал. Могла призвать карту. Всё ещё может. Но не сделала… не делает.

Дело не во мне.

— Эта школа — единственное, что имеет значение! — почти выкрикивает она.

— Почему? —

— Потому что это единственный способ, чтобы он хоть раз посмотрел в мою сторону.

— «Он»? — я отстраняюсь. Хотя её грудь тяжело вздымается от рваных вдохов и плохо сдерживаемой ярости, мне кажется, она больше не бросится. Она снова разворачивает эту боль внутрь себя. — Эза? — очень надеюсь, что речь идёт не о Каэлисе.

Она взрывается смехом и садится, пока я сползаю в сторону.

— О Двадцатка, нет. Эза — всего лишь средство. Я пообещала помочь ему попасть в Дом Мечей в обмен на информацию.

— Какую?

— Личную. — Она поджимает колени к груди и обхватывает их руками.

— А кто тогда этот «он»? Или это тоже «личное»?

— Да, но… — она тяжело вздыхает и сквозь зубы бормочет ругательства, заканчивая всё одним: — Мой отец. Его внимание всегда было где-то в другом месте. На людях и вещах, которые лучше меня — важнее. Всю жизнь он был вдали. — Я знаю, каково это… — А если и был рядом, то словно за тысячу миров.

— Эмилия — его любимица? — предполагаю я, вспоминая мужчину в латах, который вёл отряд рыцарей клана Башни, к которому примкнула Эмилия. В хаосе я не придала ему значения.

— Между мной и ею? Да. Но его истинная любовь — это долг. Тайные поручения от короля. Долгие миссии и ещё более долгие отсутствия. Всегда находились люди и места, требующие его внимания, и я никогда не могла сравниться. — Она отводит взгляд, и голос её становится тише. — Когда Эмилия начала добиваться успехов здесь — когда стала Королева Мечей — это было так, словно в его глазах она наконец стала достойной. Каждый её приезд домой заканчивался бесконечными разговорами о его планах в его кабинете. Она оказалась допущена за стену его молчания.

— Но я не завидую сестре, — поспешно добавляет Алор, и паника в её голосе выдаёт искренность. — Я рада, что у неё есть его любовь и внимание. Она их заслуживает. Я просто… тоже хочу этого. Хочу заслужить.